Запомни мои сны

Guitar Hat — Relaxing Guitar Club

«Жизнь у моря — это самое лучшее. Слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где скругляется земля. Сознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, что нам никогда не увидеть и не узнать. Словно за твоим порогом сразу начинается какая-то великая тайна…»

Шум моря. Пран наслаждается звуками, окружающими его, и медленно шагает по краю берега, чувствуя омываемый морем песок под ступнями, приятное тепло солёной воды, что ещё не успела остыть после горячего дня. Он вглядывается вниз, смотря под ноги, — легкие, подобно пушинкам, песчинки танцуют в воде, не имея определённого направления. Парень, хмыкая, подмечает схожесть с людьми — их так много, что не сосчитать; они так же кучкуются друг рядом с другом, будто ищут поддержку и силы, движутся туда, куда несет их волна, повинуются судьбе и ничего не могут с этим поделать. Парень идёт, с интересом вглядывается в игру маленьких песчинок в темной воде, — закат уже прошёл, и синеватая темь заполонила всё небо, лишь местами перекрытая перистыми облаками. Это место выглядит особенным: пляж совершенно чистый, без единого мусора, а находящиеся неподалеку рестораны, украшенные большими гирляндами — словно небольшими звездами — и большими подушками на песке, на которых ужинают гости, создают неповторимую обстановку уюта и порядка. Со сцены слышатся приятные гитарные аккорды, передающие энергию этого чарующего места, расслабляя незамысловатым мотивом. Сопровождаемый гитарой неизвестного автора, Пран движется вперёд, оставляя позади себя наслаждающихся вечером людей, шаркая ногами. Эта музыка как нельзя лучше сочетается с шуршанием моря: определённо, человек, создавший её, понимает, что нужно для полного погружения в удовольствие от отдыха. Даже пальмы склоняются над ресторанами, будто бы ограждая от всего мира этот кусочек безопасности. Если закрыть глаза и просто слушать, слышать, как волны омывают каждую песчинку, каждый камешек, ласково, будто обнимает родной человек, укрывает от угроз; как местами вода без враждебности сталкивается с большими валунами, будто просто хочет напомнить о своем существовании, то будет трудно поверить, что он живет здесь, в материальном мире. Прану буквально приходится заставить себя открыть глаза, чтобы не потерять равновесие. Находясь здесь, он ощущает себя безмятежно, ни одна из проблем даже на секунду не тревожит голову, — не зря говорят, что если хочешь избавиться от большинства проблем, то просто езжай на море. Оно тебя и безмолвно выслушает, и успокоит своими теплыми волнами, обласкает. Пран вдруг понимает, что улыбается, и от осознания она становится ещё шире. Ему хочется и дальше так сиять улыбкой, что не стоит ему никаких усилий. Проходя мимо уже неосвещенных мест, он обходит округлые замшелые глыбы, до которых вода не может дотечь. Пран останавливается возле них и только сейчас замечает — погода спокойная настолько, что кажется, небо, и так обширное, стало вовсе безграничным, а море, вторя ей, замерло в ожидании чего-то, подобно бездне. Песни уже давно не слышно, и парень остается один на один с этими двумя бесконечностями, но не пугается этого — наоборот, ему комфортно. От единения с тишиной его отвлекает шорох. Пран поднимает голову и видит неподалеку мужской силуэт. Незнакомец не спеша идет в его сторону, шаркая ногами, так же всматриваясь в горизонт, а после поворачивает голову, ловя взгляд Прана. Мгновение они смотрят друг на друга под приливающий шум волн. — Эй!.. — молодой парень зовет, кажется, его и улыбается открыто и — даже в темноте видно — искренне. Он раздумывает, стоит ли отвечать ему, как чужой прищур глаз становится мутным вместе с губами, что приветливо изгибаются. Пран не может понять, в чем дело. Песок под ним исчезает, он будто падает и в море и в небо одновременно. Синева забирает его в пустоту, оставляя лишь шум моря после себя. Пран просыпается. Повернув голову вбок, он смотрит на время. 