Одержимый

Каждая история в мире начинается с чего-то незначительного, впрочем эта не будет исключением. Санс прогуливался вдоль реки у водопадья, в скором времени собираясь заглянуть к Гриллби. Этот маленький водный мирок был пожалуй одним из его любимых мест во всём подземелье. Именно здесь как никогда было тихо и спокойно, шум воды успокаивал, а в воздухе витал аромат эхо-цветов. Однако даже что-то настолько расслабляющее не способно помочь комику в его проблеме. С каждым днём чувство тревоги росло, а психика буквально дребезжала от напряжения. Санс готов поклясться, что чувствует своей несуществующей кожей, как за ним кто-то следит. Всё что он видел так это неуловимую тень, но и этого было достаточно, чтобы быть начеку. Хуже всего было от того, что он кажется догадывался кто этот монстр, незаметно следующий за ним по пятам. Подозрения начались уже давно, примерно месяц назад. По началу всё было более менее приемлимо, возникало отдалённое предчувствие чего-то плохого, а брат всё чаще просил зачитывать ему до дыр любимую историю с кроликом. По началу комик ссылался на проснувшиеся детские воспоминания или чувство одиночества. В конце концов младший братишка иногда был слишком настойчив и прежний круг его общения вполне мог устать от этого, оставив его одного на какое-то время. Однако после подобной сказочной недели "симптомы" не ушли. В своё рабочее время комик уже не мог спокойно уходить с поста, чтобы немного выпить. Брат гораздо чаще наведывался к нему, хотя раньше хватало пары раз в день. И это уже положило начало эмоциональному истощению. Там, возле руин, когда за спиной гнетущий тёмный лес и почти нет возможности слинять куда подальше, разум сходил с ума. Ещё сильнее ситуация обострилась на второй неделе с учащающимися истериками Папса по поводу бара у Гриллби. Младший скелет буквально силком удерживал его дома, ссылаясь на вредную пищу и чрезмерное употребление братом алкоголя. Тревога усиливалась и уже тогда комик начал понимать от кого эта зловещая аура исходит. Но он же помнит Папируса с самого рождения, он сам растил его все эти годы после смерти матери! Самый добрый монстр во всём подземелье не может источать такой негатив... так Санс думал. Но иногда самые добрые оказываются самыми подлыми. Третья неделя начала это подтверждать. В один из дней Андайн как можно тише и осторожнее пробралась к смотровой возле руин, чтобы поговорить с Сансом. Тогда-то старший скелет и узнал, что его брат уже давно не был на тренировках и вообще несколько недель назад сильно напугал девушку своей, как она выразилась "жаждой крови" в битве. Сказать, что комик был в шоке, значит ничего не сказать. Дрожи в тело прибавил хруст веток в лесу, словно кто-то наблюдавший быстро смылся. Этим вечером от Андайн пришло письмо о том, что её дом сгорел и она будет жить у Альфис столько, сколько потребуется. Почему письмо... Ночью Санс не ночевал дома, с мольбой напросившись к Гриллби с ночёвкой. Это была долгая ночь почти за весь месяц, когда он наконец почувствовал себя в безопасности. Правда долго она не продлилась, к вечеру следующего дня огненный бармен категорически отказался выполнять просьбу о ночлеге. На вопросы почему не говорил ничего. Домой не хотелось от слова совсем, однако каким-то образом младший брат нашёл его. Санс никогда не забудет чувства этой огромной угрозы, нависшей над ним. После чего его грубо схватили на руки, унося домой. Хотя комик уже даже не уверен его ли это дом. Тогда посыпалась куча вопросов о том, почему он не был здесь прошлой ночью, пришлось придумывать отмазку, мол уснул в снегу. Папирус не заикнулся про явную ложь, состроив глупое лицо будто он поверил в это. - Что?! - Санс вскрикнул, резко оборачиваясь назад, где только что был слышен хруст листьев. Засохшие лепестки эхо-цветов совсем близко от него были раздавлены. Кто-то был совсем рядом, кто-то был рядом... Он знает кто здесь. Душа комика жалобно завибрировала, доводя своего носителя до истерии. Санс сорвался с места, бежал задыхаясь, не зная куда. Хотя какая разница, лишь бы не домой. Руки сильно дрожали, он почти