Ширма

Изуми зашла домой чересчур громко — отбросила в сторону обувь, чуть не повалила вешалку и вместе с этим хлопнула входной дверью. Сейчас, когда она чувствовала себя в безопасности, мысли о произошедшем полностью заполнили её голову. Если до этого всё казалось нереальным, то теперь девушка осознала, что события этой ночи были правдивыми. От воспоминаний её запястья начали немного чесаться — верёвки всё-таки изрядно сдавливали кожу, оставляя на ней красные следы и вмятины, которые по-прежнему малость виднелись. Вместе с тем болели почему-то и ноги, хотя это было нормальной реакцией тела Изуми на стресс. Особенно ныли замёрзшие колени, требующие двойную порцию тепла и спокойствия. Морико, услышав шум в прихожей, тут же выбежала из комнаты, вымученно смотря на дочь. В её округлившихся глазах читались переживания и все возможные страхи. Посмотрев на Изуми, она облегчённо выдохнула, но сжатые кулаки говорили о том, что женщина всё равно не могла найти покоя. Мать подошла к дочери, изучая её такой неряшливый сейчас внешний вид. Вероятно, она пыталась найти какие-то ранения, следы побоев или ещё чего похуже. Изуми робко улыбнулась, как бы невзначай пряча руки за спину. — Дорогая, где ты была? Почему оставила телефон? Девушка задумалась лишь на секунду, неподвижно смотря на лицо матери. — Вспомнила, что забыла отдать однокласснице важную книгу, — соврала она, пожимая плечами, — вот-вот школа начнётся, ей тоже нужно по ней заниматься. Мы заговорились что-то, я только потом поняла, что забыла телефон. Изуми попыталась выдавить из себя подобие улыбки. Морико посмотрела на дочь скептическим взглядом, словно пытаясь поймать ту на лжи. Затем, облегчённо выдохнув, подошла к девушке чуть ближе. — Мы с отцом переживали. Не делай так больше. — Прости, мне очень-очень стыдно! — Изуми наигранно сложила ладони вместе перед лицом, но затем, вспомнив о запястьях, опустила руки. На её уставшем лице читалось извинение. Оно и впрямь было искренним, ведь девушка не любила врать родителям. — Зря я паниковала. Даже Баджи-куна на уши подняла, — Морико потёрла разболевшиеся виски, прикрывая глаза. — Ты просто никогда так не делала, вот, видимо, я испугалась. — Прости, — Изуми подошла к матери, крепко обнимая её. Глаза тут же закрылись, отвечая на ощущение безопасности. Фруктовая туалетная вода и запах только-только постиранной и выглаженной одежды были для девушки роднее всего. — Ложись спать. Я сейчас тоже пойду. Женщина улыбнулась. — Спокойной ночи, дорогая. — Спокойной. Первым делом Изуми проверила телефон, ужасаясь от плачевности ситуации — двадцать три пропущенных от Кейске и бесчисленное количество сообщений, читать которые было страшно. Девушка бегло пробежалась по этим посланиям, иногда хихикая над тем, как распереживался друг. Затем, понимая, что, вероятно, он был на нервах, Одзаки решила набрать его. Да вот только парень вновь начал ей звонить. Изуми, сделав глубокий вдох, уже приготовилась к самым ужасным крикам. — Ну где-ты, дурная, почему не отвечаешь? — из трубки послышался вымученный протяжный голос Баджи. Его дыхание прерывалось, говоря о том, что он, скорее всего, всё это время пытался найти пропавшую подругу. — Баджи, — тихо произнесла девушка, — я здесь. — Что? Ты ответила? Я даже не думал, что в этот раз повезёт, — в голосе Кейске слышалась подлинная радость. Затем он, словно приходя в себя, вернулся к былой строгости: — Я искал тебя, идиотка. Где ты была? Твоя мама переживала. И я не меньше. Как же хочется тебя убить. Ты в порядке? — Прости. Я дома уже. Всё хорошо, — Изуми хотелось сейчас же преодолеть этот барьер в виде телефона и крепко-крепко обнять друга, — мне стыдно перед тобой, пожалуйста, возвращайся тоже домой. — Я требую объяснений. Немедленно, — за ровными нотами голоса Баджи скрывалась самая настоящая злоба. И Изуми рассказала ему байку, придуманную специально для мамы. Она