Ширма

Изуми, крепко сжимая в руках боккэн, побежала к дому. Открыв порывистым движением дверь, она тут же испугалась — в холле стояла явно чем-то недовольная мама, а рядом с ней не менее возмущённый папа. Девушка почувствовала, что атмосфера в доме была совершенно иной — гнетущей, раскалённой. Казалось, что и стены начали сжиматься, пытаясь загнать Изуми в одну какую-то точку в этом удушающем пространстве. Одзаки медленно опустила боккэн, внимательно смотря на молчащих словно целую вечность родителей. Не трудно было догадаться, что девушку ждал серьёзный разговор, ведь даже отец казался чрезвычайно хмурым. — Я где-то провинилась? — вымученно улыбаясь, спросила Изуми. — Ты стала слишком поздно возвращаться, — мужчина, сурово смотревший на дочь, сложил руки на груди, — не говоришь, куда уходишь, скрываешься. Улыбка мигом сбежала с лица девушки. Только она хотела ответить, как мама сделала небольшой шаг вперёд. — Я видела тебя в окне. Кто этот молодой человек? Мысленно Одзаки закрыла стыдливые глаза ладонями, при этом бросая все возможные нецензурные слова на саму же себя. Особенно неловко становилось из-за происходящего рядом с домом буквально несколько минут назад. Как Ханма её несколько раз целовал, прижимал к себе и бросал на неё «те самые» взгляды. Изуми попыталась произнести хоть что-нибудь, но в итоге выходило нечленораздельное мычание. Горло сжалось, и чтобы из него вышли звуки, надо было очень постараться. — Мой очень хороший друг, — с трудом ответила она, опуская глаза в пол и сильнее сжимая деревянный меч. Никогда ещё желание проваливаться сквозь землю не было настолько желанным. Девушка хоть и не поднимала глаз, но чувствовала, что мама ей не поверила. Та вперила на дочь тяжёлый испепеляющий взгляд, пытаясь понять, как долго та будет врать ей. — Изуми, я всё знаю. И понимаю. Мне лишь не нравится, что ты многое скрываешь от нас. Одзаки, всё же посмотрев на женщину, и даже чересчур самоуверенно, нахмурила брови: — Я и не обязана делиться всем, что происходит в моей жизни. Крепче спать будете. Теперь уже с новой силой возмутился отец. Он качнул головой, пытаясь удержать себя в руках. Мама, заметив это, положила ладонь ему на плечо, но тот, всё же попавший под власть своих негативных эмоций, резко скинул её с себя. Женщина отстранилась, понимая, что если Изуми не отступит, то быть беде. — Тебе всего пятнадцать лет, не забывайся. Знал же, что от Наоки только проблемы будут. Это она тебя научила грубить? Эта преступница? Изуми, полагая, что хуже уже не будет, теперь поражалась реакцией отца. Как мог он говорить такие слова про свою родную дочь? Она не могла поверить в то, что её уши услышали всё верно, а глаза увидели самую настоящую реальность. — Она ни в чём не виновата. Прекрати так пренебрежительно к ней относиться! Изуми, одним движением закинув боккэн на спину, быстрым шагом направилась в свою комнату — единственное место, которое она могла назвать безопасным в этот момент. Не то чтобы отец позволил бы себе поднять на неё руку, но абсурдный страх полностью завладел её сознанием. Родители продолжали ей что-то говорить вслед, но девушка, театрально закрыв уши, убежала. Сердце бешено стучало, а руки дрожали — то ли от животной злости, то ли от испуга. Она бы так и зашла в комнату, если бы не заметила сестру, прислонившуюся спиной к стене. Наоки, покусывая ноготь большого пальца, о чём-то глубоко думала. Изуми знала, что девушка всё слышала, а оттого ей было ещё неприятнее. Сжав губы в полосочку, она опустила глаза к полу. Хирата же посмотрела на Одзаки и выдавила из себя улыбку — слишком печальную для того, чтобы называться улыбкой. — Он в чём-то прав. Я не должна была тебя вмешивать в свои дела. Изуми, вновь чувствуя злость, возмущённо покачала головой. — Тогда мне нужно отказаться от всех своих друзей. Но это невозможно. Они просто слишком предвзятые. С ума сошли после смерти брата. — Тогда их можно понять. Не думаю, что они готовы потерять ещё одного своего ребёнка, — Наоки выпрямилась, внимательно смотря на сестру, — тебе и правда надо быть осторожнее. — Только ты не начинай, пожалуйста, — Изуми закатила глаза, больше не желая слушать ещё одного человека, говорящего о безопасности, — мне не нужна ничья опека. — Слова ребёнка. Одзаки только хотела открыть рот, чтобы возмутиться с новой силой, но, сдержавшись, молча зашла в свою