(Не) уходи

***

Сергей знал, что что-нибудь обязательно пойдет не так, едва переступил порог проклятого казино. Такого количества позолоты в одном месте он еще никогда не видел, хотя на подобных мероприятиях бывал уже не раз. Глаза начинали слезиться из-за вспышек журналистских камер, от обилия блеска начинало мутить, а слушать светские беседы одетых в чересчур дорогие костюмы людей становилось противнее с каждой минутой. А ведь все они знают о самопровозглашенном судье для им подобных, но делают вид, что ничего не происходит. «Такая встреча точно привлечет внимание Чумного Доктора, а они даже ухом не ведут, — раздраженно фыркнул Разумовский, неторопливо поднимаясь по отполированной до блеска мраморной лестнице. — Самовлюбленные павлины… Мерзость…» Мимо то и дело проходили именитые гости, вынуждая Сергея растягивать губы в фальшиво-дружелюбной улыбке. Рядом проскользнул один из официантов в безупречно белой рубашке, и Разумовский не задумываясь забирает один из бокалов с подноса. Длинные бледные пальцы сжимаются на тонкой стеклянной ножке, поднося его ближе. Разумовский едва заметно принюхивается, смакуя насыщенный пряный аромат, а после аккуратно пригубливает напиток. Дорогое шампанское прокатывается по горлу, оставляя за собой приятное послевкусие, в котором переплетаются легкая горечь и сладкие фруктовые нотки. Прозрачное стекло приятно холодит пальцы, и Сергей зачарованно следит за игрой света в переливающейся внутри жидкости. Лениво скользнув безразличным взглядом по залу, Разумовский зацепился за одну из танцующих пар: слишком уж знакомая спина хоть и не в привычной куртке, а в достаточно неплохого качества пиджаке бросилась в глаза следом за алой шевелюрой партнёрши. " Очень уж вульгарно, на мой взгляд, — презрительно промелькнуло в мыслях Сергея, пальцы сдавили лакированные перила, едва не впиваясь короткими ногтями в дорогое дерево. — И кто она вообще? " В глубине души зашевелилось абсолютно несвойственное Разумовскому чувство. Хотелось подойти и скинуть руку мужчины с чужой талии, самому оказаться на её месте и никому не позволять касаться полицейского без его, Сергея, позволения. Хотелось провести ладонью по чужой щеке, увидеть редкую мягкую улыбку этого человека, предназначенную лишь ему одному, провести по плечам, чувствуя, как напрягаются сильные мышцы под руками, ощутить, как пальцы зарываются в короткие тёмные волосы… Разумовский замер, как громом поражённый, поймав себя на мысли, что любуется сильной фигурой мужчины. Гром, его зовут Игорь Гром — услужливо подсказывает память. Смартфон начинает навязчиво вибрировать, и Сергей, чертыхнувшись, вынимает его из кармана пиджака. — Сергей, напоминаю: вам нужно встретиться с хозяином мероприятия и сделать несколько фотографий. Для запуска версии приложения, это просто необходимо. Пиар-отдел очень на этом настаивал, — никогда ещё Разумовскому не был так противен голос голосового помощника, любимого дела всей его жизни. — Мерзость, — неслышно шипит Сергей вслед какой-то пожилой даме в пышном и явно дорогом платье, что поздоровалась с ним приторной улыбкой. За плечом неожиданно возникает Олег. Сергей вздрогнул от неожиданности. Волков подходит вплотную, забирая из тонких пальцев до сих пор наполненный бокал и отставляя его подальше. Дернувшись, юноша давится последним глотком золотистой жидкости. Разумовский закашливается, согнувшись пополам и ловя любопытные взгляды окружающих. Олега никто из них почему-то не замечает. Разумовский толкает Олега в какую-то подсобку. «Уходи», — шипит парень.