старалась не называть имена, пусть друг и задавал бесчисленные вопросы. Но девушка, надавливая на то, что парень не доверяет ей, отстояла свою историю. Парню только и оставалось поверить ей, немного успокаиваясь. Одзаки знала, что будет, если Баджи узнает правду — наверняка он бы захотел убить Ханму. Конечно, раньше Изуми всё бы отдала за то, чтобы это свершилось. Но не теперь. Скрывать от лучшего друга правду было неприятно, скверно, однако это лучше, чем пытаться справиться с последствиями, узнай Кейске всё, как было на самом деле. Возможно, когда-нибудь она и расскажет ему эту историю, но не в этот раз. Это ложь во благо — так думала Изуми, пытаясь убедить себя, что она поступает верно. — Я уже готов был кого-нибудь убить. Всех на уши поднял, никто ничего не знал, — Баджи по-прежнему находился в напряжении. — Лучше меня убей. Если тебе легче станет, — посмеялась Изуми, переводя всё в шутку, — прости. С меня что-нибудь вкусненькое. Хочешь, сама приготовлю? Приходи хоть завтра! — Ловлю тебя на слове, идиотка. — Да-да, я тебя тоже очень люблю. Всё, иди домой спать. Закончив разговор, Изуми поплелась в ванную, сразу же сбрасывая с себя одежду, казавшуюся такой тяжёлой. Прохладный душ хоть и покалывал кожу, но освобождал разум от неприятных мыслей. Девушка чуть вскинула голову, подставляя лицо под водный поток. Казалось, что все переживания смываются вместе с запахом заброшенного склада. Сделав душ немного теплее, Изуми обхватила себя руками, прикрывая глаза. В мозг тут же ударил образ Шуджи, его слова, поступки. От солнечного сплетения, в котором зарождался необъяснимый пожар, по всему телу разливались самые волнующие чувства. Девушка невольно потянула дрожащие пальцы к губам, стоило ей подумать об этом полном противоречий парне. Хотелось отмахнуться от всех мыслей, но они настойчиво лезли в голову, вытесняя из неё всё остальное. Затем она вспомнила, что приняла решение поставить жирную точку во всей этой неразберихе. Пусть Изуми и не дала однозначного ответа Шуджи, он прекрасно понял её. Она же силилась убедить себя, что поступила правильно, однако что-то внутри коварно и почти шёпотом говорило, что девушка не хотела этого. Она старалась не слушать этот тихий голос, но, казалось, что он с каждой минутой становился лишь громче. Не меньше тревожило и осознание, что её друзья находятся в постоянной опасности. Изуми понимала, что она никак не может им помочь, но она также знала, что сидеть на месте, ничего не делая, не её случай. Конечно, ей трудно было представить, как действовать в подобной ситуации, ведь Изуми не могла похвастаться ни стратегическим умом, ни физической силой. Всё это ужасно угнетало. Не выдерживая очередного потока надоедливых мыслей, девушка вышла из ванной, надеясь на то, что сон поможет ей прийти в себя. Наскоро переодевшись в пижаму, она улеглась на кровать, казавшуюся сейчас райским уголком, и тотчас же уснула. Утро встретило привычными солнечными лучами, которые по обыкновению били в лицо. Изуми, к удивлению, чувствовала себя легко, несмотря на изнуряющие события ночи. Выполнив все дела, она списалась с Кейске, пытаясь узнать, когда же придёт друг — ей нужно было решить, чем угостить парня и, соответственно, успеть это приготовить. Весь дом в этот день находился в распоряжении Изуми: папа, как всегда, пошёл на работу, а мама вместе с подругами отправилась по магазинам, а это означало, что её не будет до самого вечера. Девушка же, позавтракав, пыталась вспомнить все известные ей блюда — не самые сложные, но всё-таки и не простые. Баджи заверил подругу, что освободится только к середине дня — примерно к четырём часам. Одзаки же решила остановиться на мисо-супе с грибами эноки и тофу. Нужных ингредиентов дома не оказалось, а потому требовалось сходить в ближайший магазин. Девушка потратила на это целый час — ей нужно было привести себя в более-менее человеческий