спальню. Ссориться с сестрой на фоне разбушевавшихся эмоций совершенно не хотелось. Она при этом понимала, что безрассудство — действительно враг любого здравомыслящего человека. Не ради этого девушка так хотела изменить свою жизнь, которую считала неполноценной. Скинув с себя всю верхнюю одежду, она встала возле зеркала и посмотрела на татуировку, что была сделана летом. Надпись «касаться только вечности» по-прежнему напоминала Изуми, что она должна стремиться к большему. Но, возможно, девушка неправильно трактовала смысл этой фразы? Возможно, она, эта фраза, совсем не подразумевала, что надо много рисковать? — Чёрт с вами, — бросила девушка, мигом надевая свою домашнюю растянутую футболку, удачно оставленную на полке с книгами. Изуми уселась на кровать и достала телефон, чтобы написать Баджи. Несмотря на эту ситуацию, что заполнила все мысли девушки, она всё равно переживала о друге, который самоотверженно решил вступиться за неё. Одзаки полагала, что он, вероятно, спит, но всё равно отправила сообщение. Возможно, ей просто хотелось с кем-то поговорить — лишь бы отвлечься. «Эй, привет. Ты как?» Отложив мобильный в сторону, она легла на кровать, размышляя о перепалке с родителями и над словами сестры. Голову Изуми посетила мысль, которая сразу же её справедливо напугала: «Всё из-за тебя, Хидео». Девушка, будучи в шоке от самой же себя, широко раскрыла красные из-за невыпущенных на волю слёз глаза. Стыдно. Она понимала, что винить погибшего брата абсурдно, неправильно. Он точно не заслужил, чтобы о нём так думали. Не заслужил. Однако Изуми не могла смириться с тем, что мама с папой полагали, будто их дочь ждёт такая же судьба. Ударив себя ладонью по щеке, Одзаки быстро смогла прийти в себя, а затем мысленно извинилась перед братом. Стыдно. В дверь раздался короткий стук. Девушка сразу же присела и крикнула неожиданному ночному гостю, чтобы тот заходил. На пороге стояла Морико. Изуми резко отвернулась к окну, не желая видеть мать. Та, устало вздохнув, прошлась по комнате и села за стул. Развернув его, она внимательно посмотрела на обиженную дочь, которая тщательно избегала с ней зрительного контакта. — Расскажи, что это был за молодой человек? Он же не друг, я правильно поняла? Изуми покосилась на женщину, а затем коротко кивнула головой. — Скажи, что он за человек. Девушка, повернувшись к матери, равнодушно пожала плечами. Казалось, скажи она хоть слово, то больше не сможет сдерживать порыв высказаться, напомнить, что она — не свой брат. Поймёт ли? Изуми догадывалась, что нет. Это стало уже травмой, причём общей для всех. — Мне важно это знать. Я не против того, чтобы ты с кем-то встречалась. Но я должна понимать, что он хороший человек. — Хороший, — коротко ответила Изуми, вновь уводя взгляд в сторону. — Он занимается тем же, что и Баджи-кун? Девушке не нравился допрос, устроенный Морико. Но, решив, что рассказать будет куда правильнее, она взяла себя в руки. Ведь именно так поступают взрослые люди, готовые решать проблемы? Сделав глубокий вдох, она уже более мягко посмотрела на маму. Однако это действие стоило ей немалых усилий. — Да. Я тебе про него давно рассказывала. Тот, с кем я общалась по СМС. — Но ты же говорила, что ненавидишь его! — Морико настолько резко вскочила со стула, что тот раскрутился. Но затем, помявшись, она вернулась обратно. — Ты запомнила? Поразительно, — Изуми усмехнулась, вскидывая голову к потолку, — и да, он пытался навредить моим друзьям. Думаю, это тоже помнишь. — И что тогда изменилось? — удивлённо спросила женщина. — Не знаю. Мы не выбираем, в кого влюбляться. Если спросишь, почему именно он, я тебе не отвечу. Не потому что не хочу, а потому что сама не знаю. Мне хорошо с ним и всё. Морико покачала головой. Можно было не сомневаться — она точно не одобряла выбор своей дочери. Но также женщина знала, что попытки убедить её в том, что это неправильно, будут бессмысленными. Она придерживалась позиции, что Изуми сама должна прийти к этому. Однако ей не хотелось, чтобы дочь обожглась от своих чувств в настолько раннем возрасте. Облизав пересохшие от нервов губы, Морико подвинулась на стуле к кровати, тем самым пытаясь сократить стену между ними. Стену недопонимания и обиды. — Если ты уверена в нём, то мне нечего тебе противопоставить. — Пока что уверена. — Хорошо. Тогда мне будет спокойнее, если ты меня с ним познакомишь. Теперь