6:38. Что ж, это… неплохо. Сердце заходится под грудью в бешеном темпе, и несколько минут размышлений под тёплым мягким одеялом уходят на его успокоение. Кажется, ему опять приснился кошмар. До будильника остается несколько минут, и Пран не видит смысла отлёживаться дальше. Он идёт умываться и после процедур возвращается в свою комнату, если он может её называть своей. Пока это не комната, а лишь пустое помещение со стандартным набором мебели: кровать, шкаф и стол. С одной стороны ему нравится ничем не нарушающийся этакий минимализм, но с другой… Пока он не ощущает, что это его место. Если сейчас посмотреть на комнату, можно подумать, что в ней никто не живет — все стены, едва теплого оттенка, пусты, кровать заправлена без единой складки, а стол пуст. Сумка с его вещами и то спрятана в шкафу, чтобы лишний раз не мозолить глаза. Пран вздыхает, переодевается в форму и спускается. Мысли о пустоте не отпускают его, так как весь дом выглядит голым; он вместе с семьей приехали сюда лишь пару дней назад, а вещи транспортная компания должна привезти в конце недели. Войдя в кухню, парень видит, как его мать только начинает готовить завтрак: — Пран? — на звуки шагов женщина оборачивается и удивленно улыбается. — Ты сегодня опять решил пораньше встать? Пран кивает и подходит к ней ближе, подмечая, какие продукты лежат на тумбе: — Да, всё-таки первый учебный день. Не хочется опоздать, — он целует мать в щеку и моет руки, на что та светлеет лицом. — Чем помочь? Пран почти всегда на пару с матерью готовят с утра, — встает он рано, да и помочь ему несложно. К тому времени, когда они заканчивают с готовкой, спускается отец, так же чмокая жену и желая доброго утра. Они в хорошем настроении завтракают и переговариваются, обсуждая дальнейшие планы и первый день обучения Прана. Парень больше слушает родителей, нежели говорит, поедая рисовый суп со свининой, и отвечает, когда у него что-то спрашивают. Закончив с завтраком, он благодарит за еду и выходит из дома, заводя машину. Пран, если честно, волнуется из-за перевода в новый университет. Не то чтобы он боится не подружиться с кем-то — парень привык к минимальному общению, да и не так он зависим от других, чтобы переживать по этому поводу. Не волнует так же, что программа будет другой: в своих знаниях Пран уверен, к тому же он сверился с расписанием, и факультативные предметы те же самые. Просто… Он не знает. Пран удерживает в себе волнение, не дает ему вылиться, не понимая, что должен чувствовать. Счастье или несчастье? Он что-то ощущает и не понимает, хотя, наверное, должен. Уже припарковавшись возле учебного корпуса, парень старается отбросить свои мысли и сомнения. Сверившись с расписанием, он направляется к предполагаемому кабинету и доходит за пятнадцать минут до начала занятий. К Прану почти сразу подходят несколько однокурсников, чтобы познакомиться, и он слегка удивлен. Видимо, новость о новичке всё-таки взбудоражила других, — нечасто к ним переводят студентов — и Пран подозревает, что он единственный, тем более на втором курсе. На этой лекции людей не так много, что удивительно, так как это первый учебный день — обычно прогуливать начинают спустя несколько занятий. Ознакомительная пара проходит довольно легко — ничего сложного они пока не начинают изучать, и Пран направляется в следующую аудиторию с парой студентов, с которыми успел уже познакомиться. Когда начинается практика, в кабинет заходят трое запыхавшихся парней, которых преподаватель с неодобрением отчитывает: — В первый день уже опаздываете? — Извините, Пи, так получилось, — все трое кланяются с извиняющимся жестом, тихонько пытаясь пройти к своим местам. Старший машет на них рукой, а они садятся кучкой, что-то тихо обсуждая недовольными тонами, — преподаватель вновь упрекает их и после начинает объяснять тему. Пран недолго рассматривает парней, но в итоге, перестает обращать на них внимание и сосредотачивается на занятии.