вид, освежив сонное лицо. Закончив с этой неприятной технической стороной, она принялась за готовку. Всё шло относительно спокойно, что удивляло Изуми. Радовал также тот факт, что на это блюдо тратилось не так много времени — не больше часа. Это позволяло супу хотя бы немного настояться перед приходом гостя. Девушка не заметила, как наступило четыре часа. Зачитавшись очередной книгой — из тех, что были отложены в долгий ящик — она выпала из реальности. Но звонок в дверь пробудил её от мира фантазий. Изуми лёгкой походкой пошла в прихожую, встречая Кейске. — Ты пришёл! — радостно вскрикнула она, бросаясь на шею парня. — Эй-эй, поосторожнее, — сурово произнёс он, всё же обнимая девушку. Изуми отстранилась от Кейске, довольно улыбаясь. Он же, чуть склонив голову, вопросительно посмотрел на подругу. — Проходи! — она отошла в сторону, запуская друга в дом, — никого нет, если что. — Вот как. И ты решила воспользоваться этим. Для чего? — усмехнулся парень, откладывая в сторону обувь. — Чтобы убить тебя, конечно, — хихикнула Изуми. — Слишком ты радостная. Чё случилось? — Не поверишь, по тебе скучала. — И правда не верю. Девушка недовольно цокнула, демонстративно отворачиваясь. Баджи же закатил глаза, но затем, подойдя к подруге, резко положил свою ладонь ей на макушку. — Идём есть, Одзаки, — спокойно сказал он, улыбаясь. — Руки помыть не забудь, — бросила ему Изуми, убегая на кухню. Она наскоро ставила еду на стол под пристальным взглядом Кейске. Парень предлагал ей помощь, но девушка отнекивалась, говоря, что сегодня он гость и должен просто отдыхать. Хоть Изуми и не признавалась себе, но таким способом отчасти пыталась загладить свою вину в виде обмана перед другом. Разобравшись со всеми формальностями, Одзаки села за стол напротив Баджи, не спеша приступать к горячей еде. Кейске с явным недоверием смотрел на блюдо, но злобный взгляд подруги вынудил парня попробовать его. Изуми, напряжённо сложив на столе руки, пристально наблюдала за действиями друга. Он же пытался тщательно распробовать мисо-суп. Девушка выдохнула только тогда, когда парень, довольно улыбаясь, кивнул головой. — Вкусно, — коротко отрезал он, но этого уже было достаточно. — Я рада! — улыбнулась Изуми, тоже приступая к еде. За отвлечёнными разговорами время пролетело ещё быстрее, чем за самой интересной книгой. Девушке это шло только на пользу, позволяя ей не думать о вещах, загонявших в глубокую яму, в которой, казалось, не было даже дна. Она заботливо смотрела на друга, внимательно разглядывая его лицо — расслабленное, умиротворённое. Губы парня время от времени кривились в лёгкой полуулыбке, а глаза поблёскивали. Он почти сразу заметил пристальный взгляд подруги, но сначала упорно делал вид, что не замечает этого, однако затем всё-таки решил поинтересоваться странным поведением Изуми. — С тобой точно что-то не так. У меня что-то на лице? — На нём только красота, — ответила она, убирая грязную посуду со стола. — Я тут подумала, что хочу сделать небольшую зарисовку. Баджи задумчиво глянул на Одзаки, чуть склоняя голову набок. — И что хочешь нарисовать? — Тебя. — И всё-таки ты странная. Но давай, валяй. Изуми тут же хихикнула, убегая в свою комнату за необходимыми принадлежностями. Перевернув все ящики, она с трудом нашла свой старый полупустой блокнот, карандаши разной жёсткости и клячку — самый базовой набор для обычного наброска. Вернувшись с довольным лицом на кухню, она уложила все предметы на уже чистый стол. Парень с интересом наблюдал за действиями девушки, попутно изучая принесённые ею вещи. Она же поспешила правильно усадить друга. Когда же все приготовления были закончены, начиналась самая ответственная часть. Изуми давно не писала с натуры, а потому в этот момент малость переживала. Особо страшно ей было изобразить друга непохожим или даже уродливым. Постаравшись отбросить все мучительные думы, она привела мысли