уже со своего места вскочила Изуми. Она озадаченно посмотрела на маму, не понимая, к чему та клонит. — Но это же странно! — Успокойся. Ничего не странно. Друзей же я твоих знаю. Изуми нервно посмеялась, вновь отворачивая голову к окну. На улице стояла темнота, но только редкие звёзды и яркая луна напоминали о том, что свет всё равно сильнее. Из приоткрытой форточки доносились чьи-то разговоры — вероятно, кто-то проходил мимо дома. Изуми же думала. Она не имела понятия, во что может вылиться знакомство Шуджи с Морико. Умеет ли он вообще общаться со взрослыми? Девушка не хотела сомневаться в способностях парня, но она вполне оправданно переживала. В груди зародилось стойкое ощущение, что это не приведёт ни к чему хорошему. — Я… что-нибудь придумаю, — ответила Одзаки, вставая с кровати и уже полностью отходя к окну. Казалось, она что-то заметила там, но на деле ей просто тяжело давались взгляды на маму. — Вот и молодец. А теперь ложись спать, тебе ещё в школу идти. Хорошие оценки сами себя не получат. Морико приподнялась и подошла к Изуми. Осторожно положив ладонь ей на плечо, она искренне улыбнулась. Несмотря ни на что, она не любила знать, что дочь обижена на неё, а потому, будучи взрослым человеком, первая пыталась разобраться в проблеме. Изуми посмотрела на маму через плечо и поджала губы. Кивнув головой, она вновь отвернулась к улице. Женщина пожелала ей спокойной ночи и ушла из комнаты. Только тогда девушка, нервно выдохнув, вернулась к кровати. Теперь комната вновь ощущалась комфортной. Руки почему-то дрожали, а успокоить их едва ли получалось. Изуми зажмурила глаза, раздумывая над просьбой Морико. Познакомить Шуджи и её — до чего же странная картинка вырисовывалась в голове девушки. Постаравшись отбросить все эти мысли, она собрала волосы и пошла в душ. Казалось, весь этот странный во всех смыслах день надо было просто смыть в канализацию. Баджи ответил на сообщение только ранним утром. Он написал Изуми, что с ним всё хорошо, однако в школу прийти никак не может. Девушка сразу начала спрашивать, в чём дело, но парень пытался убедить её, что у него появились неотложные дела, которые в срочном порядке надо решить. Изуми была расстроена, ведь ей по-прежнему многое хотелось с ним обсудить. При этом она знала заранее — этот день будет одним из самых скучнейших, ведь Чифую, следуя за другом, тоже не смог прийти. Одзаки смирилась и, несмотря на то, что была поникшей, всё равно пошла в школу. Заканчивался один урок, начинался следующий и так по кругу. Изуми пыталась сосредоточиться на учёбе, но всячески отвлекалась на собственные мысли. Учителя неизбежно обращали на это внимание и делали незатейливой ученице замечания. Она же утыкалась в учебники, делая вид, что что-то усиленно учит. Важно было хотя бы создавать впечатление продуктивности — всё, лишь бы не привлекать слишком много внимания. Когда учебный день подошёл к концу, Одзаки собрала все свои вещи и медленно направилась домой. Только она собиралась открыть входную дверь, как на телефон пришло новое сообщение. Достав устройство, девушка посмотрела на экран. На её губах против воли появилась тень счастливой улыбки. «Подумал о тебе. Решил написать». Изуми зашла в дом и только потом ответила: «А мне показалось, что ты всегда обо мне думаешь». Девушка быстро закинула сумку в свою комнату, а сама пошла умываться, при этом стараясь держать телефон подле себя. Закончив со всей рутиной, она вновь взглянула на экран. «Не показалось. Лучше скажи, свободна сегодня? Хотел нормально погулять». Изуми тут же ответила: «Планов никаких не намечалось. Но, даже если, я бы непременно вписала в них тебя». Можно было не сомневаться — парень довольно улыбался. Впрочем, его следующее сообщение смело подтвердило эту мысль: «Знаю, мелочь. И я рад». Девушка прижала телефон к груди, чувствуя, как сильно бьётся её вечно неспокойное сердце. При этом планов у неё действительно не было. Впервые за долгое время она могла позволить себе удивительное занятие — прекрасное ничегонеделание. Но сидеть сложа руки и смотреть скучный телевизор Изуми тоже не хотела. Она не оставляла попытки рисовать и пробовать себя в этом ремесле. Однако сил на что-то грандиозное совершенно не хватало. Либо же дело было в вдохновении, которое имело привычку спать дольше, чем любое возможное существо на этой планете. Так или иначе, Изуми старалась