- «Убирайся». До слуха долетает резкий звук пощечины, а после ладонь обжигает болью, Волков что-то говорит, сам Сергей тоже что-то ему отвечает. Дальше все как в тумане, но когда он приходит в себя, Олега уже нет рядом. Загнанный взгляд серых глаз заметался по помещению, выискивая знакомый силуэт и не находя. Парень почувствовал накатывающую панику, такое нередко случалось после визитов Волкова. Сергей никогда не обращал на это внимания, находя оправдание своему состоянию работой, бессонницей или чем-нибудь подобным. Сейчас же видимых причин для этого не было, и Разумовский впервые задался вопросом, что же является настоящей. — Мне надо выпить, — заключает он, направляясь к ровным рядам еще не открытых бутылок. Больше оттягивать ожидание встречи нельзя, работа есть работа. Алкоголь делает свое дело, хоть и не слишком удачно, по мнению Разумовского, ведь способность трезво мыслить его отнюдь не покидает. Сергей последний раз потерянно оглядывается и, тряхнув огненными волосами, прогоняя непрошенные мысли, направляется вниз в поисках Альберта Бехтиева, владельца злополучного заведения. Тот нашелся в вип-зоне, кто бы сомневался; Бехтиев вальяжно сидел на диване, потягивая коньяк и противно скалясь. Сергея ведет, хотя он, ему кажется, не слишком много выпил; рука сжимает пустую бутылку. Их разговор Сергей не назвал бы особо продуктивным, единственное, что он вынес из него — этот сноб его даже слушать не желает, и все слова о важности исторического здания благополучно прошли мимо его ушей. " Ничтожество, — мелькает в голове у юноши, когда он украдкой всматривается в лицо человека напротив. Разумовский мысленно кривится, замечая тонкие прозрачные трубки, тянущиеся от чужого носа, — Ты променял душу на шелест купюр… Ничтожество, такие как ты вредят нашему городу…» Мысленно он примеривает на Бехтиева самые гнусные ярлыки и оскорбления, но вслух молчит — здравый смысл подсказывает, что сейчас не время, что тот ещё получит по заслугам, но позже… позже… «А здравый ли это смысл? " — задаёт себе вопрос Разумовский, но не находит ответа. Резкий звон стекла заставляет отбросить размышления на потом. На стол перед ним падает чье-то тело, предупреждая, что все все-таки пошло по худшему из сценариев. Разумовский чувствует, как начинают дрожать руки, и сжимает кулаки с такой силой, что белеют костяшки пальцев, собираясь с силами. Услышав крики из зала, Сергей моментально вскочил с дивана быстрым шагом направился к двери, алкоголь выветрился в одно мгновение, уступая место нервному напряжению. Увиденное навсегда останется в памяти Разумовского: у подножья лестницы сбились «сливки петербуржского общества», а на верхней площадке толпятся люди, вооруженные кто чем. У многих из них на лицах были узнаваемые маски, отдаленные копии маски Чумного доктора. Они что-то кричали, но Сергей не мог разобрать что именно, в толпе у подножья тоже раздавались пропитанные ужасом вскрики. Но все мгновенно стихло, стоило Разумовскому, проскользнув в первые ряды, сделать шаг вперед. Шаг за шагом, он медленно поднимается все ближе к вооруженным людям, миролюбиво подняв руки перед собой. Но попытка переговоров проваливается, едва начавшись. Последнее, что четко отпечаталось в голове Разумовского — кто-то толкает его в грудь и опора под ногами пропадает.

