~Корица и мёд~

Глаза умеют говорить. Кричать от счастья или плакать. Глазами можно ободрить, с ума свести, заставить плакать. Словами можно обмануть, глазами это невозможно. Во взгляде можно утонуть, если смотреть неосторожно.

Омар Хайям

«Твоё имя»

— Роуз, где мои туфли?! — с раздражением выкрикнула ты, суматошно вываливая всё из обувного шкафчика. — У меня в комнате, под кроватью! — таким же тоном ответила сестра, стараясь докричаться с первого на второй этаж. — Какого чёрта они там делают?! — резко топая по дощатому полу, ты рванула в соседнюю комнату добывать свои новые белые туфли на среднем каблучке, — Сколько раз я ещё должна сказать, чтобы ты не смела трогать мои вещи без разрешения?! Риторический вопрос был нагло проигнорирован, что раздражало твои нервы ещё больше. Роуз, одетая в пышное красное платье, уже выскочила за дверь и направилась на главную площадь, где сейчас с минуты на минуту начнётся ежегодный праздник фейерверков. — Вот же ж засранка, — тихо констатировала ты, обуваясь и торопливо спускаясь на первый этаж вслед за тёмноволосой девушкой. На улице уже смеркалось, а это означало, что времени до запуска салюта оставалось совсем мало. У вас сестрой кардинально различались образы на сегодняшний вечер. Она, страстная брюнетка с чёрными, словно угольки, глазами в ярком слоёном одеянии и с множеством браслетов на запястьях, была полностью противопоставлена тебе, девушке в лёгком белом платье с небольшим количеством рюшей и кружев лишь по краям рукавов и на подоле юбки, который располагался немного выше колена. Из украшений на шее красовался маленький золотой кулон в виде лисички. — «Вот же, сестрица! Даже не удосужилась подождать, попробуй только, попроси меня о чём-нибудь!» — гневно и с неким снисхождением одновременно подумала ты, теряя из виду младшего в вашей семье ребёнка. Ты моментально отвлеклась от прежних мыслей, сосредотачиваясь на том, чтобы успеть к началу праздника. Уже минуты через полторы ты сильно пожалела о выборе обуви, что автоматически присваивало недавней стычке с Роуз статус «бесполезная». Лучше б она не ответила, куда спрятала эти злосчастные туфли, тогда на твоих ножках оказались бы обыкновенные удобные балетки. Ты, к своему сожалению, чувствовала, как быстро под жёстким материалом образовались мозоли. В душе единственно теплилась надежда, что у родителей, которые ещё часа два назад отправились помогать в подготовке, каким-то чудесным образом окажутся пластыри или, вдруг, удобная обувь. Наконец влившись в оживлённый поток жителей деревни, ты достигла заветной цели, а вернее, главной площади, откуда открывался замечательный вид на горы и огромное пространство перед ними. Роуз так и не появилась в поле зрения, хотя нетрудно было догадаться, что эта 16-тилетняя прохвостка уже наверняка целовалась со своим парнишей-раздолбаем где-то поодаль от всей шумихи. Очень уж не нравился этот мальчишка всей вашей семье. Безответственный, взбалмошный, вечно придумывает какие-то вылазки и тянет Роуз за собой. С одной стороны, ты, пусть и старше её всего на два года, никак не могла понять, что твоя сестричка-красавица нашла в таком «циркаче», а с другой… Не стоит зарекаться, что и с тобой не произойдёт подобного, любовь ведь штука внезапная, а главное, часто подкидывает нам именно то, от чего мы со всей уверенностью поначалу отказываемся. Ты перемялась с ноги на ногу, ощущая, что мозоли уже не просто появились, но и, кажется, начали кровоточить, поэтому, не заметив ни родителей, ни сестру, приняла единственно верное решение — снять туфли и провести остаток вечера босиком. Выглядела ты, конечно, очень необычно. Слегка растрёпанные волосы, которые всё никак не хотели укладываться посредствам обычного приглаживания ладонью, босоножки в одной руке, слегка напряжённая улыбка, оттого, что тебе было очень неуютно оставаться сегодня в одиночестве, и всё такое же прекрасное платье, кое несильный ветерок чуть развивал за хрупкую спину. Не хватало лишь одной маленькой детали, которая добавилась к образу как только в небе взорвался первый фейерверк. Восторженный взгляд, благодаря которому девичьи глаза приобрели невероятную красоту и притягательность. В такую, именно в такую девушку было очень легко влюбиться с первого взгляда. Влюбиться настолько, что прекрасный образ ещё надолго отпечатается в сознании.