набивать свою руку. Особенно в те моменты, когда та совершенно не хотела работать. Весь блокнот, как заметила Одзаки, уже был практически полностью изрисован. Девушка подумала, что стоило бы приобрести новый — какой-нибудь с более плотной бумагой, ведь работать на такой было куда комфортнее. Листы не мялись, а цвет карандашей казался куда ярче. Изуми пришла к выводу, что и вовсе хочет себе холст — такой, на котором она раньше рисовала в школе. Пусть раньше девушка и любила проводить время в том самом художественном кабинете, при этом сейчас она отдавала предпочтение родной комнате. Только стоило бы в ней немного убраться, ведь, возможно, тогда бы и пришёл настрой на более продуктивную работу. Вечерело. Изуми, почувствовав, что рука изрядно устала, отложила все свои принадлежности в сторону. Несмотря на то, что девушка делала небольшие зарисовки, не имевшие никакой конкретной концепции, она всё равно была довольна собой. Раньше, до встречи с Шуджи, Изуми рисовала куда чаще, полагая, что это всё, что ей надо от жизни. Не то чтобы парень плохо повлиял на неё, однако его появление значительно изменило всё то, что девушка считала своим идеалом. Казалось, день не может стать ещё лучше, однако вернувшаяся домой Наоки смогла обрадовать сестру приятными вестями. Распечатав фотографии, та мигом назначила встречу с Йошинори Араки. Он, ничего не подозревая, согласился, ведь не думал, что Наоки найдёт что-то против него. Но… — Знаю, я отказалась тебя вмешивать в свои дела, но ты будешь злиться, что я не рассказала, — Наоки села рядом с сестрой и весело хихикнула. — Вот именно! Так что? Ты показала ему фотографии? — Изуми буквально умирала от любопытства. Вцепившись обеими руками в предплечье девушки, она хлопала глазами, ожидая услышать всё в деталях. — Показала. Он начал делать вид, что ему всё равно. Но я-то заметила панику на его лице. Сказала, что раз ему всё равно, то я могу показать эти изображения парочке полицейских. Тогда Араки остановил меня. Клянусь, я никогда не видела в его взгляде столько страха! Наоки сияла от радости. Девушка даже не могла усидеть на одном месте, не веря, что смогла перетянуть канат в этой долгой борьбе на себя. Изуми была счастлива не меньше — она не хотела, чтобы сестра страдала, а потому победа Хираты ощущалась и её победой тоже. Впрочем, и сама Одзаки приложила немало сил, чтобы результат оказался именно таким. — А в итоге-то что? — не унималась Изуми, допрашивая сестру. — Я сказала, что всё, что мне нужно — узнать правду о лидере. Я уже даже отказалась от банды. Проще новую создать, чем пытаться реанимировать «Оками». Араки же попросил у меня немного времени, якобы ему нужно что-то обдумать. — По-моему, тут нечего думать, — скептически бросила Изуми, хмуря лицо. — Вот и я о том же. Если начнёт юлить, я мигом его сдам. Это уже дело принципа. — Он заслужил всего самого худшего. Надеюсь, он не пошёл за советом к Кисаки. Одзаки, произнося это имя, непроизвольно морщила нос. Она вполне справедливо боялась его, ведь не догадывалась, на что способен этот серый кардинал. Девушка хоть и оставила попытки лезть в его дела, но всё же желание раскрыть его всегда было в её мыслях. По крайней мере, парень никак себя больше не проявлял. Его необычное появление в жизни Изуми осталось без дальнейших действий. Возможно, это было затишьем перед суровой бурей? Или он просто решил о чём-то предупредить? Одзаки знала, что если Тетта подошёл к ней исключительно для предупреждения, то он не будет ставить палки ей в колёса. Вероятно, парень и вовсе хотел её просто запугать. Но и тут Изуми начинала нервничать — Кисаки знал её, а это уже можно было считать, как минимум, странным. Значит, у него были причины узнать чуть больше, казалось бы, о самой обычной школьнице. — О чём задумалась? — обеспокоено спросила Наоки. Изуми качнула головой. — Ни о чём. Я рада, что пока всё под контролем. Хирата подметила странности в поведение Одзаки. Она чувствовала, что было то, о чём сестра переживала, но спросить почему-то не решалась. В который раз поблагодарив её, она вновь куда-то убежала. Изуми же завалилась на кровать и подумала о том, что она, наконец, смогла стать для кого-то полезной. Конечно, Кейске говорил, что друзей и в целом близких выбирают не по полезности, но девушке казалось, что в дружбе ты обязан помогать. И всё же она была счастлива. Изуми