бился в конвульсии, но бежал. Сворачивая на голубые дорожки водопадья. Они были словно лабиринтом страхов, а чувство преследования не желало уходить. Ноги повернули не в ту сторону и казалось, он попал в тупик, однако слабое свечение странной тропинки оказалось совсем рядом. Выхода нет, он побежал по ней, выходя в небольшую часть водопадья, которую раньше не видел. Преследователь отстал... - Хой я Темми! - под ногами появилась маленькая собачка, тут же исчезнувшая в небольшом магазинчике, посреди этой комнаты. Почти всё пространство наполняли похожие странные животные, которые тут же кинулись обнюхивать нового монстра. Санс осторожно прошел в магазинчик, это место было странным, но выбирать ночлег не приходится. - Простите, можно мне переночевать у вас? - комик замялся, осматривая крохотную лавку. Впрочем он никогда не был особо привередлив к тому где спать, хоть на голом полу, неважно. Сейчас сильнее всего хотелось просто выспаться и на утро решить что делать дальше. - Хой эта будят стоять два золота. - странно говорящая собачка осмотрела скелета, затем что-то посмотрела в блокноте перебивая гостя. - Хой эта скидки Темми, ночь будят стоять манету. - Санс улыбнулся, с опаской оглядывая чудачку. Было в ней что-то непредсказуемое. Однако выложив на стол одну голду он прошёл в угол лавки, куда другие собачки уже притащили матрас. Тихо поблагодарив псевдо сотрудников, скелет улёгся спать. Ночь обещает быть длинной... *** Утро началось весьма тревожно. Комик проснулся от грохота старой стойки, что буквально развалилась по частям в метре от него. Взгляд обогнул магазин, еле замечая под досками уже разлетевшуюся пыль. С утра пораньше уставшую голову накрыла паника. Нет он так больше не может, нужно бежать, бежать от этого кошмара. Голубые слёзы хлынули горькой рекой из глаз. Санс в панике схватился за голову, сжимаясь на матрасе в клубок нервов. О боже, как же сильно он хотел проснуться дома в своей постели. Без этого чувства преследования, как обычно зайти к Гриллби и пообщаться с другими монстрами. Как же сильно он хотел, чтобы всё это закончилось. Но его не кому защитить, а в голове всплывали разговоры с младшим братом месячной давности. Только сейчас в голову отчаянно лезли те вопросы, что Папирус задавал ему не так давно. Что такое любовь? А ты всегда будешь рядом? А что ты сделаешь если вдруг исчезнет весь мир? Что значит родственная душа? Все эти вопросы крутились так же быстро, как и его ответы на них. И чёрт бы побрал старшего так глупо и необдуманно отвечать, давать обещания которые он не сможет сдержать. Уже тогда своими словами загонять себя в угол и обрекать на вечный страх. Стоило заподозрить подвох ещё тогда, ах если бы он знал, что так будет. - Санс? - высокий скелет вошёл в помещение. Нет, комик не хотел смотреть на него. Не хотел смотреть на это жуткое чудовище по локоть в пыли, которое когда-то было его любимым братиком. - Хватит убегать, пошли домой. - Папирус кровожадно ухмыльнулся, открывая свои кровавые объятия. Полные слёз и отчаянья глаза поднялись, со страхом осматривая его. Санс готов поклясться, что видел перед собой одержимое чудовище. Гадкого волка в шкуре овцы. Лицемерие, одержимость и психопатия смешались в глазах этого существа. Неужели он действительно был настолько страшен или это просто его искалеченный череп рисовал жуткие картины. - Папирус пожалуйста. - комик взмолился, отползая к самой стенке и буквально вжимаясь в неё. - Иди ко мне, не бойся. - бежать уже не было сил, беспомощность и отсутствие выхода давили. Хотя нет, выход был. Но чтобы не происходило, он не станет сражаться с собственным братом. Даже если это уже не он, это лицо, это тело, нет он не будет биться. У него не хватит смелости атаковать. - Хой не трогой его! - несколько собачек во главе с Темми, выскочили перед Сансом, как бы защищая его. Жуткий взгляд перекинулся на новых противников, началась битва. Санс не хотел этого делать, не хотел жертвовать другими, чтобы сбежать, но пёсики отчаянно подбадривали его к этому. Старший скелет вновь сорвался с места, движения были замедленными, он так