Свидание со страхом

Ночь. Самолет. Взлетная полоса. Разгон. Скольжение колес металлической птицы по неровной земле отзывается скрежетом в ушах и упрямо неподдающейся обезболивающим мигренью. Вишневое монпансье рикошетом летит от правой щеки к левой, а пальцы нервно распутывают завалявшиеся в рюкзаке наушники. Еще вчера Кира Исакова, недотуристка-переместная москвичка, гуляла по украшенной к Новому году столице. Снег хлопьями падал с неба, белой гуашью придавая ему яркости. Ноги скользили по мокрому асфальту, покрытому ледяной коркой. Пуховик, обещавший греть в -20° С, нагло не держал слово. Мороз пробирал до костей. Спасали купленный на праздничной ярмарке глинтвейн и тепло духовное. Москва давно не видела солнца. Поздно светлело, рано темнело. Витамин Д извлекался из лампочек, соединявших корпуса ГУМ-а и желто-оранжевых гирлянд на елках. Этого было достаточно. Улыбка, поселившаяся на веснушчатом лице Исаковой в день переезда, с тех пор не слезала, с каждым днем становившись лишь лучезарнее. Этот город стал спасительным кругом Киры. Она трусливо сбежала в Москву, однажды смело решившись сражаться за свое счастье. Влюбилась в столицу с первого взгляда. И та в нее тоже. Сразу. Чужие стали родными — покорили друг друга. Новый, отныне единственный, дом зашил кровоточащие раны Исаковой проводами канатной дороги. Прочел по глазам, без слов каждую ее мысль. Но жалеть, увидев первые подступившие слезы, не стал. -Москва, как воронка. Знала на что идешь. Борись! Столица не мякнет сразу. Даже если полюбит. Проверит на прочность, выдержку. Поиграет в хамло жестокое, а после — обнажится до сердца. Устроится на подоконнике, покуривая. То ли подруга, то ли любовница. Пуская дым в потолок, так далеко от нежности, ласково спросит: «Не дует?». Город — актер без Оскара. Наверное, повторит судьбу Ди Каприо. Кира поймала себя на мысли, что улетать из Москвы совсем не хочется. Корсет ребер сжал внутренности, а вокруг груди словно образовался металлический обруч. Исакову будто лишали единственного дорогого, что у нее есть. Но надо на историческую родину. Там мама, две бабушки, кошка. Недавно появились котята. Еще, в ее городе — солнце. Настоящее. Оно согревает и светит. Температура с плюсом и совсем нет снега. Кира не та, кем была всего пять месяцев назад. Столица ее изменила. Интересно, в какую сторону? Вместо девственных зрачков, смотрящих сквозь розовые очки, целая гамма. Недоверие, интерес, трусость, любопытство, решительность. Опыт. В ушах постоянно рок. Чем взрослее становишься, тем тяжелее жизнь. И, соответсвенно, музыка. Исакова не стремится к компаниям. Теперь люди тянутся сами. Она то стервозно отказывает, то с одолжением соглашается. Круг общения Киры узок. Больше знакомых, приятелей. Друзей всего пять, по пальцам. Одна, к слову, тихо спит рядом. Прямо на соседнем кресле. Лишь иногда посапывает. Говорили всю ночь. Снова. Как-то выше и глубже того, что могли произнести губы. О важном и вовсе не важном. -Мне страшно возвращаться домой, понимаешь? Вдруг, потеряю покой… Снова вернусь несчастной, пустой, разбитой… Я не справлюсь во второй раз. Останусь беспомощными стеклянными осколками, лежащими у аэропорта… Придется мне склеиваться обратно в единое. И не факт, что прокатит, как в первый… -Нам. -Что нам? -Нам придется склеивать тебя обратно в единое. Пересохшие губы шевельнули уголком. Кажется, стало легче. -Со страхом надо бороться. Он тот еще тип, безжалостный. Сжирает живое взглядом, оставляя никчемный пепел. Подходит все ближе и ближе, пока твердое «Борюсь!» не сменится «Боюсь!» по слогам, ломаясь, скрывая ком в горле… Кулак разжимается, открывает вид на трясущиеся пальцы. Но нужно сражаться, точно. Идти на испытания, не огибать их. Не бежать от ответственности, обязательств. От самой себя. А то, рано или поздно, поймаешь себя на мысли, что бежишь так давно, что уже и не помнишь от чего… Бояться и бороться. Бороться и бояться. И так по кругу. Любить и ненавидеть. Ненавидеть и любить. Жить и умирать. Умирать и жить… -Все, что было до Москвы, до меня, до тебя… Боже… Это было так мимо, знаешь? Руки уютно сплетаются. Теплая греет холодную. Вдвоем не так страшно бороться. Не стыдно быть слабой, бояться. Двое идут против страха. Он ведь обязан сдаться?