***

Собираясь в казино «Золотой дракон», Игорь Гром знал, что ни чем хорошим это не закончится. Он знал, что идёт против начальства и жестоко поплатится за своё своеволие в случае неудачи. Игорь представлял себе все риски, и всё равно шёл. И сейчас, стоя среди дрожащих от страха богачей, он понимал, что всё это не зря. Гром почти с восторгом смотрит на Разумовского: парень оказался на деле намного смелее, чем с виду. Но чем выше ступень под ногами юноши, тем сильнее сжимает кулаки Игорь, ожидая удара. И дожидается, сердце пропускает удар, пока Гром наблюдает, как Разумовский падает с верхушки лестницы. С каждым ударом кажущегося таким хрупким тела о мрамор, Игорь все сильнее хочет разорвать всех присутствующих на куски. Ну почему никто не спешит помочь Сергею? Последней каплей становится миг, когда один из нападавших заносит над дезориентированным парнем что-то, отдаленно похожее на арматуру. Стакан бьет бандита в висок, сбивая с ног. " Думай, думай, думай», — все внимание в зале переключается на Игоря, но планов нет, зато есть цель: подобраться к потерявшему сознание Разумовскому и убрать от намечающейся бойни как можно дальше. Начинается драка: летят осколки стекла, смешиваясь с золотистым конфетти на полу, крики смешиваются в сплошной гул, от которого хочется заткнуть уши, то тут, то там мелькают алые разводы крови, оставаясь на мраморе, стенах, пиджаках… И среди этого хаоса лежит нетронутой фарфоровой куклой бледный Разумовский. Гром не нападает, лишь уклоняется от чужих ударов, подбираясь все ближе к Сергею. Он бы с удовольствием разбил в кровь лица паре человек, но отчего-то, он и сам не знает от чего, безопасность юного миллиардера вдруг оказалась для него в приоритете. Игорь убеждает себя, что со столь необычным желанием он разберется позже, оказавшись в своей пустой квартире. Он не успевает преодолеть последние метры, как вокруг всё стихает. Словно из-под воды Игорь слышит визг полицейских сирен. В здание врываются все новые и новые силуэты, и начинается полная суматоха. Подскочив к Сергею, Гром поднимает его и спешит к черному выходу. Дорогу преграждает Стрелков, натянувший привычную, но от этого не менее раздражающую, насквозь фальшивую улыбку. — Кого я вижу… Игорь Гром, какими судьбами? — тянет агент, и добавляет намного более серьезным тоном, косясь на остановившегося рядом Прокопенко, — Ты уволен. Гром не обращает на его слова никакого внимания, все его мысли занимает Разумовский: насколько серьезно он ранен? А что, если станет слишком поздно? Игорь не хочет, чтобы этот светлый парень погиб, а все-таки полет с такой высоты вряд ли закончится чем-то хорошим. — Пустите, ему нужна помощь, — Игорь расталкивает их плечом, продолжая путь. — Сейчас прибудет скорая… — начал было Прокопенко, но Гром уже скрылся из виду. — Игорек? Добравшись до больницы и передав Разумовского врачам, Игорь бессильно опустился на стул возле кабинета, пряча лицо в ладонях. Минуты тянулись бесконечно долго, и Грому начало казаться, что белые стены начали сводить с ума. Игорь не любил больницы и старался держаться от них подальше, что получалось не так успешно, как хотелось бы. Почти после каждого задания он оказывался на больничной койке: переломы, сотрясения, пулевые… И это только начало списка. Иногда Гром попадал сюда еще раньше, когда приходилось допрашивать раненых потерпевших или их родственников, такие визиты вытягивали из него все силы: и морально, и физически, заставляя напиваться до беспамятства после возвращения домой. Мужчина не раз задавался вопросом, сколько же боли и ужаса видели эти холодные голые стены… Хотелось как можно скорее покинуть это отталкивающее место, но Гром не двигался с места. Он знал, что не уснет, если не будет знать, что с Разумовским. Игорь глухо взвыл, прижав ладони ко рту. Почему его так зациклило на этом почти незнакомом человеке? Они и виделись то пару раз, в лучшем случае… В коридор вышел врач, осматривавший Сергея, и Гром подскочил со стула, в два шага оказываясь рядом. — Доктор, как он? — Игорь затаил дыхание в ожидании ответа. — Многочисленные ушибы, перелом руки, легкое сотрясение… — начал перечислять мужчина. — Слава Богу позвоночник цел. Думаю, через пару недель выпишем. — Спасибо вам, — Игорь развернулся, собираясь покинуть больницу. — Подождите, — голос врача догнал его уже у дверей, — Что ему сказать, когда он очнется? — То, что посчитаете нужным, — бросил Гром через плечо. — Позвольте узнать хотя бы ваше имя… — Гром. Игорь Гром. Дверь гулко захлопнулась за спиной майора.