в порядок, видя теперь перед собой только чистый лист бумаги и Кейске, который замер в одном положении. Поначалу ему было не слишком комфортно, но затем он смирился со своей ролью натурщика. — Когда ты в последний раз рисовала? — поинтересовался он, не желая молчать. Девушка моментально вспомнила часы, проведённые в родном кабинете искусства, холст с портретом того самого человека и своё удовлетворение от полученного результата. Она едва заметно улыбнулась, осознавая, что сейчас эта картина, вероятно, лежит на одной из полок комнаты Шуджи. Или он мог выбросить её, посчитав ту очередным пылесборником — Изуми этого знать не могла да и вряд ли сильно хотела. — Недавно, — кратко ответила девушка, не желая вдаваться в подробности. Кейске легонько кивнул, стараясь больше не заводить разговоров. Изуми была искренне благодарна ему за возможность поработать в тишине. Портрет-набросок не претендовал на стопроцентную точность и аккуратность, однако Одзаки всё равно старалась, без остановки что-то стирала и прорисовывала заново. Уже спустя минут двадцать образ стал значительно чётче. Когда же прошло ещё десять минут, эскиз был полностью готов. Изуми довольно положила его на стол, тут же разворачивая картину к другу. Он чуть наклонился, изучая результат. Глаза его мигом загорелись, а на лице появилась широкая улыбка до самых ушей. — Слов нет, это… Круто. — Уж точно слов нет. Мог бы сказать, что великолепно, прекрасно, волшебно. Хотя и так сойдёт, — девушка рассмеялась, вновь разворачивая блокнот к себе. Бросив на него ещё один изучающий взгляд, поспешила добавить: — Могла бы и лучше, но я хотела быстрее, чтобы ты не страдал. — Это уже невероятно. Ты талант. — Ой, не преувеличивай. Кейске недовольно посмотрел на Изуми, малость вскидывая тёмные брови. — Уж определись, что ты хочешь услышать. — То, что ты думаешь. На самом деле. Парень задумался лишь на секунду, затем выдавая ответ: — Что ты рисуешь так, как я бы никогда не смог. Ты большая молодец. Девушка улыбнулась, а её щёки тут же приобрели красноватый оттенок. — У меня просто хороший натурщик! Кейске, довольный собой, усмехнулся. Изуми же, успев о чём-то задуматься за несколько секунд молчания, скрыла ранее игравшую на лице улыбку. Она посмотрела на счастливого друга и подумала, что не выдержит, если всему этому придёт конец. Не выдержит, если вдруг с ним, с Баджи Кейске, что-нибудь случится. Парень же, чуть склонив голову и опять вскидывая густые брови, вопросительно посмотрел на девушку. Та лишь, легонько улыбнувшись, покачала головой.

***

Изуми, погружённая в свои мысли, медленно шла по школьным коридорам к кабинету. Ученики были слишком активные и оживлённые. Они обсуждали уроки, шутили, громко смеясь на весь этаж — девушка в эту картину почему-то не вписывалась. Синяки под глазами, напоминавшие, скорее, тёмные-тёмные впадины, растрёпанные волосы, собранные в неаккуратный хвост, и местами мятая одежда. Она просто не была готова вернуться в школу, пусть морально начала готовиться ещё пару недель назад. Зайдя в класс, Изуми окинула взглядом уже сидящих за партами школьников. Глазами она тут же выцепила Кейске, который, накинув на нос нелепые очки, внимательно читал книгу. Девушка усмехнулась, подходя к другу и кладя руку на его плечо. Парень приподнял голову, внимательно смотря на Изуми из-под очков. — Классно выглядишь, — улыбнулась она, занимая место перед Баджи. Он окинул подругу скептическим взглядом, особенно заостряя внимание на её сонном лице. Изуми малость смутилась, осознавая, как она выглядела в этот момент. Хмыкнув, девушка отвернулась от Кейске, хаотично поправляя волосы, думая, что хотя бы их стоит привести в человеческий вид. Но попытки исправить бедственное положение оказались бессмысленными — кудрявые пряди то и дело смотрели в разные стороны. Они сразу тряслись, стоило Изуми чуть двинуться с места. В такие моменты она