Горит звезда

Сирин устроилась на подоконнике, перекинув ноги через карниз, разделявший ее персональный мирок и прочую Вселенную. Ступни слегка качались над пропастью глубиной в шесть этажей, а голосовые связки то и дело рождали тихие ноты – хаотично, бессознательно, красиво… Возможно, сказывалось влияние имени: девушка верила, что не просто так стала тезкой райской птицы, чьи песни лишали разума. Случайности вообще казались еще большим мифом, чем эта самая птица. В детстве Сирин воображала себя ласточкой – маленькой, юркой, свободной. Она всегда мечтала летать, но боялась высоты – там, в Небесной Канцелярии (что бы это ни было), тот, кто создавал ее характер, явно любил иронию и парадоксы. Вот только сейчас, сидя на карнизе, девушка не чувствовала страха. Руки холодные-влажные не смыкали цепкие пальцы на ее позвоночнике, лишая возможности двигаться, а сердце сокращалось ровно, но редко, выполняя минимум возложенных на него задач. Свято место было пусто, тихо и темно. Всему миру вопреки. Или Сирин это только казалось? Все дело в том, что подошел к концу очередной безумно важный этап ее жизни. Но девушка отчего-то ощущала преступное «ничего». Грандиозный финал словно выжег ее душу. Все, чем она жила до этого, обратилось в пепел, который медленно оседал меж арматуры остова ее решимости и железной воли. А нового смысла пока не предвиделось. Сирин очень хотела верить, что только пока. Что она сможет собраться и починить себя, как всегда поступала в прошлом. Девушка сможет, конечно же, – отступать просто некуда. А пока остается любоваться красотой заслуженных звезд, к которым она упорно продиралась через свои тернии. И хотя злые ветви стегали по лицу да нагло путали светлые волосы, а шипы оставляли на коже кровавые полосы, Сирин думала – оно того стоило. Дом напротив – темный, смотрел сонно редкими золотыми окнами. Слева и справа тянулись ввысь скелеты деревьев, чьи голые ветви выглядели трещинами на полотне реальности. Небо бескрайней Вселенной было сине-черное, ясное, и только щель горизонта кто-то залатал рыжеватым дегтем. Над головой и немного на запад сияла жемчужина луны, покрытая мельчайшими серебристыми мазками кратеров. Звезды же – маленькие блестящие самоцветы далеких скоплений вещества – не уступали по яркости своей Госпоже. Сирин сморщила нос, тонкие губы согнулись в улыбке, девушка скрестила пальцы на обеих руках и мысленно попросила: «В лотерее этой жизни я вытянула счастливый билет… Госпожа Луна, ты помогала мне бессчетное количество раз, я точно знаю. Спасибо. Только можно мне еще одно чудо? Ну пожа…» – Постой! Не делай этого, – раздалось откуда-то слева. Звучный мужской голос мгновенно развеял особую атмосферу тайны единения с Бесконечностью. Сирин вздрогнула от неожиданности и повернулась, насколько это позволяло ее положение, к нарушителю спокойствия, готовая одарить его недовольным тяжелым взглядом и, возможно, парой ласковых. Однако открывшаяся ей картина оказалась настолько нереальной, что девушка даже позволила себе положить руки на раму открытого окна для сохранения устойчивости. На сгибе водосточной трубы сидел парень ее возраста, может, чуть старше. То, как незнакомец туда забрался, было не большей загадкой, чем то, откуда у человека могли взяться крылья. А у парня они были. Чернильные, широкие. Как у ворона, вероятно… Молчание Сирин было красноречивее всех слов мира. Оглушительнее майского грома. – Так… Слушай, – продолжил парень, откашлявшись. – Я понимаю, что это не очень тактично с моей стороны – вмешиваться в такой момент, что тебе тяжело и так далее… но, прежде чем ты прыгнешь, не могла бы ты заключить со мной какую-нибудь сделку? Просто ты при любом исходе отправишься в ад, а мне будет плюс в личное дело… Эй, ты чего? Сирин смеялась. Она определенно не хотела прыгать вниз. Как в Небесной Канцелярии вообще могли про нее такое подумать? Девушка любила жизнь со всеми ее горестями и хитросплетениями и, что бы ни случилось, никогда бы не пошла на самоубийство. Жить стоило, как минимум, ради бесконечно дорогой сердцу семьи… Вот только, похоже, с недосыпа у девушки основательно поехала крыша. Но почему бы временно не сыграть по правилам расшалившегося воображения? В конце концов, Сирин в любой момент может слезть с карниза, вернуться в квартиру, закрыть окно и хорошенько выспаться. А на утро уже не будет никаких крылатых парней… Скука. – Я… А-хах… Господи… – Парень нервно дернулся, шевельнув крылом. – Где мои манеры? – Сирин пьяно заулыбалась, во все глаза рассматривая собеседника. Покачала головой. – Извини, произошло недоразумение. Я не собиралась прыгать. – Разве? – крылатый скептически поднял бровь. – Ты в курсе, что ты пустая? – Что это значит? – Сирин склонила голову, демонстрируя крайнюю степень любопытства. Девушке было интересно – это и как далеко заведут ее игры собственного разума. Парень отвел глаза, устремив взгляд сквозь пространство и время. Заговорил задумчиво, с легкой грустью. – Внутри каждого смертного есть огонь. Люди что звезды, и… Ай, твою мать! – крылатый зло зашипел, схватившись за левое запястье. Мышцы черных крыльев конвульсивно сократились. Парень осторожно отодвинул рукав и явно остался недоволен увиденным. Сирин вытянула шею, попытавшись рассмотреть, что стало причиной приступа боли у ее собеседника, но тщетно. А парень шумно втянул воздух и продолжил говорить: – Ты ведь даже не чувствуешь холода, хотя на улице отнюдь не лето… Это не хорошо, – он покачал головой. – Внутри должна гореть звезда… – Затем перевел темные, как застеленная бурыми облаками ночь, глаза на Сирин. В зрачках томилось то самое пламя, которое временами выжигало дотла душу девушки. – Ты позволишь мне зажечь ее? Сирин вдруг стало страшно. Не мог ее разум придумать, подделать эти грешные глаза. Не могла ее нервная система быть настолько искусной обманщицей. Не могло быть фантомом живительное тепло, зародившееся в недрах ускорившего бег сердца. И Сирин поверила. В своего ночного гостя. В то, что готова и хочет жить. И гореть. Девушка осторожно вложила свою руку в протянутую ладонь. Чужая кожа оказалась приятно теплой. Пальцы сплелись. Они летели в безмолвии, освещаемые белым светом Госпожи Луны. Внизу искрилась россыпь огней – ночной город. Но Сирин, которую надежно держали сильные руки, туда почти не смотрела. В чернильных крыльях таилась невероятная мощь. Она манила, завораживала настолько, что голос разума рассеивался где-то на задворках сознания. Сирин коснулась черноты… Чешуя. Кончики пальцев дотронулись до пластинчатой чешуи. – Все-таки демон, – уже в полудреме прошептала девушка. Он лишь улыбнулся, чуть приподняв уголки губ.