Single Pale Rose - I Was Ment To Be Yours

      Розовый Алмаз ровными широкими шагами шла по коридору, направляясь в свои покои. Она не обращала никакого внимания на проходящих мимо самоцветов, спешно отдающих ей честь на ходу. Порой бесконечное соблюдение протокола невероятно раздражало. Она точно знала, что ни один самоцвет Родного мира никогда не заговорит с ней напрямую, даже если она снесёт его с ног на ходу. Предательские слёзы так и норовили скатиться по щеке, но Розовая сдерживалась изо всех сил. В голове звучали повторенные тысячи раз нравоучения Жёлтой: «Нельзя позволять низшим самоцветам видеть свои слабости, Розовая. Ты — Алмаз, ты их идеал, вся империя равняется на тебя. Так веди себя соответствующе!» — Жёлтая повторяла это так часто, что Розовая заучила всю формулировку наизусть ещё тысячелетия назад. Забавно, что на просьбу о большем доверии к самой Розовой, раз уж она Алмаз, Желтая лишь снисходительно качала головой. Выходило, что для Жёлтой Розовая была Алмазом лишь когда той было это удобно. По факту же, она до сих пор видела в младшем Алмазе дитя, заслуживающее только нравоучений, вместо уважения. Но как можно внушать уважение и трепет другим, если не способна добиться этого для себя?       Розовая держалась упрямо, мирилась со снисхождением и недоверием, выслушивала надоевшие советы и бесконечные нравоучения, но всегда оставалась при своём. Из всех четырёх алмазов именно младшая по праву могла считаться самой стойкой. Жаль, что ни Белая, ни Жёлтая с Синей никогда об этом не узнают.       Жемчуг поспешно следовала за своим Алмазом, стараясь не врезаться в идущих навстречу самоцветов. Сегодня с самого утра всё шло не по плану. Розовая, отлучаясь на прогулку в сад, опоздала на заседание по поводу обсуждения колонизации одной из раннее найденных Синим Алмазом планет. Розовая терпеть не могла все эти скучные однообразные формальности, но, как представитель Алмазной власти, обязана была присутствовать на подобного рода мероприятиях, и опоздание, конечно же, никого не обрадовало. Из зала совещаний Розовая вылетела в слезах, громко хлопнув двустворчатой дверью. Не первый раз Розовую выставляли за дверь как несмышлёного ребёнка. Подобное раньше лишь вызывало в ней всплеск искренней детской обиды, что всегда умиляло Жемчужину, но по прошествии пары тысяч лет ситуация не поменялась, только вот теперь её госпожа сменила обиду и грусть на праведный гнев, способный срывать с петель двери и пускать трещины по вековым стенам Алмазного дворца.       Гул длинных коридоров и опасливые шепотки самоцветов растаяли за захлопнутой дверью покоев Розового Алмаза. Они остались вдвоём в тишине. Даже гальки не смели показаться из укрытий, чтобы поприветствовать свою создательницу. Оказавшись в одиночестве, вдали от осуждающих взглядов и жалостливых вздохов собственного двора, Розовая бессильно рухнула на колени, обвив голову руками. Её тихие всхлипы эхом разносились по пустой комнате, отражаясь от высоких стен. Жемчуг стояла неподвижно. Всё в ней жаждало подойти, опуститься рядом, дотронуться, утешить, сделать что угодно, лишь бы её госпожа перестала плакать. Но груз долга и предназначения заставляли стоять на месте. Простая Жемчужинка не вправе нарушать личных границ Алмаза без прямого дозволения. В Родном мире порой раскалывали и за меньшее. — Когда-нибудь им придётся слушать то, что я хочу сказать, — прохрипела тихо Розовая, медленно поднимая голову и утирая крупные слёзы с лица руками в шёлковых перчатках, — надо только заставить их дать мне шанс, — её голос был сиплым, но в каждом слове сквозила стальная уверенность. Жемчуг едва заметно улыбнулась. Она знала, что её Алмаз непременно своего добьётся.       Розовая медленно поднялась с колен и присела на только что построенное гальками у стены высокое кресло. Она устало откинулась на спинку и привычным движением взъерошила правой рукой пышные, нежно-розовые кудри. — Вот увидишь, Жемчуг. Я смогу достучаться до них. — Разумеется, мой Алмаз, — спокойно кивнула Жемчужина, неслышно подходя к креслу. Двигаться бесшумно — один из главных талантов каждой юной прислужницы. Быть незаметной, тихой, не существующей для своего самоцвета. — Ты мне веришь? — вдруг звонко спросила Розовая. В глазах её загорелся знакомый огонёк упрямой уверенности в своей правоте. Жемчуг порой восхищалась тем, как при стольких попытках старших алмазов задушить в ней веру в себя, Розовый Алмаз до сих пор не сдалась и точно знала, что добьётся всего, чего хочет. — Конечно, мой… — Нет, будь честной! — перебила её ответ Розовая, вскакивая с места. Она за один шаг преодолела расстояние между ними, мягко опустилась на колени и схватила Жемчужинку за руки, сжимая крохотные, тонкие пальчики в своих широких, тёплых ладонях. — Ответь, только если действительно веришь, а не потому, что это приказ твоего Алмаза. Жемчуг улыбнулась. Розовая всегда была такой. Она часто меняла настроения, искренне отдавалась любой эмоции, желая испробовать на вкус каждое чувство и испить его без остатка. Она восхищала Жемчуг своей невероятной чуткостью и добротой, такой удивительной для Алмаза нежностью ко всем и всему, в сочетании с дерзким, задорным характером. Прочие Алмазы были иными. Величественная Белая никогда не проявляла никаких эмоций вообще, несмотря на странно-пугающую улыбку, будто застывшую на её сияющем лице. Ледяное спокойствие Жёлтой отталкивало и навевало тревогу. Томный взгляд Синей пугал, заставляя сжиматься, словно бы под давлением океанских вод. А Розовая… Она была просто собой.  — Я верю, — тихо, но уверенно ответила Жемчуг, заглядывая в глаза напротив, — конечно же, я верю.  — Хорошо, — кивнула Розовая, понимаясь с пола. Стоя во весь рост, она казалась такой далёкой и недосягаемой. Порой Жемчуг забывала, насколько же она ничтожно маленькая в сравнений с величием и статью Алмазов, — значит, и я верю.  — Но как вы хотите убедить их?  — Пока не знаю, но я сумею, — уверенно кивнула Розовая, направляясь к двери. От слёз не осталось и следа, прямая осанка и гордая улыбка, — им придётся слушать меня! Пусть у меня уйдёт на это пару тысячелетий, но им придётся! А, что время для нас - только шанс доказать свою правоту! Я докажу им. И в тот миг, ты будешь рядом со мной, так ведь? — Да, мой Алмаз, — с улыбкой ответила Жемчужина, едва поспевая за своей госпожой. В душе у неё вновь было тепло, — конечно, я буду рядом.