***

Сергей очнулся спустя сутки. Сознание возвращается медленно, словно нехотя. Тело ноет, будто его катком переехало, а в ушах шумит. Разумовский почти незаметно морщится, чувствуя, как солнечные лучи вспыхивают через прикрытые веки. Парень, желая натянуть повыше край одеяла, пытается поднять руку, но та отзывается тупой тянущей болью. Тело будто свинцом налилось, абсолютно не подчиняясь владельцу. — Сергей, как вы себя чувствуете? — до слуха доносится незнакомый голос. Миллиардер слегка поворачивает голову на звук, приоткрывая один глаз и сразу же зажмуриваясь от резанувшего яркого солнца. Чуть погодя, он наконец привыкает и мутным взглядом скользит по белым стенам. — Где… где я? — с трудом спрашивает Разумовский, медленно возвращая способность мыслить и понимая, что помещение ему не знакомо. Вместо слов из горла вырывается лишь невнятный хрип. Но врач, Сергей понимает это по белому халату, понимает. — Вы в больнице. — Что произошло? — шепчет Разумовский пересохшими губами. Он не помнит из-за чего мог бы здесь оказаться. — С вами произошел несчастный случай. Мужчина, который вас сюда принес, сказал, что вы упали с лестницы… — Врач говорил не торопясь, давая пациенту время понять смысл сказанного. — Мужчина? — Да, его имя — Игорь Гром. Это вам о чем-нибудь говорит? — Д…да… — в голове заметно прояснилось. Память начала услужливо подкидывать обрывки воспоминаний о роковом вечере. Сергей вспомнил о своем незабываемом полете и последующих событиях: мгновение падения кажется бесконечным, очередной удар сопровождается характерным хрустом, и Сергей до крови кусает губы, чтобы не заорать от пронзительной боли, пронзившей руку. Сделав еще пару кувырков Разумовский кулем падает подле ног перепуганной толпы и с нарастающим ужасом наблюдая, как обидчик со своими соратниками спускаются следом. Оглушенный ударом, миллиардер может лишь беспомощно смотреть на занесенную над его головой балку. Смерть мимолетным движением подступает все ближе, Сергея пробирает дрожь, ожидая последней секунды. Перед глазами плывет, и парень чувствует, что начинает заваливаться набок. Последнее, что он помнит — резкий звон разбившегося стекла, а после Сергей проваливается во тьму. А еще Разумовский помнит теплые сильные руки, прижимающие его к сильной груди, и успокаивающий хриплый голос, который просил его потерпеть еще чуть-чуть, уверял, что все будет хорошо, и восхищался его мужеством во время той безрассудной выходки. Щеки заливает яркий румянец, и Разумовский поспешно опускает взгляд, прячась за длинной рыжей чёлкой. — Я зайду позже, — прерывает поток его мыслей голос врача. — Отдыхайте. Разумовский слабо улыбнулся, откидываясь на подушку и прикрывая глаза. Усталость накатывает волнами, погружая в сон. Сергей расслабляется, поддаваясь сонливости. К вечеру врач приходит снова, будит, рассказывает о состоянии Разумовского, меняя капельницу с обезболивающим, по просьбе парня рассказывает последние новости и, тепло прощаясь, выключает свет, покидая палату. Ночью у Сергея начинается жар. Он метается по постели, глухо всхлипывая от боли, тело бьёт крупной дрожью. Разумовский резко открывает глаза, тяжело дыша, затравленно оглядывает тёмную комнату, где единственным источником света является луна, заглядывающая через окно и озаряющая палату мягким серебристым светом. Его трясёт после приснившегося кошмара: он видел людей, множество знакомых и незнакомцев шли на него, всё теснее смыкая ряды, окружая. И всех их объединяло одно— они смотрели на Сергея пустыми блеклыми глазами, совершенно потусторонними и неживыми. " Это ты… Это всё ты. Ты виноват в нашей смерти… Заплати же за это собственной жизнью. Умри… Умри… Умри…» — срывалось с посиневших губ, сливаясь в единый ужасающий гул. А потом появляется он, Игорь Гром, озаряя ярким светом вязкий полумрак. Мертвецы скрючивались, пытаясь отползти подальше, и начинали тлеть, сопровождая всё душераздирающими криками, пробирающими до костей. Разумовский мёртвой хваткой сжимает пальцы на краю одеяла, всё ещё ощущая обволакивающий липкий страх. Дыхание вырывается из горла прерывистыми хрипами, эхом отражаясь от стен. На секунду парню кажется, будто в густых тенях угла он разглядел смутно знакомый силуэт. Сергей приподнимается на локтях и протягивает здоровую руку, неуверенно зовя: — Игорь? — но ответом служит лишь мёртвая глухая тишина. «Показалось», — с горечью понимает Разумовский, разочарованно выдыхая, и обессиленно падает на подушку. Лишь спустя пару часов жар слегка утихает, позволяя расслабить сведённые мышцы. Сергей позволяет мыслям неторопливо течь в одним им известном направлении. Только вот, они раз за разом возвращаются к майору полиции Игорю Грому. Он вспоминает каждую из их редких встреч, даже самые мимолётные взгляды, случайные прикосновения… И вдруг до боли захотелось увидеть его наяву, поймать усталый взгляд серо-голубых глаз, сжать чужую ладонь в своей и коснуться губами чужой кожи. Сергей задремал лишь с первыми лучами солнца, с мечтательной улыбкой на губах.