благодарила всех возможных богов за то, что эта история постепенно начала заканчиваться. Она не знала, что будет делать дальше Наоки, но надеялась, что сестра всё равно будет с ней общаться. Одзаки закрыла лицо ладонями, пытаясь убедить себя, что Хирата ценит её не только за принесённую пользу. Однако гнусные мысли настойчиво лезли в мозг. Пропитывали его отрицательной энергией, всё больше и больше погружаясь вглубь. — И как я могу так плохо думать о людях?! — вымученно вскрикнула она, занимая сидячее положение. Из затяжных размышлений её вывел звонок телефона. Девушка, не глядя, подняла трубку. Не отойдя от злости на саму же себя, буквально прорычала: — Да что такое? — Эй-эй, ты чё? — ответил Шуджи, усмехаясь, — какая муха укусила? — А, это ты, — уже спокойно произнесла Изуми. — Не рада? — Рада! Просто звонок был так резко, а я о чём-то задумалась. Вот и испугалась, — Одзаки посмеялась с самой себя, неловко почёсывая затылок. — Так что? Нашла мне место в своих супер активных планах? — На самом деле, не такие уж и активные. Так что я свободна. — Понял. Значит, скоро буду. Изуми на какое-то время попрощалась с Шуджи, а сама решила предупредить маму о том, что собирается гулять. Найдя её на кухне, она села за стол и всё объяснила женщине. Та с минуту думала, но затем попросила дочь, чтобы она не задерживалась. Девушка согласилась на такие условия и отправилась собираться в свою комнату. Надев прямое чёрное платье с длинными рукавами и собрав свои непослушные волосы в короткий хвост, Изуми взглянула на себя в зеркале. Немного подумав, она решила нанести на губы клубничный блеск. Радовало, что он был не настолько липкий, а потому можно было не бояться, что что-то постороннее окажется на губах. Одзаки не совсем любила наносить на лицо макияж, ведь с ним она ощущала какую-то тяжесть. Хотя девушка не отрицала, что косметика действительно способна подчеркнуть уже имеющуюся красоту. Совсем быстро закончив с приготовлениями, Изуми принялась надевать обувь. И здесь она тоже делала выбор в сторону удобства — смело надевала такие же чёрные, как и платье, кеды. Шуджи не соврал, сказав, что будет совсем скоро. Изуми выбежала из дома, не забыв при этом взять свою сумку. Она не хотела, чтобы мама ненароком заметила парня, а потому ушла вперёд — навстречу к нему. Ханма непонимающе посмотрел на Одзаки, но та просто улыбнулась, пожимая плечами. Девушка сразу подметила одну необычную деталь в образе парня — его волосы не были уложены на привычный манер. Теперь большая часть его светлых прядей образовывала чёлку, что малость лезла на глаза. Изуми с восхищением смотрела на Шуджи. Могло показаться, что её зрачки превратились в сердечки. — Ты… очень красивый с такой причёской! — вскрикнула она, прикрывая рот ладонью. Эмоции девушка даже не пыталась сдержать. — Не совсем. Мне просто лень было укладываться, — Шуджи усмехнулся, дёргая чёлку пальцами. — А тебе идёт чёрный цвет. Прям… очень идёт. Он горящими глазами оглядел девушку с ног до головы. Она малость смутилась от этого и прикрыла лицо руками, при этом стараясь не задеть блеск, что был на губах. Впрочем, она на всякий случай захватила его с собой, что смело можно назвать важнейшим правилом для девушки в отношениях. — Спасибо. Надеюсь, и правда идёт, — Изуми усмехнулась, хватаясь за подол платья и чуть оттягивая его вниз. — Правда-правда, — парень наклонился к девушке и, слегка обнимая её за талию, оставил на щеке короткий поцелуй, — Пошли. — А куда пойдём? — Не знаю. По ходу решим. Изуми кивнула головой и радостно улыбнулась. Шуджи же, взяв её за руку, уверенно пошёл вперёд. Совсем скоро они вышли на оживлённую улицу, освещённую различными привлекающими внимание вывесками. Кто-то уже спешно возвращался домой с работы, другие медленно прогуливались, а третьи только собирались погрузиться в долгие объятья вечера. Среди гуляющих можно было заметить немало школьников, на некоторых даже по-прежнему красовалась форма. Изуми сильнее сжала ладонь Шуджи, лишь бы случайно не выпустить её, когда очередной мужчина будет всех расталкивать. А это было уже, скорее, обыденностью для такого шумного города. Тогда-то Одзаки и поняла, почему Ханма больше склоняется к безлюдным местам. Никакого шума, музыки, звучащей из различных заведений по вечерам, и снующей толпы, готовой тебя задавить в любой момент. Повернув за угол одного из