* * *

В столовой Пран берет себе жареную лапшу и занимает свободный столик, однако, не успев даже приступить к еде, его прерывают: — Привет, мы можем подсесть к тебе? Позади него стоят те самые парни, смотрящие на него с дружелюбными улыбками. Он неуверенно кивает и отворачивается, начиная обедать, а те трое, переговариваясь о своём, располагаются рядом и так же начинают есть. Когда они заливаются смехом, Пран начинает чувствовать себя не в своей тарелке, однако все равно не смотрит на них, пока компания не поворачивает к нему головы и один из них не обращается к нему: — Так… Тебя зовут Пран? — М, да, — он вежливо улыбается. — О, приятно познакомится, меня зовут Вай, а это Луис и Сэйф, можешь не обращать внимания на их глупые лица, они всегда такие, — второй парень тараторит и машет на своих друзей. Они дают по подзатыльнику. — Эй! Пран хмыкает, наблюдая за ними. Тот, что назвал себя Ваем, взъерошивает затылок, а потом, опираясь на руки, спрашивает с заинтересованным лицом: — Слушай, а мы с тобой не учились раньше в одной школе? Я точно уверен, что мы были в одном классе! Внезапное предположение новообретенного знакомого заставляет его всмотреться в лицо. — Я… я не уверен, что припоминаю тебя, — даже спустя нескольких секунд тщательного разглядывания озарение не приходит к нему. — Да?.. — Вай хмурится, но фыркнув, новый поток слов сносит Прана: — Да не может быть! Я точно тебя помню, значит и ты должен меня. Ну давай!.. Разве ты не помнишь как я запустил петарды в туалетах? Та еще была шумиха, — парень, пригнувшись, дразняще улыбнулся. — А, точно! Такое я точно не забуду, — Пран, принимая правду, кивает. — И потом ты еще месяц расхлебывал последствия? Вай смеется: — Да, чёрт возьми! Давно мы с тобой не виделись! — Сэйф и Луис недоуменно переглядываются. — А нам ты не рассказывал! — тут они наперебой начинают расспрашивать об этом, и Пран под комментарии Вая начинает рассказывать одну из знаменательных историй их школы.

* * *

— Кстати, почему вы были такими помятыми с утра? — решает спросить Пран, когда они начинают первую кружку пива. Бар, в который они пришли, находится недалеко от корпуса. Парни, как они сказали, уже знакомы с персоналом — взять хотя бы того же Вая — и заверили, что это лучший бар в округе. Хороший персонал и выпивка — всё что нужно для хорошего вечера. — А… С утра была стычка с инженерами. Эти мудаки опять начали за своё, с самого первого дня, — Пран вопросительно смотрит на Луиса, пытаясь получить ответ, и это у него выходит: — У нашего факультета вражда с инженерным уже несколько лет, вечно нас задирают. Особая нелюбовь, — эту фразу парень буквально выплевывает, — у нас с одной группой второкурсников, главарь которой тот еще мудак. Даже имя у него мудаческое — Пат. Я тебе говорю! — он отпивает из кружки и продолжает: — никогда! Блядь, никогда не пытайся с ним говорить. Во-первых, это бесполезно, так как слов он не знает, — только махать кулаками умеет — а во-вторых, если из его рта что-то и выходит, то это грязные ругательства! — Луис в который раз говорит истину. — Вай поддерживает парня тычком в бок. — Помимо него в их так называемой банде есть Корн, Чанг и Мо, мы ещё не раз встретимся. Но в любом случае Пат из них самый дикий — что ни случись, всё время в драку лезет. Ты его, кстати, знаешь — он же с нами учился в школе. Каким был придурком, таким и остался. И конечно же Пран его знает. Напат Джиндапат. Он почти не удивлен, что это парень учится здесь — он как преследовал его всю жизнь, так и преследует, чем доставляет массу неприятностей. Конечно, только здесь его не хватало: помимо того, что у их семей вражда, так ещё и в универе придется смотреть на его рожу. Пран забыл его, как зажившую болячку, но только после неё остался шрам, и теперь при его упоминании у Прана появляется желание раскрошить зубы до пыли и почесать кулаки обо что-то. Можно и об его лицо. Он не то чтобы ненавидит Пата, нет, ему плевать на него, они даже помогали друг другу, когда это было выгодно. Просто у него уже в подкорке мозга заложено, что реагировать на этого парня стоит без всяких вежливостей, что в принципе не так сложно — дружбу он с ним не заводил и не собирается, так что его такой расклад устраивает. Что ж, видимо собачиться с этим парнем — его судьба.

