Рутина

Мобиус мгновенно проснулся от всхлипов над ухом – даже спросонья понимал, что происходит. У его мальчика снова кошмары. Не впервые, и стоило бы уже привыкнуть, но агент постоянно надеялся, что подобное происходит в последний раз. Только вот что бы он ни делал, как бы ни пытался помочь богу обмана, прошлое упорно преследовало того во снах. Мобиусу оставалось лишь быть рядом и обнимать трикстера по ночам. Агент повернулся к Локи лицом и прижал его к себе, вдыхая запах родного тела и зарываясь в спутанные волосы лицом. Он знал: нужно выждать пару минут, и трикстер начнет успокаиваться. Так и произошло. Бог обнял Мобиуса в ответ, уткнувшись лицом ему в грудь. Вскоре выровнялось и дыхание, и тогда агент, поцеловав любовника в лоб, продолжил спать. Иногда казалось, что мультивселенная схлопнется, если Локи прекратит отрицать свои проблемы – иначе его попытки «справляться» самостоятельно не объяснить. Он показательно отворачивался от Мобиуса перед сном, всем своим видом давая понять: никакие объятия – да и вообще любая поддержка – ему не нужны. Правда, стоило агенту отвернуться в ответ, как трикстер закидывал на него ногу, приобнимая со спины. Но это другое! Наутро Локи вновь просыпался уткнувшимся в Мобиуса. Хмурился крайне очаровательно, бросая сердитые взгляды на агента, пока тот в очередной раз влюблялся в эти голубые глаза. Сколько бы трикстер ни сводил брови к переносице и ни ворчал, за напускной раздражительностью несложно было разглядеть глубокие переживания и мольбу о помощи. Потому Мобиус лишь стойко выслушивал ворчания бога, не перебивая и не оправдываясь. Всего сочувствия тоже не показывал (но, господи, как ему этого хотелось) – Локи его не выносил и лишь сильнее закрывался в себе. – Так и скажи, что сам не можешь без меня спать, а не сваливай все на меня, – в очередной раз съязвил утром бог, намереваясь заставить своего агента покраснеть до кончиков ушей. – Да, ты прав. Я не могу без тебя спать и боюсь тебя отпустить, потому что ты мне дорог, – невозмутимо признал Мобиус, и в итоге залился краской сам Локи. – А еще ты плачешь во сне, и я волнуюсь, – добавил агент, и уже после осознал, какую ошибку совершил (не то чтобы он сильно сожалел об этом) (вообще не сожалел). Трикстер снова нахмурился и принялся возмущенно бормотать себе под нос, избегая встречаться взглядом с возлюбленным, а порой и откровенно грубил агенту. Мобиус не злился и не обижался. Он знал, как богу обмана приходится трудно, и не винил его в этом. Он был готов пройти через тысячу насмешек своего любовника, ведь знал, что Локи так реагирует не со зла. Где-то на этапе взросления ему так и не объяснили, что язвительностью всего не решишь, и агент намеревался исправить это тогда, когда трикстер будет готов. Мобиус не грубил в ответ, лишь становился еще мягче и заботливее, и постепенно Локи раскрывался в ответ. Маленькими, осторожными шагами, но он позволял оказывать незначительную поддержку, и агент верил, что дальше – больше. Мобиус умел ждать. Он обязательно дождется момента, когда трикстер сам обнимет его перед сном и попросит защитить ото всех кошмаров. И Мобиус защитит. Он поможет своему мальчику во что бы то ни стало.