Искусная ложь или лживая правда?

«— Пытаться понять свои мысли в состоянии меланхолии — всё равно что раздеваться, когда вам холодно.»

Я не понимала свои ощущения при прочтении письма, которое оставил мой отец. До боли ужасающее ощущение, будто нож в спине, а вытянуть — задача не из легких. Меня буквально душили слёзы недостачи, что возникла при первом уходе отца, в мои, мать его, десять лет. Скосился на счёта, чёртов негодник, думал только о себе, как и в этой лихой ситуации. Эти чувства… Жалость к своему отцу из-за его безысходности сменялась ощущением предательства — на минуту, самого дорогого, что у меня могло быть. Могло бы быть когда-то давно. Он — мой отец, и говорить, что он для меня никто — я попросту не могу. Мне не позволяет совесть понять это, произнести вслух. Я совсем ослабла, понимая, что мой отец умер и теперь, именно сейчас, я могу назвать себя сиротой. Раньше я только и делала, что сочувствовала таким же детям, которые скитаются по миру без ничего, без родителей и смысла жизни. Осознавать, что я пополнила их число, было безумно сложно и больно. Я встала на негнущихся ногах, рукой держась за левую сторону груди, ощущая, с какой скоростью бьётся моё сердце. Будто бы оно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки… Я резким движением разорвала в клочья это чёртово письмо, раскидав его по разным углам гостиной, после чего сама упала на диван, прикрывая свои глаза и запрятав их за холодными, тонкими руками. Сейчас бы помогло то успокоительное Доминика, но только вот его шуточка обернулась для меня хреновым последствием. Однако я не собиралась срываться и принимать те таблетки, которые губили меня с каждым днём всё больше и больше. Ещё и Ходж, его отрешенность и уход вместе с той, которую я готова просто растерзать за одно присутствие… Я готова его понять. Травма брата, полученная из-за аварии, руки достаточно близкого человека, которые посмели навредить не только его родителям, но и самому моральному состоянию Бейкера… Неудивительно, что он ушёл вместе с ней. Невольно всплыл его голос, глаза, запах, страсть, которая происходила между нами в том загородном доме. Это выбило меня из колеи окончательно. Я шла под стенкой, захлёбываясь в слезах, пока не дошла до кухни. Шкаф отворился, рука невольно задела спиртное, оказавшееся у меня в шкафу для таких случаев. Я всегда готовила себя к худшему, но чтобы настолько… Руки предательски тряслись, когда я наливала себе эту янтарную жидкость в стакан и залпом выпила содержимое, поспешив сделать ещё один глоток. Знаете, мне это помогло. Разум покинул меня из-за каких-то двух стаканов. Мой нервный срыв дал о себе знать. Я попыталась успокоиться, нервно сжимая стойку и приложив к ней голову. — За что ты так со мной… — Я посмотрела в потолок, обращаясь к Всевидящему Оку, как