* * *

Проходит несколько обыденных дней, так как учеба только начинается и особой нагрузки пока нет. Пран наслаждается последними деньками перед проектными марафонами, знакомится с остальными одногруппниками — этому способствуют факультетные встречи в честь начала учебного года. Вся их банда — он официально в неё вступил в один из вечеров в баре, немного выпив вместе с остальными, — сидит, чуть ли не развалившись на партах, ожидая следующей пары, как в аудиторию забегает их знакомый с потока и громко говорит что-то про драку. С места торопливо вскакивает часть парней и, скинув вещи в сумки, выбегает из кабинета. Его друзья, матерясь, так же проскакивают меж парт и говорят Прану догонять их. Парень недоумевает первые пару секунд, а потом ловко собирает вещи и, не давая себя засомневаться, быстро настигает компанию архитекторов. Когда он поворачивает за угол, то видит, как сталкиваются студенты в красных и синих рубашках, выпуская свою агрессию. Пран, не думая, подбегает к первому попавшемуся инженеру, что отвернулся от него, и размашисто наносит удар в бок, помогая своему сокурснику. Благо драться он умеет - опыт подростковых соревнований и ссор ему сейчас как нельзя кстати пригодился, а разобраться что и как он может и позже, когда не будет находиться среди враждебно настроенных студентов. Парень бежит дальше, видя, как все колошматят друг друга без разбора, будто драка идет не за честь факультета, а за жизнь. Пран кого-то пинает, отшвыривает, помогая Сэйфу в потасовке, дёргает за волосы, так же получая ушибы и ссадины от встречающихся ему студентов инженерного. Он только успевает определять их по одежде: почти все — и они сами и инженеры — одеты в рубашки факультетов, будто бы специально, чтобы было легче ориентироваться вот в таких мордобоях. Он замечает как одному из их «команды» хорошенько врезают, и, кажется, этого парня оглушает, так что Пран стремительно направляется в его сторону, толкая ногой в спину инженера и отбрасывая его в сторону. Пока тот разворачивается, Пран еще успевает толкнуть его всем телом, чтобы дать время своему опомниться. Он торопливо опускается на корточки и удостоверяется, что тот не потерял сознание, — к этому времени студент в синей рубашке накидывается на него, но Пран успевает отклониться, чтобы удар не пришелся по лицу. Парень смотрит на своего противника, и — о, кто же это мог еще быть? — это Пат собственной персоной. У него секундный ступор, и улыбка, возможно, почти оскал, расплывается на его лице. Пат отзеркаливает его выражение лица, и они сталкиваются, как следует нанося удары другу, буквально вмазывая кулаки в кожу, используя грязные приемы, чтобы добавить себе пару очков к воображаемому счету, что они начали вести ещё с детского сада. Пран будто впадает в безумие, как только видит своего извечного соперника, кровь бурлит от нанесенных ранений и появившегося азарта. Огонь уже разгорелся внутри, и вечно застывшая маска спокойствия на лице и в сердце мгновенно тает, будто её и не было ранее. Предвкушающее лицо напротив и боль, расплывающаяся яркими пятнами по телу, лишь распаляют его желание посильнее отмудохать этого придурка. И он почти счастлив, что никто не мешает им, двум сорвавшимся с цепи псам, сцепиться в схватке, кататься по земле и расшибать кулаки, однако довольствоваться этим ему долго не дают — громкий возглас «Охранники!» заставляет всех подняться и рассыпаться в стороны.

