Через боль

Юнги не может спокойно дышать. Он отшатывается, прижимаясь к стене спиной, и машинально обхватывает живот рукой, свое сокровище защищает. Хосок стоит перед ним, все такой же, совсем не изменившийся за прошедшее время. Похоже, что он тоже шокирован, поэтому смотрит на омегу, оглядывает, не верит , может быть. У Юнги будто доступ к кислороду перекрывается, он дышать не может, как будто топят его. —Юнги, ты как?—первым подает голос Хосок, а Мин от такого вопроса взрывается сразу. —Ты смеешься? Ты спрашиваешь: как я?—Юнги подходит к альфе и толкает его в грудь,—Ты бросил меня. Бросил меня одного в этой психушке, оставив с горем. Из-за тебя меня даже на работу не брали, не то, чтобы ребенка доверили! И ты спрашиваешь: как я? —Это был и мой ребенок! Мне тоже было больно, но я не мог с тобой справиться!—кричит на него в ответ Хосок. На Юнги накатывает такая волна агрессии, что он справиться с ней не может. Хосок молчит, позволяет бить себя по груди, а Юн колотит его все чаще, но слабые руки омеги не приносят никакой боли. Мин понимает, что это не агрессия. Это боль. Он смотрит на все через боль, не может ее отпустить. От нее все сжимается внутри и терзает на кусочки, царапины с каждым днем в количестве прибавляются, не заживают. Омега этой болью пропитан, весь в ней. Он дышит, смотрит и слышит через боль. Чувствует через боль. Сначала боль вспыхивает в разуме, потом что-то другое. Эта мимолетная слабость, когда Юнги чувствовал иное, не боль. О боли не было и мысли, и, может быть, нужно идти на встречу к новому? Неужели получится, наконец, отпустить эту боль? А в чем спасенье? Намджун помогает. Юнги не больно рядом с ним, но замечает он это лишь сейчас. Мин отшатывается от Хосока, ни слова ни проронив, а позади Намджун стоит. Юнги к нему в объятия просится. Ким позволяет. Приходится долго говорить. Долго и очень долго Юнги объясняет все с самого начала, поясняет, что чувствует. Намджун соглашается пробовать. И кто бы знал, но все получается. Намджун нежен. Он выполняет все желание омеги, не отходит лишний раз, контролирует все. Для Намджуна начинается то, чего он так желал. У него, наконец, появляется семья. В Юнги он видит того, кого искал. Намджун может часами вдыхать запах омеги, бесконечно смотреть на то, как он кутается в одеяло, облокачивает книгу о живот и читает какую-то книгу. Почему тот самый приходит тогда, когда кажется, что все закончилось, а счастья уже и не будет? Может, и в правду есть какой-то подарок судьбы? Именно тогда, когда наступает, казалось бы, то самое состояние, при котором тебе кажется, что отныне не будет хорошо, что отныне будет только боль, одиночество и муки, именно в это время появляется твое спасенье. И у всех оно настолько разное, что удивительно. Для кого-то новая работа, для кого-то маленький пушистый друг, а для Намджуна маленький лучик солнышка по имени Юнги. К поцелуям они перешли почти сразу. А дальнейшее развитие в отношениях ждало до седьмого месяца беременности омеги. Намджун сильно боялся навредить, но Юнги умолял пробовать. Ким окутал его нежностью и заботой, был мягок, аккуратен, но когда было нужно, менял темп и стратегию действий. И настолько хорошо им обоим никогда не было. Их малыш появился на неделю раньше положенного срока. Долгожданный и самый любимый мальчик. Красивый в папу, но с улыбкой с ямочками от отца омежка радовал родителей с первого мгновения. Малыша назвали красивым именем Соджун. Родители своего кроху называли принцем, делали для него все самое лучшее. Намджун и Юнги поженились в день выписки, прямо с сыном на руках. Впереди их ждет лишь лучшая жизнь, ведь там, где боль лилась через края, распустятся цветочки счастья, слезы утирая да раны прикрывая.