***

Игорю Грому не спится третьи сутки. Третьи сутки как жизнь пошла под откос. Он снова и снова прокручивает в голове события, перевернувшие всё с ног на голову. Первое же, что он узнал по приходу на работу — его все-таки уволили. Жизнь потеряла последнюю опору, державшую её в более-менее устойчивом положении. А предательство стажёра Димы Дубина выбило из привычного состояния окончательно. Да, он начал знакомство не с лучшей ноты, но он лишь хотел держать того подальше от серьёзных неприятностей… Он правда считал его своим напарником, хоть и продолжал отрицать это вслух, так почему же этот парень посчитал возможным предательство? Неужели оказался тряпкой? Нет, таких Игорь за версту чует и даже близко не подходит, тут что-то другое. Но что именно, Грому разбираться отнюдь не хочется, голова и так забита мыслями, требующими его внимания. Например, Разумовский… Мужчина чертыхается, понимая, что снова вернулся к началу. Третьи сутки у него начинаются и заканчиваются мыслями о нём. Игорь подходит к окну, завешенному материалами дела о Чумном Докторе. Гром обводит взглядом исписанные мелким почерком листы. Чутье подсказывает, что он упускает что-то важное, одну единственную деталь. Но какую именно Игорь понять не может; кажется, будто ответ лежит на поверхности, буквально под носом, но все время ускользает, стоит попытаться его нащупать. — Хотя какая теперь разница… Работы у меня больше нет, это меня теперь не касается… — горько усмехается мужчина вслух, запуская ладонь в спутанные волосы. Он знает, что не остановится, не бросит расследования до тех пор, пока не докопается до правды. В конце концов, он всегда игнорировал правила, сделает также и в этот раз. Один раз он все же навещает Разумовского в больнице, это случается на пятый день после инцидента. Накинув на плечи тонкую ткань медицинского халата, долгие несколько мгновений замирает перед дверью, давя в себе желание развернуться и уйти, так и не встретившись с ним. Набирает в грудь побольше воздуха и заходит, замечая, как заискрились глаза Сергея, когда тот его заметил, откладывая на тумбочку смартфон. Никто не спешит начинать разговор первым, но тишина не кажется давящей, напротив ощущается чем-то естественным и уютным, правильным. Разумовский сидит на больничной койке, потупив взгляд, и мягко улыбается, едва приподняв уголки губ. Он безумно рад видеть Грома, но молчит, боясь сказать что-нибудь несуразное и все испортить. Игорь же не знает с чего начать, не знает даже зачем пришел. Удостовериться, что Сергей жив? Так, это и так было ясно. Просто увидеть? А какое он собственно имеет на это право? Они абсолютно чужие люди, их ничто не связывает, кроме дела о Чумном Докторе. По мнению Игоря, это слишком слабый аргумент. — Здравствуйте, — робко выдыхает Сергей первым, пряча легкий румянец за упавшими на лицо прядями потускневших рыжих волос. Формальное обращение режет слух в данной обстановке, но Разумовский не позволяет себе излишней фамильярности, настороженно следя за чужой реакцией. Игорь, не скрывая, морщится и предлагает: — Давай на «ты». Как самочувствие? — миллиардер нервно смеется в ответ, показывая на загипсованную руку, и Гром понимающе кивает, в глубине глаз вспыхивают искорки веселья. — Ты это… хорошо выступил… тогда в казино. По-мужски… Игорь с трудом подбирает слова, протягивая Разумовскому руку. Тот без раздумий отвечает на рукопожатие, поднимая здоровую руку. В момент, когда узкая ладонь касается его кожи, Игоря будто пронзает током, он сжимает чужую руку непозволительно долго, ощущая под пальцами бархатистую кожу. Ладонь Сергея прохладная и приятная на ощупь, а еще болезненно хрупкая, по сравнению с его собственной. Кажется, будто сожми чуть сильнее — переломишь. Игорь неожиданно ловит себя на мысли, что хочет, чтобы