сильно устал от событий последних дней. - Альфис! - неожиданная идея пришла в голову и комик направился в хотленд. Настоящая лаборатория, та что находится под землёй. Там он точно будет в безопасности на достаточное время, чтобы отдохнуть и решить что делать. К счастью железное здание довольно быстро появилось на горизонте. Санс буквально загрохотал в дверь, чтобы та поскорее открылась. Внутри кто-то очень быстро затоптался, явно не ожидая гостей. - Санс? Что привело тебя сюда? - дракоша открыла дверь, впуская потерпевшего внутрь и тут же захлопывая её. - Ох, ты в порядке чувак? - из двери неподалёку высунулось лицо Андайн и удостоверившись в чём-то, она смогла спокойно выйти. - Я...я не знаю...ч...что м...мне д...делать... - скелет залепетал, заикаясь на каждом слове, подобно тому как делала Альфис когда нервничала. Не удивительно, что они дружили, ещё когда вместе работали. Девушки стояли молча, слушая абсолютно весь несвязный рассказ. Руки тряслись как и всё тело, волнение видно не вооружённым глазом. - Т...так Санс, пошли. - динозавриха махнула хвостом, уводя старого друга к лифту и вместе с ним спускаясь вниз лаборатории. Тёмное, заросшее паутиной помещение встретило их холодом и запахом гнили. Ну это в любом случае лучше, чем попасться в лапы ему. Здесь уже давно не было множества учёных, разрабатывающих новую технику или лекарства. Однако за отдельными рабочими комнатами всё ещё присматривали, поддерживая относительную чистоту. - Как же давно меня здесь не было. - Санс вздохнул садясь на более-менее чистую, но пыльную койку. Множество кроватей в комнате составляли из себя что-то вроде спального цеха, где работники могли переночевать в случае задержки на работе. Санс помнил, что некоторые учёные здесь даже жили. Однако теперь всё стоит без дела. Койки разваливаются, всё помещение в огромном слое пыли, таком что дышать невозможно. Даже некоторые матрасы сгнили от сырости и покрылись противной плесенью, если соблюдать технику безопасности, то здесь явно не походишь без респераторов. - Отдохни, Санс. Позже м...мы поговорим. - Альфис настойчиво уложила старого коллегу в кровать, накрывая его одеялом. Комик глубоко вздохнул, настолько, насколько это было возможно чтобы не закашляться. Веки потяжелели, позволяя скелету вновь погрузиться в сон... *** Когда ты просыпаешься звон цепей это ведь не очень хорошо? Еле открыв глаза Санс дёрнулся, пытаясь встать, но это не увенчалось успехом. Итак травмированные кисти рук были прикованы цепями к изголовью кровати по разные её стороны. Сама цепь была украшена голубыми камушками, тот кто выбирал этот инструмент явно постарался с оформлением и это начинало нагонять ужас. Любимой куртки с толстым мехом не было, если быть точнее на нём вообще верхней одежды нет. Кто-то снял её, оголив потресканные и покрытые шрамами рёбра. Теперь ничего не скрывало сколов на позвоничнике, а вместе с тем противных воспоминаний из детства. Ноги также были оголены, но с счастью не прикованы. Из элементов одежды остались только старенькие шорты, хоть как-то прикрывающие интимные места комика. Конечно можно сказать, что ему скрывать нечего, он же скелет. Но для Санса не было значения скелет или плоть, это в любом случае оголённое тело и подобное могло бы смутить его, если бы не паника. Только сейчас взгляд зацепился за обстановку в знакомой комнате. Эта кровать в виде крутой машины, полки с книгами, коллекционные фигурки на которые он много копил, чтобы потом подарить их брату. Вся эта комната была словно окутана сладким и тёмным дымом. Происходящее скорее походило на ночной кошмар из фильма ужасов и если бы за последний месяц ничего не происходило, он бы вероятно решил, что спит. - Санс, ты проснулся? - дверь открылась и скелет зашёл внутрь, осматривая свою жертву. Оранжевый язык из магии прошёлся по всей челюсти и комик с ужасом заметил возбуждение на чужом теле. Вместе с отвращением к горлу подступила рвота. И его бы вырвало, если бы не чёртов кляп во рту, не дающий жертве говорить или кричать. Папирус улыбнулся, залезая на кровать и склоняясь над белоснежной шеей. Старший