Mi cielo, mi luna, mi unica fortuna...

— Mi cielo, — шепчет Бруно, когда Мирабель вытягивает его танцевать: вокруг бурлит, шумит и сияет празднество по случаю помолвки Долорес и Мариано, и на то, что объятия дяди с племянницей чуть больше, чем просто родственные, никто внимания не обратит. Мирабель краснеет, притирается щекой к его плечу, прикрыв глаза и расслабляясь. Благо, Альма больше занята тем, что вместе с сеньорой Гузман планирует саму свадьбу и присматривает за Камило и Антонио — братья, явно что-то замышляя, притихли на углу стола. — Я так рад, что мы с тобой нашли друг друга, самая прекрасная из семьи Мадригаль! — смеётся Мариано, а Бруно передразнивает его, глядя на Миру, и зелёные глаза его сияют любовью и теплом. Мирабель даже не жалеет, что сняла очки для праздника, чтобы выглядеть "презентабельнее". Ей кажется, что это сияние она могла бы разглядеть, даже видь она хуже, чем самый слепой крот. Бруно, снявший по случаю помолвки Долорес вечную руану, размера на три больше него самого, и оставшийся в тёмно-вишнёвой рубашке, выглядит лучше, чем сам жених Мариано. Косой взгляд Изабеллы на своей спине Мира не чувствует, позволяя Бруно закрутить себя в танце и подхватить под спину: он ловит улыбку Мирабель, её слегка расфокусированный взгляд, нависая над ней и нежно целуя в кончик носа. Для него она красивее каждой звёздочки на небе. Ни один светлячок в ночи, ни один, даже самый красивый, цветок, ни одна бабочка или мотылёк, ни одно облачко, каким бы прекрасным оно ни было, не сравнится с его любимой племянницей, прекрасной Мирабель Мадригаль. — Смотришь так, как будто заново влюбился, rey rata. — А кто сказал, что это не так, reina de ratas? — смешливо фыркает тот, улыбаясь тому, как Мирабель краснеет и тянется к нему, чтобы поцеловать. — Ты невероятно красивая, Мира. Он уворачивается от её поцелуя только для того, чтобы ещё больше засмущать, и тут же целует сам. *** — Mi Luna, — выдыхает он на ухо Мирабель, когда через несколько дней поздней ночью она сбегает с подготовки свадебной церемонии на крышу Каситы, чтобы полюбоваться полной луной, освещающей весь Энканто. Та вздрагивает от неожиданности, но двигается слегка, уступая место на пледе. — Замёрзнешь же, — улыбается Бруно, замечая, как Мира слегка ёжится под прохладным ночным ветерком. — Только не рядом с тобой, — фыркает та, переводя взгляд с луны на дядю. — Доставай уже, не думай прикидываться, что ты просто так без руаны на крышу вылез! Бруно лишь глаза закатывает и вытягивает из сумки — он уже и не может вспомнить, когда ходил без неё — свою тёмно-зелёную руану, накидывая её на плечи Мирабель, заворачивает Миру в тёплую ткань, чтобы не дать ей даже немного испытать дискомфорт. — Ты слишком хорошо меня знаешь, Мирабель, — почти мурлычет Бруно, когда та устраивается головой у него на коленях, заглядывая в изумрудно-зелёные глаза. — А ты — меня, — улыбается та. Бруно ласково треплет её по волосам, видя в её глазах отражение луны. *** — Mi unica fortuna, — обжигающий шёпот разносится по коридору, когда Бруно затягивает Мирабель в тёмный угол, в то время как снаружи, на улице, гуляет свадьба Долорес и Мариано. — Слишком много слов, tío rey rata, — улыбается Мира, глядя на Бруно чуть снизу вверх. Тот только глаза закатывает и целует Мирабель, не стесняясь того, что вся семья всего лишь за стеной, что любой может всего лишь завернуть за угол и... — ...если нас поймают, нам конец, ты же помнишь? — В этой семье я об этом и не забывал, знаешь ли. Они пересмеиваются, утыкаясь лбом в лоб друг друга. — Я не хочу идти к остальным... — Ну, у нас есть целая крыша, и... Ну, знаешь. Целый город. Бруно улыбается, в глазах Мирабель сверкают заговорщические искорки. — Сбежим? — Сбежим. Спустя всего лишь несколько минут две неуловимо похожие друг на друга фигуры выскальзывают за пределы территории Каситы, собираясь провести эту ночь в гораздо более интересных местах. А семья Мадригаль... Что ж, десять лет они справлялись без них, справятся и в ещё одну ночь.