зданий, они оба облегчённо выдохнули — на улице, что пересекала главную, людей ходило чуть поменьше. Девушка заметила, что лицо парня стало менее напряжённым, впрочем, сама она тоже успокоилась. Изуми не привыкла к тому, чтобы ходить с Шуджи посреди людей, тем более держась за руки. Ей казалось, что все смотрят на них, но на деле людям было всё равно. Парень же, хоть и не желал признаваться, но беспокоился по другой причине. Он и сам прекрасно понимал, что за свою жизнь успел многим насолить, а потому те самые многие не откажут себе в удовольствии отомстить. Ханма был уверен, что рычагом давления, в таком случае, станет не он сам. А она. И если кто-то из потенциальных вредителей заметит их, значит, Одзаки может грозить опасность. Такого допустить он точно не мог. Изуми обратила внимание на одно из знакомых кафе, воспоминания о котором хранились где-то глубоко в сознании. Удивительно, но оно по-прежнему процветало. Скромный интерьер, неброская жёлтая вывеска, но при этом самый чуткий персонал. Девушка замедлилась, непроизвольно вспоминая всё то, что когда-то связывало её с этим местом. Парень внимательно посмотрел на заведение, а затем перевёл взгляд на задумчивое лицо Изуми. — Мама водила нас сюда с братом. Тут работала её бывшая подруга. Она часто давала нам бесплатные десерты, — Одзаки подошла чуть ближе, пытаясь вглядеться в людей, что находились там. Зачем — она и сама не знала. Возможно, чтобы отыскать кого-то знакомого или убедиться, что от этого места только и остались воспоминания. — Хочешь зайти? Изуми, опустив взгляд, задумалась над словами Шуджи. В последний раз она заходила сюда с братом, а после… не могла. Это место напоминало ей о детстве, но трагичные события неизбежно окрасили эти моменты в тёмные цвета. — Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой девушка. — Но тебе нравится здесь? — спросил парень, взглядом указывая на кафе. Он же относился к этому заведению предвзято — излишне скептически. Ему оно казалось слишком простым, маленьким и неинтересным. Но говорить об этом Одзаки не спешил. — Нравится. Изуми только хотела развернуться и уйти, как из кафе выбежала женщина средних лет. Она вытирала влажные руки полотенцем и с улыбкой на лице смотрела на девушку. Шуджи заметил это и вопросительно вскинул брови. — Изуми-тян! Это ты? — весело прокричала она. Одзаки тут же обернулась, удивлённо смотря на официантку. Она не могла поверить своим глазам. На волосах женщины успели появиться седые пряди, а на лице — возрастные и мимические морщины. Несмотря на это, она всё равно, казалось, была полна сил. Однако бесконечная работа и уход за двумя детьми в одиночку неотвратимо забирали здоровье и не оставляли времени на себя. — Такано-сан? Женщина, повесив небольшое полотенце на плечо, подошла к молодым людям чуть ближе. Она сразу заметила, что эти двое держались за руки, и довольно улыбнулась. — Ты очень давно не заходила. Может, самое время это исправить? Обещали дождь, вон тучи собираются! Изуми благодарно кивнула головой. — Я не… Но Шуджи её тут же перебил: — Конечно, госпожа. Такано-сан, прижав к груди сцепленные в замок руки, счастливо, но с каплей печали в глазах, улыбнулась. — Проходите, дети! Ханма не сдержался и прыснул от смеха. Очевидно, ему было не совсем привычно, когда его называли ребёнком. Одзаки, сама пытаясь удержаться, чтобы не рассмеяться, пнула его локтем в руку. Только тогда он, подавив смех, принял серьёзное выражение лица. Изуми, всё так же улыбаясь, покачала головой. Они зашли в кафе следом за женщиной. Та нашла им свободный столик в углу зала и отлучилась, чтобы принести меню. Изуми чувствовала себя так, словно она вновь вернулась в детство. В голове пронеслась сотня воспоминаний, которые неприятно отдавались в груди. Взяв себя в руки, девушка оглянулась. Это место совершенно не изменилось, только кое-где теперь требовался ремонт. Стены подпортились незначительными трещинами, но некоторые из них упорно прятали за фотографиями и картинами. И всё же, несмотря на печальную ностальгию, Одзаки была рада оказаться здесь вновь. Спустя столько лет она решилась зайти в это место. Такано-сан, вернувшись, не переставала смотреть на Изуми, подмечая, как та выросла. Шуджи же сразу уткнулся в меню, любезно принесённое женщиной. — Сойдёт, — хмыкнул он, сразу передавая его девушке. Та, не думая, начала разглядывать