Камило Мадригаль

Сегодняшний день немного отличался от обыденной повседневности, к которой так привыкла семья Мадригаль. Вместо помощи всем жителям деревни сегодня, в первую очередь, требовалось, как следует, подготовиться к ежегодному празднику «раскрашенного неба». Поэтому Камило удалось поспать чуть подольше, что несомненно положительно повлияло на его настроение. Со времени той жуткой ситуации с потерей магии минуло уже 4 года. Никаких подобных происшествий, к счастью, больше не происходило, наоборот, случилось несколько крайне хороших обстоятельств. Например, семья одарённых пополнилась, у юноши теперь появился племянник по имени Кристиан, чьими родителями являлись его старшая сестра Долорес и её муж Мариано. Крайне милый мальчишка, которого «дядя Камило» (как же долго парень не мог привыкнуть к данному прозвищу) до безумия любит. До получения дара ребёнку ещё далековато, конечно, 3-хлетний племянник до сих пор восторгается каждый раз, когда видит проявление магии у всех членов семьи, но лицедей уверен, что и Кристиан унаследовал семейную особенность. Обычно Камило всё время пытался ускользнуть от своих обязанностей, то и дело придумывая различные отмазки или просто надеясь, что его не заметят, однако сегодня юноша ни с того, ни с сего проснулся с полной готовностью помочь всем и вся с проведением праздника. Возможно, он элементарно хотел не чувствовать хоть какую-то вину за то, что отлынивал весь день, а всего лишь наслаждаться вечером с чистой совестью. Мадригаль, ещё утром переделав все мелкие дела по дому, умчался сразу на площадь в поисках персонального задания по поводу нынешней подготовки. — Двааа метра ростом, крысы на спине! — задорно подначивал своего дядюшку паренёк, закрепив последнюю гирлянду на фонарном столбе. — Камило, ты сейчас доиграешься, предскажу тебе, что завтра будешь выполнять и мою работу тоже! — по-доброму улыбнулся мужчина, повернувшись к племяннику лицом и уперев руки в бока. — Да ладно-ладно! Это всего лишь шутка, зачем угрожать-то, — наигранно надулся молодой человек, отводя взгляд в сторону. — Пойдём уже к обзорной площади, а то без нас всё начнётся, — позвал Бруно, направляясь в нужную сторону и прихватив с собой милейший венок из сиреневых цветочков, что так любезно сплела ему очаровательная маленькая девочка. — В смысле, без нас?! Мы тут весь день корячимся, а они ещё и без нас могут начать??? — уже всерьёз возмутился шатен, но тут же последовал за родственником, дабы действительно не пропустить открытие вечера. Площадь выглядела потрясающе, ещё более красивой она выглядела для Камило, так как он с полной уверенностью мог сказать, что многое сделал для внешнего вида этого места. Парень самодовольно улыбнулся и сделал вывод, что совершенно не жалеет о принятом с утра решении. Солнце уже совсем зашло за горизонт, из-за чего яркие гирлянды и украшения смотрелись чудесно, и вот-вот всю эту красоту должны были дополнить цветные взрывы малых и крупных размеров. Мадригаль подошёл ближе к смотровой площадке, в предвкушении глядя на небо. Буквально через пару минут послышался свист взмывающей вверх небольшой ракеты. Казалось бы, в данную секунду все должны были смотреть только на небо, но… Лицедея по неизвестным причинам дёрнуло перевести взгляд налево, в толпу. Послышался оглушающий радостный взрыв фейерверка. За ним ещё один и ещё один. Но Камило вовсе ничего этого не слышал, он замер на месте, направив взгляд на невероятно прекрасную картину. Большего восторга он, наверное, в жизни не испытывал, какие уж там ежегодные фейерверки. В его глазах цвета солёной морской волны, что кружит внутри себя подводные растения, создавая зеленовато-серый оттенок, отражался лишь один силуэт. Босая девушка в белом платье, чей взор на раскрашенное небо мгновенно сводил с ума. «Я увидел её, окутанную светом фейерверков», — истинно важное, что за весь вечер запомнил Камило. Он увидел юную особу, которая осталась в его сознании громадным отпечатком; без которой ему внезапно становилось тяжело дышать; без которой теперь уже все его действия и решения не имели абсолютно никакого смысла. Она поглотила его мысли полностью и без остатка, всего лишь подняв восторженные глаза на небесный свод.