это мгновение продолжалось вечно. Но Разумовский смотрит на него с нескрываемым удивлением от затянувшегося рукопожатия, и Игорь отдергивает руку первым. Сергей снова мягко улыбается мужчине и приглашающе хлопает по одеялу рядом с собой. Гром мнется пару секунд и кивает, подходя ближе. Сначала разговор не клеится, но с каждой новой осторожной и взвешенной репликой оба начинают чувствовать себя все свободнее. Они так увлекаются беседой, делясь своими мнениями на самые разные темы, что замолкают, лишь когда медсестра сообщает Игорю, что время посещения пациента подошло к концу. — А ты еще придешь? — совсем наивно и по-детски спрашивает Сергей на прощание, глядя на Игоря почти умоляющим взглядом. Гром тепло усмехается, запуская пальцы в длинные пряди и слегка взъерошивая, а после кивает. Но больше он не появляется, а Сергей продолжает ждать. « Вот сегодня, сегодня он точно придет», — уверяет он себя каждое утро, чтобы на следующий день повторить снова. Он ждет до самого дня выписки, но так и не дожидается. Разумовский не может, понять в чем причина, но чувствует, что все дело в нем. С каждым днем он все незаметнее и бледнее, словно становится собственной тенью. Душевные терзания вытягивают из него все силы, оставляя лишь опустевшую выцветшую оболочку.

***

Но кое-что не давало покоя и Грому, и Разумовскому: за ту неделю, что последний провел в больнице, Чумной Доктор не был ни разу замечен, будто испарился. Разумовский не зря считался гением, он понимал, что подобное едва ли может быть совпадением. Да, он знал, что Олег является Доктором, но почему тогда Волков не продолжил свои деяния, когда Сергей потерял последнюю возможность хоть как-то ему помешать? И почему ни разу не навестил в больнице? Но больше всего юношу пугало то, что он не вспоминал про друга эти семь дней, будто того не существовало. Разумовский не хотел верить в получившуюся картину, но опровергнуть ее было нечем. Оставалась последняя надежда — поговорить с самим Волковым, надеясь, что тот успокоит и развеет все страхи. Стоило только подумать, как Олег возник за его спиной. " Словно из ниоткуда, — отметил рассеянно парень, укрепляясь в своих подозрениях. — Спрошу о чем-нибудь нейтральном…» — Олег, это правда ты? — вопрос срывается с языка раньше, чем Разумовский успевает это осознать. Наверное, его вела интуиция, ведь он, сам того не зная, попал прямо в цель. — Надо же, Тряпка начал о чём-то догадываться… — Разумовский вздрогнул, услышав полный яда голос, совсем не похожий на голос друга. — Олег? — Глаза Сергея распахиваются от страха, когда Волков делает шаг к нему. Чужое лицо искажает гримаса неестественно широкой улыбки. — Ты прав, я не Олег, и никогда им не был. Я намного лучше… Я всегда был рядом, заботился, оберегал, а ты предал меня. Стоило только появиться этому Олегу, — буквально выплевывает чужое имя собеседник. — и ты забыл обо мне. Твой Волков мертв, и уже долгое время. — Нет… ты лжешь! — юношу начинает трясти. В памяти всплывают самые худшие его воспоминания: сгоревшие ребята на том берегу в далеком детстве и прочие подобные инциденты… Разумовский начинает задыхаться, вспомнив, как держал в руках сообщение о чужой смерти. Роковое «погиб» ясно встало перед глазами. Так значит никакого Олега все это время не было… Значит, все эти ужасные преступления совершал… он? В глазах Разумовского стояли слезы. — О, я вижу, что ты наконец догадался, — усмешка в чужом голосе резанула слух, будто ножом. — Да, все это время это был я. Ты может и забыл обо мне, а вот я о тебе нет. Я всегда был рядом, а ты предпочитал общество этого слабака, Олега… — Он не слабак! — Молчать! Но он погиб и я смог занять его место. Бедный Сережа, ты так хотел забыть о боли от его потери, что даже не сопротивлялся…- Разумовский, позабыв как дышать