десерты. — Выбирать буду я! — уверенно заявила она, поглядывая на парня из-под меню. — Окей-окей. Доверюсь твоему вкусу. А он у тебя точно есть, — парень указал на себя большим пальцем и усмехнулся. — Спорный момент. Но допустим, — пожала плечами Изуми, вновь погружаясь в меню. Лицо её засияло, стоило ей увидеть знакомое название: — Сируко! Если ты не пробовал, то просто обязан сделать это! — И что это? — Шуджи вскинул брови, недоверчиво смотря на Изуми. — Значит, не пробовал. Помню, я заставила Баджи поесть его. Ему очень понравилось, чтоб ты знал. Хотя он такой же скептик, как и ты, — девушка закатила глаза из-за ощущений, что с ней рядом находился Кейске, — и как можно не знать традиционное блюдо? — Так из чего это твоё сируко сделано? — Это сладкий бобовый суп. Там есть бобы адзуки, а также лепёшки. Ручаюсь за вкус, потому что нигде не готовят его так же классно, как здесь. — Ладно. Но, если я отравлюсь, сама лечить меня будешь. Изуми недовольно вздохнула и, помахав рукой Такано-сан, улыбнулась во все зубы. Та сразу подошла к столику и приняла у молодых людей заказ. Изуми была в предвкушении, но при этом немного переживала. Ей хотелось, чтобы место, которое когда-то так много значило для неё, понравилось и Шуджи. Но пока на его лице виднелось лишь только какое-то пренебрежение. — Ты сказала, что эта госпожа бывшая подруга твоей мамы. Почему бывшая? — прямо спросил парень, даже не пытаясь быть тактичным. — Так получилось. После смерти брата мама в целом не хотела ни с кем общаться. Она буквально связи со всеми разорвала. Бросила работу, а потому с того момента сидит дома, — ответила девушка, не стремясь скрыть правду. — Твоя семья многое пережила, — Шуджи подпёр голову рукой, внимательно разглядывая лицо Изуми. Как бы она ни пыталась утаить, тоска по брату была слишком сильна, — как и ты. Но ты молодец, держишься. — Я была вынуждена держаться, — девушка отвела взгляд в сторону, не выдерживая пристального внимания парня. Ханма, протянув к Одзаки руку, коротко кивнул на неё головой. Она, чуть помявшись, вложила свою ладонь в его. На лице девушки сразу появилась тень лёгкой улыбки, а на щеках — заметное смущение. — Я многого о тебе не знаю, — произнёс парень, поправляя волосы. Всё же без укладки ему было крайне непривычно. — Как и я о тебе. Но всему своё время, наверное. Зачем так рано показывать свои скелеты? — Ха, у тебя их много? — Шуджи улыбнулся, чуть наклоняя голову и уже с интересом смотря на Изуми. — Думаю, у тебя не меньше. Разговоры ни о чём ловко смогли скрасить время ожидания заказа. Такано-сан с улыбкой посмотрела на Ханму и Одзаки и поставила перед ними тарелки. Затем, ненадолго отойдя, вернулась с ароматными небольшими булочками. Девушка мигом почувствовала пряный аромат корицы и благодарно посмотрела на женщину. Она же, многозначительно поиграв бровями, удалилась. Изуми смутилась с новой силой. — Кажется, ты ей по-прежнему дорога. — Наверное. Но я тоже очень рада её видеть. А теперь ешь давай. Уверена, тебе понравится. Шуджи недоверчиво взял ложку и начал осторожно помешивать суп. Изуми, сложив локти на столе и при этом не моргая, внимательно смотрела на парня. Он бросал на неё косые взгляды, то и дело закатывая глаза. Когда же он поднёс ложку ко рту, девушка замерла. Парень, всё-таки решившись попробовать, прикрыл глаза, словно пытаясь лучше почувствовать вкус. Девушка со всей силы прикусила нижнюю губу — словно от того, понравится ли Шуджи сируко или нет, зависела её жизнь. Он же, медленно закивав головой, вынес свой вердикт: — Есть можно. Думал, хуже будет. — Не стесняйся в выражениях. Я же вижу по твоему лицу, что тебе нравится. Ханма, усмехнувшись, отвёл взгляд в сторону. Одзаки, ликуя, победно улыбалась. Взяв ложку, она и сама начала есть. Несмотря на то, что в этом кафе сируко она ела уже очень давно, его вкус был всё тем же. Только теперь он напоминал о навсегда ушедшем детстве и о тех беззаботных мгновениях с семьёй. Когда же тарелки опустели, молодые люди устало откинулись на стульях. Изуми, уложив руки на живот, прикрыла глаза. Как бы она ни хотела, но в голову настойчиво лезли мысли о прошлом. Разве могла она их отпустить навсегда? Шуджи, заметив это, предложил ей пойти ещё немного прогуляться. Девушка согласилась, понимая, что так будет лучше. На выходе их остановила Такано-сан. Одзаки обернулась, непонимающе смотря на