напоминала Хари-онаго, волосы которой становились похожими на щупальца, если ёкай встречала на своём пути молодого человека, становившегося в итоге её жертвой. Изуми, конечно, не планировала никого душить своей шевелюрой — длины бы просто не хватило на такой дерзкий манёвр. Окончательно смирившись, она вновь собрала в низкий хвост кудри, доставшиеся ей от матери-метиски. — Классно выглядишь, — усмехнулся Кейске себе под нос. Девушка предпочла проигнорировать его выпад, не желая понапрасну ругаться на друга лишь из-за того, что она не выспалась. Если на первых уроках Изуми держалась стойко, то на литературе она начала уже клевать носом. Уложив тяжёлую голову на парту, она всё же ловила ушами лирические отступления учителя об одной из пьес, которая произвела на него особое впечатление. За слух девушки зацепилось даже название произведения — «Двойное самоубийство в Сонэдзаки». Оно не было в учебном плане, но преподаватель, вдохновившись фильмом с одноимённым названием, не мог не поделиться своими впечатлениями о японских Ромео и Джульетте. Изуми, ещё больше погружаясь в сон, могла даже размышлять, однако мысли были, скорее, сумбурными и несвязными. В её голове перемешались тысячи образов, а судьбы литературных героев неожиданно накладывались на жизнь девушки, тем самым путая реальность и вымышленный мир. Вот она куда-то едет, одетая в образ девушки из восемнадцатого века — богатое кимоно, которому в те времена могла позавидовать каждая. Выражение лица её печально, но глаза, обращённые на кого-то мутного сбоку, блестят — то ли от слёз, то ли от нелогичной радости. Вот человек становится чётче, и Изуми узнаёт в нём Шуджи. Его пальцы касаются её дрожащего запястья, а на губах виднеется тень улыбки. Девушка тут же трясёт головой, пытаясь отогнать фигуру парня. Не помогло. Он, лишь бросая на неё наполненной тоски взгляд, наклоняется слишком близко. Теперь черты лица Шуджи стали яснее, что пугало Изуми — сон был слишком похож на реальность, но, находясь в нём, девушка этого, конечно, не понимала. И тут она резко вздрагивает и кричит. Но не во сне, а наяву. Двадцать пар глаз мигом обращаются на шумную одноклассницу. Учитель, шокированный поведением ученицы, нахмурил брови, вопросительно смотря на испуганную девушку. Она только и пыталась, что проморгаться, дабы прийти в себя. Осознание происходящего окатило её ледяной водой — глаза Изуми широко раскрылись, впрочем, как и рот. — Я не обращал внимания на то, что вы спите на моём уроке, но это… — голос преподавателя был недовольнее, чем обычно, — останьтесь после уроков. Сегодня вы должны будете самостоятельно убрать весь класс. — Но я просто…. — девушка попыталась оправдаться, но сразу поняла, что все объяснения будут звучать глупо. Проглотив обиду, она коротко кивнула головой, опуская смущённый взгляд на колени. Баджи, сидящий позади Одзаки, прикрывал глаза ладонью, недовольно покачивая головой. После уроков он сразу подошёл к Изуми, чуть склоняясь над партой. Бросив на подругу задумчивый взгляд, он тяжело вздохнул и всё же заговорил: — И чё это было? — Ничего, — пробубнила девушка, отворачивая голову. — Тупица, лучше бы вообще в школу не приходила. Цирк устроила, — выпрямив спину, Кейске попробовал размять шею. — Если ты хочешь меня отчитать, то обойдусь без этого. — Окей. Я домой, — бросил он, закидывая школьную сумку на плечо, — удачной уборки. Изуми выгнула одну бровь, показывая парню, что ему не стоит больше заговаривать с ней. Он же, усмехнувшись, направился к выходу из класса. — Засранец. Мог бы и помочь. — Я всё слышу, идиотка. Девушка хотела что-то крикнуть, но, прикусив язык, предпочла промолчать. У неё было слишком много дел — убраться в классе и попытаться вспомнить сон, из-за которого, впрочем, и появилось новое занятие. Протерев опухшие глаза, она встала со стула, чтобы посмотреть, насколько бедственное положение было в кабинете. Проходя