от страха, наблюдал, как черты друга плавно превращались в его собственные. Секунда, и перед миллиардером предстала его точная копия, облаченная в костюм Чумного Доктора. Его отличали лишь глаза; яркие, будто полыхающие огнем самого ада, они пугающе выделяясь на бледном лице. — Я — это ты. Я делал лишь то, чего ты желал. я делал все, чтобы ты не замарал свои руки, Тряпка… — Не называй меня так! — Я еще не закончил! Я делал то, о чем ты мог лишь мечтать. Чем ты теперь недоволен? — Ты превратил меня в убийцу, я никому не желал смерти… Уходи! Убирайся! — сжав дрожащие руки в кулак, кричит Сергей и бьет в стекло ближайшего автомата. Боль отрезвляет, стекая тонкими алыми струйками с саднящих пальцев, капая на пол. Разумовский оседает следом, не отводя взгляда от возвышающейся над ним фигурой. — Не лги самому себе. — Прочь! — рука нашаривает крупный острый осколок и рывком подносит к тонкой шее. — Прочь или я прикончу нас обоих. Не станет меня — исчезнешь и ты! — Что ж, в этот раз я уйду, но ты не сможешь бегать от меня вечно. Однажды ты устанешь, и я вернусь, чтобы закончить начатое, — мрачно обещает копия на прощание, и Сергей остается в одиночестве. Юноша поднимает голову, сжимает тонкими пальцами виски, до боли оттягивая рыжие пряди. В голове никак не укладывается произошедшее, но осознание бьёт, словно хлыст по хрупкой спине: он убийца. Он монстр. Из горла вырывается жалобный скулёж, перемешиваясь с тихими всхлипами. А самое страшное — он псих. Сюжет прямо как в дешёвом фильме, Сергей бы оценил, окажись на его месте кто-нибудь ещё, оставшись простым зрителем. Было бы даже смешно, если бы не так страшно. Кабинет выглядит так, будто по нему прошелся ураган: пол усеян осколками, отражающими алый свет огромного экрана; свет потух, оставляя единственным ярким пятном, огни огромного города за панорамным окном. Разумовскому мерещится, что тени в углу делают шаг навстречу. Сергей вскакивает, не обращая внимания на впившиеся в кожу кусочки стекла, и пулей вылетает за дверь, желая лишь одного — оказаться как можно дальше от собственной башни. Ему неважно куда идти, лишь бы не на минуту не задерживаться в знакомых стенах. Оказавшись на улице, он безуспешно пытается унять крупную дрожь, обнимая себя за плечи, и, не оглядываясь, уходит прочь. Игорь приходит примерно к тем же выводам одновременно с Сергеем. Ему хватает меньше суток, чтобы найти подтверждения, рисунки из детских тетрадей в детдоме, копию контракта и многое другое. Гром спешит в башню «Вместе», чтобы задержать предполагаемого убийцу, а в глубине души молится, чтобы он был не прав. Не верит, что этот человек способен на такие зверства. Не хочет верить. Тогда, в больнице, он увидел Разумовского с другой стороны, доступной очень и очень немногим, может даже, только ему одному. Увлечённый своим делом, начитанный и умный собеседник в миллиардере соседствовал с пугливым, зажатым пареньком с яркими, напоминающими океанскую глубину, удивительно синими глазами. Грому хотелось снова хоть на мгновение прикоснуться к нему, провести ладонью по волосам, увидеть чужую улыбку, адресованную лишь ему одному… И ошибиться, ведь он не сможет отправить его в тюрьму. В офисе Разумовского тихо и темно. Гром останавливается на пороге, прижавшись спиной к стеклянным дверям, и цепким взглядом скользит по кабинету. Беспорядок, отнюдь не свойственный Сергею, как мог судить Игорь по предыдущему визиту, настораживает, заставляет подобраться, как гончая перед прыжком. Но следов борьбы или крови он не находит, это говорит, что миллиардер покинул здание самостоятельно и, вероятно, по собственной воле. Мужчина считает, что обязан найти его раньше, чем тот влипнет в неприятности или, если он правда Чумной Доктор, сотворит что-нибудь непоправимое. Обыскивая окрестности, он