скелет не выдержал, прежде чем это коснулось его, он извернулся, со всей силы отталкивая его ногой и насквозь ломая верхнюю "броню" брата, которую тот незамедлительно скинул. Это была та самая грань, тот предел от сдержанности до слепой ненависти который он так сильно не хотел перешагивать. Он так много лет собственными руками, в одиночку выращивал этого монстра. И так сильно не хотелось полностью убивать в себе братскую любовь. Но теперь пути назад нет, даже если это всё закончится он больше никогда не простит его, а сейчас... Он готов отбиваться до последнего, до того момента пока ему это позволит разум и тело. Тем временем сладкий дым в комнате начинал медленно лишать его рассудка. - Сопротивляешься братишка? У тебя всегда был строптивый характер. - младший вновь придвинулся ближе, хватая ноги жертвы под коленями и надо признать с трудом удерживая их разведёнными, подальше от своего лица. - Ты никогда меня не слушал, но сегодня это будет первый раз когда ты подчинишься. - слабый огонёк решимости загорелся в обоих и Санс еще сильнее задёргался. Пытаясь нанести хоть какой-то удар. Откуда у Папируса столько силы чёрт подери?! - МММ..! - комик завопил, как только язык всё же прошёлся по шее. Вылизывая каждую косточку на ней и спускаясь ниже, к рёбрам. Цепи звонко гремели от попыток освободиться, но этим старший только усугублял ситуацию, до боли натирая ими кисти рук. Верхний слой кости сдирался всё сильнее, заставляя Санса буквально кричать от адской боли и жара, который растекается по телу видимо от приторного запаха в комнате. Папирус уже без особых усилий стянул с еле двигающейся жертвы шорты. Комик пытался задерживать дыхание, чтобы оттянуть момент того как он окончательно ослабеет, но воздух был критически необходим чтобы отдышаться и успокоиться. Тело уже дрожало под воздействием старанного возбудителя, а в грудной клетке показалась душа. Санс изо всех сил пытался что-то придумать, однако голова болела, отдаваясь глухими стуками в черепной коробке. - Ты наконец-то сдаёшься? - младший отпустил, больше не представляющие угрозы, ноги. - Ммм..! - комик запротестовал, как только ладонь потянулась к душе. Тонкие пальцы ухватились за перевёрнутое сердце, еле отдающее голубое свечение. Папирус подвинулся ближе, прижимаясь своим лобком к лобку брата. Несколько пальцев довольно сильно нажали на душу, массируя этот мягкий кусочек, больше похожий на льдинку. Санс еле сдержал стон, дёргая руками, чтобы содрать кисти ещё больше и болью заглушить удовольствие, на что получил издевательский смешок. Чертовски длинный магический язык похотливо обвел сердцевину души, обхватывая её и сжимая словно змея. В этот раз глубокого стона не удалось избежать, а сама душа завибрировала выпуская голубую жидкость. - Так быстро? - младший более активно потёрся о лобок, слизывая слизь с души и наблюдая за формирующейся магией на всём нижнем участке тела. Прозрачно голубая оболочка обтянула талию, таз и бёдра, создавая соблазнительную картину. Санс уже не соображал, запах возбудителя полностью расплавил рассудок, заставляя тело дрожать и желать большего. Понимая это, Папирус не стал ждать. Ладони отпустили душу, стягивая уже ненужные шорты до конца и с маниакальным наслаждением исследуя каждый сантиметр сформировавшейся плоти. Дрожащая дырочка так и манила войти в него, язык прошёлся по всей длине пробуя брата на вкус, отчего итак заморенная душа истекала с новой силой. Голубые глаза дрожали, беспорядочно метаясь по всей этой чёртовой комнате. С каждой минутой дыхание спирало всё сильнее и Санс молился чтобы побыстрее потерять сознание. Упасть в чёрную пропасть и проснуться завтра, словно ничего и не было. Собственная возбуждённая магия Папируса не давала ему покоя, также формируя небольшой кусочек тела и половой орган. Младший облизнулся, входя сразу и полностью, замирая внутри и чувствуя как две разных магии сливаются между собой, резонируя. Пошлые стоны не мог сдержать даже кляп и мокрые всхлипы перемешались между собой. Доводя души обоих до экстаза. - Теперь ты всегда будешь рядом, я не позволю тебе убежать...