мимо парт, Изуми заключила, что её одноклассники не самые культурные люди, потому что тут и там валялся мусор. В дверь кто-то тихонько постучал. Девушка обернулась, тут же кидая в сторону входа громкое «войдите». Нежданный гость потянул ручку и ойкнул, увидев Изуми. Она облегчённо выдохнула, встречаясь с растерянным взглядом Чифую. — А где Баджи-сан? — прищурившись, спросил он. — Ушёл уже, — ответила девушка, попутно собирая мусор. — А ты что делаешь? — Отбываю наказание за сон на уроке. Мацуно издал лёгкий смешок. — Понимаю. У меня тоже такое было. Я могу помочь. Раз Баджи-сан ушёл. Изуми задумчиво посмотрела на Чифую, как бы решая, стоит ли принимать его интригующее предложение. Затем, указав взглядом на грязную доску, благодарно улыбнулась. — Буду очень рада. Я до сих пор сонная и не думаю, что в одиночку управлюсь до вечера. Уборка вдвоём стала только веселее. Парень, к удивлению, смог даже немного подбодрить девушку и немного поднять ей настроение. Он шутил нелепые шутки, рассказывал какие-то необычные истории и просто валял дурака. Изуми задорно смеялась, при этом не переставая тщательно намывать пыльный пол. Управились они довольно быстро — всего за полтора часа школьники успели протереть всё, что можно. Теперь смотреть на помещение было куда приятнее. Устало опускаясь на стул, Одзаки посмотрела на Мацуно, как бы зрительно передавая ему свою благодарность — на физическое выражение чувств просто не осталось сил. Он, улыбнувшись краем губ, понял девушку без слов. — Может прогуляемся? — Чифую присел напротив Изуми, подпирая голову рукой. — Может, — ответила та, широко зевая, — хочу взбодриться, хоть я и устала. И они, неспешно покидая школу, направились по прямой, ведомые дорогой. Парень, решив, что хорошая музыка гарантированно поднимает настроение, достал старенький плеер и запутанные наушники. Он с трудом разделил провода, несколько раз поругиваясь себе под нос. Девушка предлагала ему свою помощь, но Чифую смог самостоятельно справиться с проблемой. Дав один наушник Изуми, он включил одну из своих самых любимых песен и широко улыбнулся. Она же вслушивалась в текучий мотив, чуть прикрывая глаза. Парень немного покачивал головой в такт песни, иногда поглядывая на спутницу — хотел, вероятно, проверить, что и ей нравится эта песня. — А чего ты вообще такая сонная? — поинтересовался Мацуно, включая следующий трек. — Кошмары в последнее время снятся. От них будто не убежать, — Одзаки сжала кулаки, выпрямляя при этом локти. — На уроке тоже снился, получается? — Именно. Я аж вскрикнула! Чифую задумался, отводя свои большие глаза в сторону. — И что там было? Изуми только открыла рот, чтобы сказать, что она ничего не помнит, как в памяти неожиданно всплыл знакомый образ. Стоило чуть поднапрячь мозг, и события стали куда отчётливее. Всё происходящее во сне за секунду пронеслось в её измученной голове. Прикусив нижнюю губу, она усмехнулась, понимая, что это не то, что стоит рассказывать. — Животное. Неприятное какое-то. Напугало оно меня, вот. Мацуно бросил на Одзаки недоверчивый взгляд. Она, пожав плечами, поспешила перевести тему. Но всё же в мыслях то и дело всплывали нелепые воспоминания. Логичный вопрос мучал сознание девушки: почему Шуджи теперь так часто посещает её сны? Но затем Изуми жмурила глаза, как бы пытаясь прогнать эти неуместные думы, которые раз за разом возвращались, становясь только громче. — Тебе надо успокоительные пить, наверное, — заключил парень, немного подумав, — мне помогало. — Учту. Спасибо за совет, — ответила девушка, выдавливая из себя доброжелательную улыбку. Песня сменяла песню, а настроение Изуми заметно улучшалось. Засев в небольшом кафе, ребята взяли себе по мороженому — она фисташковое, а он шоколадное. День постепенно переходил в вечер, а некогда чистое голубое небо начало темнеть и заполнилось облаками-тучами. Девушка мешала десерт ложкой, растапливая