Flowers characterizing love

— Хён, а что такое «любовь»? — шепчет маленький Гонхи, рассматривая ночной город, что притягивает детский взор полный любопытства, своей тишиной ночи и мерцанием уличных, ярких, словно звёзды фонарей. Гонхи всего семь, но он ужасно любознательный и ужасно любопытный мальчуган в свои-то годы. Это нравится Сохо, что старше младшего, но пускай всего лишь на пять с половиной лет. Но всё равно улыбается Ли Сохо с каждого, почти взрослого и уверенного вопроса от Гонхи. Ведь, Сохо знает, что эти глаза полны желания чему-то научиться и что-то распознать. Гонмин младшего по чёрным волосам нежно гладит, присаживается на корточки и поправляя красную футболку, щёлкает по носу, нежно улыбаясь на заливистый смех Ли младшего. — Это очень сильное чувство, Гонхи, — проговаривает Сохо, улавливая блеск в маленьких, карих глазах. — Оно зарождается в сердце человека, словно бутон дивного пиона, малыш. Позже, когда ты воспринимаешь это чувство, как должное, ты становишься этим чувством и, вероятнее всего, тем самым человеком и одержим. — Но, тогда как понять, что это и есть твой тот самый человек, хён? — с неподдельным интересом хочет узнать большего Гонхи. — Наверное, в душе что-то ёкнет, а в сердце — заболит… — проговаривает Сохо, беря нежно маленькую ручку Гонхи и уводя прочь со смотровой площадки, на которой они задержались допоздна. У Сохо в голове куча разных вариантов мыслей, куча разных ответов на странные, но такие почти взрослые вопросы младшего. Сохо съязвить хочет иногда, хочет соврать, но такие вещи покидают его разум, когда он в очередной раз заглядывает в глаза младшего, который очень оживлённо просит у своего, пускай и не родного, но безумно любимого брата, взять домой щенка, который ещё толком ходить то и не может сам. — Ну, раз ты хочешь, то я не могу отказать тебе, малыш, — отвечает Сохо, когда его кареглазое Чудо приносит щенка в своих руках, что скулит и зарывается своим мокрым носом в яркую футболку младшего. Смотря на эти яркие глаза и желание пригреть животное, Сохо понимает, что в его братишке зарождается любовь, но какой она будет никто не знает, таков закон. — Хён, я знаю, что такое «любовь», — проговаривает маленький Гонхи, которому вот-вот исполнилось десять лет. Гонхи влюблён. Влюблён в милую девчушку, которая переехала в этот маленький и ничем не примечательный городок несколько месяцев назад. И цветы, которые Ли срывает со своей клумбы каждое утро, словно какой-то некий и невидимый знак. Гонхи пятнадцать и он вновь срывается на громкий крик. Он плачет, зарываясь в худи старшего, зная, что в этом жестоком мире он не один. Сохо знает, как младшему сейчас тяжело, ведь первую любовь ему долго позабыть не суждено. Ли вытирает опухшие от слёз глаза, проводит по мягким, но уже окрашенным в синий цвет волосам, шепчет что-то утопая в глазах. Только Гонхи знает одно, — Сохо для не и есть его нежный, весенний дурман. У Сохо не ладится в жизни снова ничего, но Гонхи выслушивает каждый вечер, толкает в плечо и шепчет: «Хён, и без любви безумно хорошо!» От этих слов и прикосновений к рукам у Сохо внутри происходит пожар, ему безумно нравится в плен карих глаз попадать. Гонхи уже несколько месяцев миновало за двадцать давно, он не оповещает больше любимого хёна о том, что решает пригласить очередного бойфренда в кино. Покупает билеты на задний ряд, одевается любимое худи, рваные джинсы, зная, что Ли Сохо безумно не рад. — Я не вернусь до утра, хён, как и вчера. Не жди меня, сидя на кресле, я боюсь, что у тебя снова будет болеть дико спина, — Гонхи бросает вслед воздушный поцелуй, зная, что Ли не последует совету его. Сохо устало качает вновь головой, понимая одно, — Гонхи умеет заставлять ревновать, понимая, что Гонхи и есть его персональный Ад. У Сохо на шее множество поцелуев опять, Гонхи отводит в сторону взгляд. Где-то в груди отдаётся болью тупой некая струна. — Хён, послушай, пожалуйста меня… — шепчет Гонхи, смотря на недавно купленный десерт, понимая, что для Ли Сохо он вовсе не авторитет. — Гонхи, если ты вновь будешь спрашивать, что такое «любовь», я пошлю к чёрту тебя и выброшу тобой подаренное дорогое вино. Сохо не зол, он просто устал. Устал от того, что кто-то намекнул ему, что в любовной игре он давно проиграл. Гонхи цепляет край худи пальцами правой руки, устал он истекать кровью в душе от этой странной, непоколебимой любви. Пара долгих затяжек сигарет и, Гонхи наконец-то понимает, — на его голову возложен какой-то уж больно огромный терновый венец. Знает Ли лишь одно для себя, Сохо он уже потерял, записав в «лучшие друзья». — Знаешь, чего я хочу больше сейчас? — И чего же? — Понять, кто из нас и кому постоянно лгал. Сохо выдыхает густой дым сигарет, уж безумно он влюблён в, обнажённого тела младшего, силуэт. Сохо любит не только их безумный секс, но и то, что в Гонхи что-то родное есть. — Я хочу тебе лишь одно сказать, малыш. «Любовь» — это иллюзия, которую каждый из нас когда-то давно породил. Чувство, которое лишь туманит ум, в итоге заставляет умирать человека, но, увы, без пропитанных смертельным ядом пуль… И у Гонхи изломится мир навсегда. Он больше никогда не поверит ни в какие сладкие фразы, на примере: «Я безумно люблю тебя»… Сохо забудет ту детскую любовь со стороны Ли. Но, никогда не позабудет, как сжигал по ночам, выходящие из него, пиона цветы…