* * *

Пран рассматривает свои раны: на теле уже расцветают синяки, локти все расцарапаны, а кулаки сбиты в кровь. Включив камеру, он смотрит на свое лицо и цыкает, так как там оказывается несколько царапин и ушибов. Рядом сидящие друзья так же осматривают себя на наличие ранений, и он спрашивает их о самочувствии. Однозначно, в таком виде на учебу они не пойдут, так что все вчетвером залечивают раны мазью, что Луис, оказывается, всегда берёт, и упаковкой пластырей, хотя её не хватает, так что они шутливо спорят, кому они нужнее. Вечером он возвращается, и мама взволнованно расспрашивает о том, что случилось, на что Пран отвечает банальное до стыда "неудачно приземлился на лестнице". Парень спешно поднимается наверх, увиливая от вопросов и отказываясь от ужина. Спустя пятнадцать минут Пран уже не знает чем себя занять, так как после сегодняшней драки его концентрация сильно упала, и заниматься он сейчас не особо хочет, а спать пока не собирается. Он опять осматривает комнату, осторожно покачиваясь на стуле, и решает отвлечься, так что находит в сумке скетчбук. На миг задумавшись, парень начинает педантично выводить карандашом линии. В голову лезут мысли, сменяясь друг другом: от переезда и отношений с родителями до соседа-Пата, с которым ему нужно вновь соревноваться, от учебы и надвигающихся проектов до вновь чертового Пата, с которым ему придется время от времени сталкиваться на межфакультетных стычках. Он неплохо так вырос, превратившись из полноватого мальчишки в накаченного парня, что может накостылять другим. Правда, Пран очень уж сомневается, что характер у него поменялся, да и слова Сэйфа с Ваем о нем лишь подтверждают предположения. Опять начинаются весёлые времена, полные беготни, оскорблений — теперь уж погрубее, чем раньше — и насыщенных перепалок. Пран выплывает из своих мыслей и оценивает аккуратный портрет Пата, нарисованный по памяти, с его знаменитым насмешливым взглядом. «Какое же дебильное у него лицо». Он закрывает скетчбук и, не смотря на соседнее окно, идет спать.

The Ocean Song — Ukulele Jim

Пран вновь стоит на этом берегу. Легкое удивление наполняет его от осознания, что ему снится это же место, и восхищается, что разум смог вообразить такое прекрасное место. Он смотрит на горизонт слева от себя — солнце начало заходить за край моря, почти соприкасаясь с силуэтом полуострова, с гущей деревьев, что оградой отделяет от всего остального. Пран замечает лодки, что прикрыты тентами и привязаны к железным столбикам; они разлеглись рядом, гордо выпячивая носы, будто готовы к плаванию. За ними всё та же сцена и ресторан, однако гостей в этот раз намного меньше — неудивительно, подобные места пользуются спросом ближе к ночи, когда луна заменяет яркое светило, что уже на четверть погрузилось в воду. В отличие от предыдущего сна, море сейчас немного колышется, и парень чувствует присутствие ветра, но протянув руку, не ощущает его. Это странное чувство — знать, что мозг создает такую тонкую иллюзию, играя на его органах чувств. Пран вышагивает вдоль линии берега, слушая уже мелодию укулеле и баритон певца. Мужской голос резонирует с голосом моря, говорящего с душой, а слова песни лишь больше погружают в собственные раздумья.

Почувствуй движение океанских волн,

Они зовут тебя, Пусть они заберут тебя далеко, Где ты сможешь начать все сначала. Не позволяй им сломить тебя, Как всегда.