его — в таком виде он ей нравился больше. Парень же непонимающе косился на неё, в свою очередь запихивая в рот огромные куски мороженого. Они, заметив странные взгляды друг друга, тут же одновременно выпалили: — Мне так нравится больше! Уютный и спокойный зал сразу заполнился их раскатистым смехом. Некоторые посетители непонимающе озирались, а другие вслух возмущались поведением подростков. Изуми, прикрыв рот ладонью, прыснула в последний раз, чувствуя, как глаза заполнились слезами после хохота. Чифую же, наконец, смог проглотить мороженое, которое всё это время находилось во рту без возможности опуститься по пищеводу — при неудержимом смехе сделать это было затруднительно. — Я тебе всегда не нравилась, знаю, — начала разговор Изуми, окончательно успокоившись, — а сейчас мы сидим, как старые друзья. Так странно. — Нравилась ты мне! — выпалил Чифую, но затем поспешил объясниться: — Не было у меня к тебе неприязни, в общем. Просто дело в учёбе. Не хотел, чтобы ты меня обгоняла. — Потому что тогда бы ты не был самым умным для Баджи? — девушка чуть склонила голову, игриво поглядывая на парня. Он вскинул брови, непонимающе смотря на Одзаки. Затем, примерно догадавшись, что она имела в виду, недовольно надул щёки, щуря глаза. — Бе. Если ты об этом, то у меня есть девушка. Так-то. — Точно, — Изуми призадумалась, — любишь её? — Естественно! Спросишь тоже, — Чифую широко улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Девушка как бы невзначай решила задать парню интересовавшие её вопросы. Нервно постукивая пальцами по столу, она сделала глубокий вдох, а затем, сморщив нос, посмотрела на Мацуно. — Каково это… влюбляться? Голос её был тихим, словно кто-то мог услышать это странное слово, которое однако было привычным для многих людей. — Это необычно. И прекрасно. Ты счастлив большую часть времени, постоянно думаешь об этом человеке. Кажется, будто тебе становится всё равно на остальной мир. Не волнуют ни другие люди, ни какие-то обстоятельства — есть только вы. А ещё хочется постоянно касаться любимого человека, ты смущаешься при нём и всё такое, — в глазах Мацуно горели трепещущие огоньки, когда он на одном дыхании говорил о своих мыслях. С его губ всё это время не сходила счастливая улыбка, посвящённая, конечно, не той, что сидела напротив. Изуми, тоже невольно улыбаясь, прокручивала в голове не связанные между собой события, главным героем которых всегда был тот самый парень, которого иногда хотелось коснуться, тот, что нагло засел в голове и вызывал необъяснимое смущение. — Звучит хорошо, — произнесла она, чувствуя, как покраснели её щеки. — Я всё понял. Ты влюбилась, — Чифую, уверенно сложив руки на груди, усмехнулся. — Это Баджи-сан? — Что? Нет! — прикрикнула Изуми, вскидывая в знак оправдания руки. Затем добавила чуть тише: — Мы друзья. Ничего такого у меня к нему нет. И ни к кому нет. Мацуно задумался, вновь щуря глаза, но уже с неким подозрением. — Твоё лицо очень красноречивое, — хихикнул парень, чуть наклоняясь над столом и смотря прямо на девушку, — особенно глаза. Она прочистила горло, пытаясь вернуть себе нейтральное выражение лица, однако щёки всё так же горели, как если бы прямо сейчас светило палящее солнце. — Даже если мне кто-то и нравится, в этом нет смысла, — Изуми грустно улыбнулась, вспоминая, что твёрдо решила поставить жирную точку. — У нас всё очень сложно с одним человеком. Я к нему что-то чувствую, но не знаю, есть ли что-то у него в ответ. — Смысл будет до тех пор, пока ты сама наполняешь им важные для себя вещи. А если хочешь узнать, взаимны ли твои чувства, то просто спроси. Это элементарно. Девушка ничего не ответила, лишь легонько кивая головой. Она не хотела, чтобы в её душе зарождалась упрямая надежда, которая чаще всего приводила только к глупым расстройствам. — Любовь — это не для слабонервных, — вымученно произнесла Изуми, пожимая плечами.