женщину, что легонько схватила её за рукав платья. — Изуми-тян, как мама? — спросила она, опуская глаза в пол. Девушка приоткрыла рот, но затем, улыбнувшись, ответила: — Всё хорошо. Она, поджав тонкие губы, кивнула головой. — Удачи тебе, дорогая, — женщина смахнула рукой подступившие слёзы, а затем подняла голову и выдавила из себя улыбку, — и заходите ещё. Изуми не знала, что сказать. Она бросила короткий взгляд на Шуджи, но тот деликатно смотрел совсем в другую сторону. — Спасибо вам, тётя. Я очень ценю вашу доброту. Такано-сан скоро вернулась к работе, оставляя после себя ту теплоту, что распространялась по всему нутру Изуми. Девушка, коснувшись парня, указала ему взглядом на дверь. Он понял и, осторожно взяв Одзаки за руку, пошёл к выходу. Она на секунду обернулась, вновь пытаясь поймать глазами женщину. Та уже принимала у новых посетителей заказ. Они молча шли, а каждый думал о чём-то своём. Горящие огни города нагло затмевали собой почти все возможные звёзды, но яркую луну переплюнуть точно не могли. Вокруг разговаривали люди, обсуждавшие будничные дела: испортившуюся погоду, не всегда любимую и часто изнуряющую работу, надоевшую учёбу. Изуми подумала, что, возможно, в этом и заключалось счастье — иметь возможность обсуждать что-то, что не особо-то и стоит внимания. Опять свернув, они пошли уже прямо, всё больше отдаляясь от этого скопления людей. Фонари настойчиво освещали улицу. Один из них какое-то время мерцал, а затем резко потух, оставляя лишь воспоминание о том, что и он когда-то светился. Изуми вдохнула полной грудью, наслаждаясь ещё по-летнему прохладным воздухом. Но эту идиллию всё же нарушил накрапывающий дождь. Такано-сан не ошиблась насчёт осадков. Девушка немного поёжилась, чувствуя, как по лицу ударяют капли. Шуджи же, выпустив руку Изуми из своей, потянулся в карман, доставая пачку сигарет. Одзаки заметила это и попросила у Ханмы закурить. Он, поморщив нос, раздумывал над её просьбой. Затем, решив не отказывать, протянул пачку и ей. Сигаретный дым мигом наполнил лёгкие. Изуми, отойдя под дерево с удивительно густой листвой, прислонилась к его стволу. Шуджи было всё равно на дождь, и пусть сигарета из-за него неизбежно намокала. Так и не докурив, он потушил её и выбросил куда-то в сторону. Изуми сделала несколько последних затяжек, а затем попыталась взглядом найти урну. Не обнаружив её, она поступила так же, как и парень. — Хочешь домой? — спросил Ханма, смотря на задумчивую Одзаки. — Не совсем. — А надо. Девушка досадно вздохнула, отстраняясь от ствола дерева. Парень, подойдя к ней чуть ближе, захватил её лицо в свои руки, и, не мешкая, поцеловал Изуми. Она осторожно схватилась за его предплечья пальцами, отвечая на этот короткий, но от этого не менее приятный поцелуй. Когда же Шуджи отстранился, она хмыкнула, вспоминая о блеске для губ. Впрочем, теперь уже не было смысла вновь красить им губы. — Чтоб не грустила. Клубника зачёт, кстати. Парень, развернувшись, пошёл по дороге — в сторону дома девушки. Она же, поторопившись, пошла за ним следом. — Я не грущу, — тихо пробубнила Изуми, — спасибо, что всё же затащил меня туда. Я правда рада. — Зря, наверное. — Неправда. Теперь, думаю, ты больше знаешь обо мне. Ощущение, словно я пустила тебя в свои воспоминания. И мне от этого только приятно. Шуджи посмотрел на Изуми и, потянув к ней руку, крепко прижал к себе. Она, прикрыв на секунду уставшие глаза, искренне улыбнулась. Этот момент, когда он так её обнимал, всегда заставлял девушку успокаиваться или чувствовать себя в полной безопасности. Разве могло быть рядом с ним иначе? В очередной раз она не хотела с ним расставаться, однако дождь становился только сильнее. Изуми проклинала всех возможных духов и саму природа — за то, что они заставляют небо плакать, а её расстраиваться. Парень на прощание крепко прижал к себе девушку, шепча ей на ухо глупые и смешные вещи. Одзаки хихикала, но пыталась скрыть свои смешки наигранным возмущением — всё-таки юмор у Ханмы был своеобразным. Когда же Изуми чуть отстранилась от Шуджи, она положила свои ладони на его грудь и вновь лишь одними губами произнесла желанное «поцелуй меня». Он, прочитав это, рассмеялся, но уже готов был осуществить просьбу порой беззастенчивой девушки. Однако стоило ему наклониться к её лицу, как дверь дома Одзаки открылась. На пороге, уперев руки в бока, стояла мама Изуми.