Вдохновение наполняет его вместе с желанием коснуться струн своей, такой старенькой, но родной гитары, очертить ее силуэт, вспомнить каково это — извлекать из неё звуки, и снова написать собственную песню. Как же давно он не прикасался к ней… Пран даже не знает, сохранилась она, или ее втихую выкинула мать после первого переезда. Минуя все заведения, Прана ведет невидимое нечто, привязавшее верёвкой его тело к тем валунам, но парень не против: оттуда красивый вид на весь огибающийся берег. Он садится на один из камней, ни на секунду не задумываясь, что это может быть жёстко и грязно, и смотрит вдаль. Спустя время доносится шуршание слева, что Пран уже слышал ранее, и он поворачивает голову: это парень из его сна. Тот прогулочной походкой направляется к нему, а мнимый ветер мягко развевает розовую рубашку с гибискусами на ней, будто бы просто поправляет складки. Он, выглядя таким довольным, что Пран мысленно с ним соглашается — это место и впрямь сказочное, подходит к нему и без сомнений спрашивает: — Я сяду рядом? Пран, не имея причин отказывать, кивает, а после того, как парень садится, опираясь руками на камни позади, задается вопросом: зачем он пришел сюда, если мог сесть где угодно? А затем спрашивает себя, почему не против разделять с ним тишину? Почему ему кажется нормальным вот так сидеть с этим незнакомцем и… — Знаешь, никогда не любил море. — Пран удивленно глядит на него, хлопая глазами. Он не ожидал, что это парень заговорит. Парень косится на него и с сомнением отвечает: — Как тебе может не нравиться море? Оно же такое… — Пран неопределённо взмахивает рукой, будто хочет показать, что произносит, — успокаивающее. Мне кажется, кто тут живет, чертовски счастлив. Незнакомец смотрит на него, кривя лицо, будто ему противно здесь находиться, и осматривает его снизу доверху: — А мне жалко того бедолагу, что живет в подобном месте. Ты представь, ему ведь некуда на отдых съездить, море для него просто обыденность. — Если ты и впрямь любишь море, то каждый день для тебя будет особенным, и дом для тебя будет лучшим местом. И лишь из-за этого ты не любишь море? Незнакомец с вызовом смотрит на него, что забавляет Прана, так как в сочетании с улыбкой его выражение лица очень забавное, и рьяно возражает: — Да я тебе могу миллион причин назвать! Во-первых, почти все пляжи грязные и многолюдные, что не протолкнуться. Во-вторых, в таких местах шумно, и если ты мечтаешь о романтической тишине, то её стоит искать точно не здесь. В-третьих, вода может вонять, а в-четвёртых, в ней бывают медузы. Чертовы медузы! — Парень взмахивает руками, будто бы грозится с ними что-то сделать. Прана это веселит: у незнакомца будто словесный понос, и он точно не хочет того останавливать, втайне заинтригованный последующими объяснениями. — Я тебе официально заявляю: это самые отвратительные создания на всем свете! Я как-то ездил с родителями и сестрой на море, и это был самый кошмарный отдых в моей жизни. А всё было, между прочим, безобидно и цивильно: я прыгал с камней в море, никому не мешал, и туда приплыли эти мерзкие существа. Помимо того, что я нанес себе психологическую травму видом разорванной медузы, так ещё несколько меня ужалило! — Парня передергивает, — я всё же больше предпочитаю горы. Пран не выдерживает и улыбается, смотря на парня рядом с собой: эта глупая история смешит его в основном из-за интонаций, что проскальзывают в чужом голосе, и он даже не собирается сдерживать улыбку. — Все твои причины можно опровергнуть одной фразой: нужно лишь найти подобный этому пляжу. Просто посмотри вокруг — это самое лучше, что я видел в жизни. И да, с медузами ты сам облажался, если говорить начистоту. — Эй! Это теперь я виноват в этом? — Незнакомец его толкает локтем в бок. Он выглядит оскорбленным и несколько грозным, но Пран уверен, что это лишь напускной вид, так как видит подрагивающие уголки чужих губ. — Ну не я же, любитель поплескаться с медузами, — уже с тихим смехом произносит он, поражаясь самому себе: фамильярность с незнакомцами — не в его стиле. Пран бы даже сказал, что далек от подобного, однако либо окружающая его атмосфера, либо чужой тон, будто они закадычные друзья, подталкивает его на игривые подстрекательства. Ответный взгляд с прищуренными глазами выглядит так же ярко и живо как и улыбка, и Пран хочет спросить, почему тот так улыбается, молчаливо признавая, что лицо этого уж слишком энергичного парня привлекательно. Начинаются выходные, и, наконец, привозят вещи, так что Пран помогает отцу затащить их в дом. Он вытаскивает все оставшиеся коробки из грузовика и прощается с доставщиком, как слышит лязг ворот позади себя. Даже не смотря, Пран понимает, кто это, и желания оборачиваться у него особого нет, но ему всё равно приходится: вещи не будут ждать. Пран видит Пата, что выкидывает мешок в злосчастный мусорный бак, хмурится и берет коробку, чтобы её отнести. Ещё раз кинув взгляд на соседа и поймав ответный, видит вытянутый средний палец, явно адресованный ему. Он показательно закатывает глаза и заходит домой. «Придурок».