его называют многие верующие. Вместо слёз пришёл смех, мой истерический смех, который я не могла сдерживать. Я отодвинула от себя бренди, после чего услышала настойчивые стуки в дверь, попутные со звонками. — Кого ещё принесло… — шикнув, я смиренно подошла к двери. Холодный ветер, исходящий из полуоткрытого окна, гонял шёлковый халат. Дождь растекался по всем поверхностям, раскаты грома били по ушам и моему здешнему состоянию. — Кэтрин! — Стук усилился, как только Лиз услышала мои шаги. А я до последнего надеялась, что их не будет слышно, ведь не хотела разочаровать милую зеленоглазую Тейлор одним своим видом… Я выдохнула, открывая дверь — такая разбитая, в тонком халате, которое прикрывает чёрное, как эта ночь, бельё. — Кэт! — Лиз мгновенно притянула меня к себе, крепко сжимая за плечи. — Я так волновалась за тебя! — По её щеке скатилась слеза. Я почувствовала это через фиолетовую ткань, что накрывала мои плечи. В отличие от подруги, я не находила слёз, и, по всей видимости, ей становилось ещё хуже, видя меня в таком состоянии — я не могу связать и пары слов. — Твой отец… — Она взглянула мне в глаза, проводя большим пальцем по моей щеке, на которой была несчастная слеза. — Козёл, предатель, забравший самое последнее, что осталось у меня от матери? — я быстро перебила Лиз, ухмыляясь. Она не разделила мою реакцию, удивлённо взглянув через пелену слёз. Ей не было жалко моего отца — это понятно. Но ей было жалко меня, а я, в свою очередь, ненавижу видеть, когда из-за меня страдают. Конечно, кроме Тома, который изрядно мне насолил. Я потёрла глаза, пожав плечами, разворачиваясь к коридору. — Да что со мной не так, Лиз? Почему я такая неудачница? Всё, что происходит со мной… Я никому не пожелаю пройти мои личные девять кругов ада, — Слёз не было, я смирилась и приняла всё как должное. Ну, или не я, а количество выпитого мною алкоголя. Тейлор кинула рюкзак на пол, взяв меня за руку и крепко её сжимая. — Кэт, я всегда буду с тобой. Слышишь меня? — Она резко обхватила моё лицо руками, заставляя взглянуть на себя. — Я никогда не оставлю и не позволю оставить тебя в таком состоянии. Я с тобой до конца, Хилл. — Лиз… Спасибо. Спасибо тебе. И Брайану. Пускай он меня и не помнит, но именно вы зажгли во мне то, что не так давно погасло, — Моё лицо окрасила улыбка, а Лиз усмехалась и подавно. — Рада, что ты поняла мои слова. Ещё некоторое время мы побыли вместе. Она утешала меня любыми способами, рассказывала нелепые ситуации из детства, листала свои юные фотографии, говорила про моё звездное будущее на катке, даже хотела что-то приготовить, но я ее остановила, сославшись на недетское время. Девушка осталась со мной на ночь, не смыкая глаз, пока я не усну, и ушла под утро, когда я спала, оставив божественный завтрак с запиской у меня на кухне:

«— Дорогой и любимой Кэтрин Хилл. Приятного аппетита, ранняя пташка.»

Спустя время я привела себя в приличный вид, выжидая время к своей смене. Как бы мне ни хотелось идти в клуб, но я должна выйти на работу. В планах была тренировка, однако я пропустила её — была не в состоянии. Тейт — душка, и я благодарна ему за поддержку, которой он одарил меня одним телефонным звонком, услышав в моём голосе непривычный холод. И вот, моя смена в клубе. Он встретил меня яркими лучами синих и фиолетовых оттенков, а громкий и привычный звук впивался в уши неприличным звоном. Я плавно махнула рукой Юджину, улыбаясь. — Вы пришли довольно рано, мисс Кэтрин, — Я кивнула, а мой коллега хищно ухмыльнулся, слушая мои следующие слова: — Могу я начать свою смену прямо сейчас, Юджин? — Он взглянул в мои глаза, которые я отчаянно пыталась преобразить с помощью туши и остальной косметической атрибутики, тут же понимающе кивнув. — Только если Вы этого хотите. Я буду очень благодарен. — Не стоит, это ведь моё желание. Спустя десять минут я сумела переодеться в свою форму и подправить причёску, после чего принялась обслуживать посетителей клуба. Было довольно интересно видеть разные лица — прямо по курсу элитные дамы и их приспешники, в другом уголке бизнесмены, которые решили развеяться в кои-то веки, а также много других индивидуумов, которых я повстречала за время работы. Были и агрессивные деспоты или же пафосные курицы, и спокойные и уравновешенные личности, и нахалы, которые хотели отвертеться от счёта за выпитое. Все они стали моей работой, обходить которую я не хотела да и не могла. Мне правда нравилось здесь работать. Я улыбалась, слушая музыку и мимолетно поддерживая разговоры с посетителями бара, разливала спиртное по бокалам, но даже не заметила, как мой разум снова одурманил этот дорогой шлейф парфюма, который я узнаю из тысяч. Тот, с которым моя близость оказалась ещё тем удовольствием, нежели с бывшими партнёрами. — Мисс Хилл, — грубый голос потревожил моё сознание, но я тут же взяла в себя руки. Улыбка слезла с лица, увидев перед собой Ходжа. Я тут же перевела взгляд на бутылку в своей руке, которая то и делала, что подливала в бокалы алкоголь. — Мне нужно с Вами поговорить, — Я вскинула бровь, выжидая продолжения, однако его не последовало ни через минуту, ни через две. Следовательно, я вспылила: — А мне с Вами нет. Извините, мистер Бейкер, у меня много работы, — Поставила бокал на столешницу, после чего спокойный голос этого брюнета ещё больше впился в мою голову. — Я прошу тебя. Мне нужно с тобой поговорить. — Только если это быстро и связано с работой, — Ходж кивнул, уходя в глубину своего коридора и дожидаясь меня. Он не смотрел в мою сторону, просто поднимался к своему кабинету. Я, немного помедлив, собралась с мыслями, выстроила предложения в своей голове и направилась в его сторону. Была настроена решительно — молчать не стану. Этот мужчина сделал мне больно. Бейкер встал у окна, вглядываясь в просторы, открывающие вид на Нью-Йорк. Услышав стук мои каблуков, он развернулся, медленно подходя ко мне. — Для начала скажу я, — вытянула руку вперёд, не давая ему подойти ближе, и с гордостью приподняла голову. — Мне очень неприятно, что ты не послушал меня, Ходж. даже твоё состояние не оправдывает это. Ты делаешь мне больно своей халатностью, своим отношением ко мне с каждым разом всё больше и больше, — слёзы предательским образом собрались прокатиться по моему лицу, но я тут же взяла себя в руки, нервно опустив их, сжимая кулаки. — Кэтрин… Самое страшное для меня — это причинить тебе боль и… — Я перебила его, не дав продолжить: — И ты сделал это, хотя обещал, что никто и никогда не посмеет меня тронуть. Ты… Ты посмел обидеть меня лично. Самое страшное — это не то, что ты вновь пытаешься отстраниться от меня, а то, что ты ушёл с Кассандрой, со своей бывшей, что не послушал меня, как мне казалось, твоей возлюбленной. — Слеза скатилась по щеке. Я больше не в силах сдерживать себя. Не истерика ли это? — Я ощущаю себя заменой. Заменой Кассандры, Бейкер. Самое страшное, что мои ожидания вполне оправданы твоими действиями. Ходж не перебивал меня, лишь выжидал момента, когда я остановлюсь. Вот только слов не было. В кабинете воцарилась тишина, которую он всё-таки перебил. — У меня есть к ней чувства, — Я пошатнулась, будто от удара, и села в кресло. — Исключительно деловые чувства, которые возникают у деловых партнёров, Кэтрин. Я уехал с ней к Брайану, чтобы подписать контракт. Не больше. Я не могу себе позволить этого. Я… Я бы никогда не позволил причинить тебе боль, но и сам сделал это неосознанно, — мужчина подошёл чуть ближе, взяв своей горячей рукой мою холодную. Он поднёс её к своим губам, оставляя нежный поцелуй. Да, мне не хватало его тепла, признаюсь. — Ты — единственное, чего мне хватает в этой злостной гонке за права лидера с Макгратом и его компанией. Ты — моё солнце, которое одновременно обжигает меня и заставляет радоваться каждому лучу. Ты — та самая луна, которая слепит меня своей далью и манит ближе.

«— За самым холодным человеком стоит самый настоящий романтик, трепетный любовник и страстный партнёр. Ты ли моё счастье, Ходж Бейкер?»