находит Разумовского спустя пару часов. Сергей сидит, забившись в тёмный угол одного из многочисленных петербуржских переулков, притянув колени к груди и уткнувшись в них лицом. Гром шаг за шагом подходит ближе, осторожно протягивая руку и приподнимая голову юноши за подбородок. В тусклом свете ближайшего фонаря, он кажется восковой куклой: глаза мутные и покрасневшие, на щеках ещё непросохшие дорожки слез, а губы искусаны в кровь. Сергей смотрит на него пустым взглядом, будто не узнаёт. Но когда Игорь мягко тянет его вверх, не сопротивляясь, поднимается, несколько раз моргает, будто отгоняя наваждение, и шепчет: — Игорь? Я так рад тебя видеть… — Разумовский прижимается к чужой груди, чувствуя, как смыкается на спине тёплое кольцо сильных рук. — Мне… нужно тебе кое-что рассказать… — Боже, да ты совсем продрог, — Игорь чувствует, как дрожат чужие плечи, и только сейчас замечает, что на Разумовском лишь тонкая футболка, не спасающая от промозглого осеннего ветра. Гром решает отложить свой допрос на более подходящее время, ведь, кем бы не был Сергей, сейчас ему необходима помощь. Мужчина сбрасывает свою кожаную куртку, натягивая её на хрупкую фигурку. — Идём, провожу тебя обратно. — Нет! Нет, пожалуйста, только не в офис… Умоляю, — Разумовский вцепляется в чужие плечи мёртвой хваткой. — Ладно, не хочешь — не надо… Может тогда ко мне? — предлагает неуверенно Гром и получает в ответ едва заметный кивок. Юноша стыдливо прячет глаза, утыкаясь взглядом в асфальт, и сильнее кутается в слишком большую для него куртку. Путь до квартиры они проделывают в молчании, но не размыкая тесно переплетенных пальцев. Сергею они кажутся последней нитью, связующей его с окружающим миром, ведь если бы не жар чужой ладони, он давно бы остановился, оставаясь один на один со своей внутренней тьмой. Когда Игорь поворачивает в замке ключ, распахивая массивную дверь, Разумовский первым проскальзывает внутрь. Тепло помещения резко контрастирует с ночной прохладой улицы. — Ну, тут я и живу. Не дворец, конечно… — Сергей тихо шмыгает носом, и Гром резко меняет тему. — Быстро в душ, заболеешь же. И да, не обращай внимания на дверь… Ко мне редко кто заходит, вот и не доходили никак руки. Я буду на кухне. Он скрывается за стеной, предварительно впихнув в руки застывшего парня стопку одежды, вытащенной между делом из шкафа. Разумовский следует данному ему совету, ведь через некоторое время до Грома доносится приглушенный плеск воды. Игорь, вернувшись в гостиную с кружкой чая через пятнадцать минут, застает юношу перед окном, завешенным материалами дела. Одежда Игоря висит на нем мешком, но отчего-то он от этого выглядит так правильно, так по-домашнему, что Гром, невольно залюбовавшись этой картиной, останавливается в проходе. Тонкие пальцы Разумовского проводят по некоторым листкам, не срывая, а лишь поглаживая. — Игорь, я должен признаться, — твердо начинает Сергей, все также отвернувшись к окну. — Я… это я был… — Я знаю, — мягко перебивает его Игорь, оставляя чашку на журнальном столике и подходя ближе. — Знаю, но не верю, что ты это делал по своей воле. Расскажи мне всю правду… Я хочу помочь. — Хорошо, я все расскажу, — Разумовский чувствует, как сильные ладони ложатся на его поникшие плечи, мягко поглаживая, а затылок опаляет горячим дыханием. Его утягивают в сторону широкого дивана. — Держи, — Игорь протягивает ему потрепанный клетчатый плед, — а то, замерзнешь. А потом его лицо принимает серьезное выражение, когда миллиардер начинает рассказ. Он рассказывает все, лишь иногда прерываясь, чтобы перевести дыхание или совладать с накатывающими эмоциями. Грому кажется, что это больше напоминает исповедь, с каждой новой услышанной деталью, он придвигается ближе, под конец оказываясь почти вплотную к замолкнувшему Разумовскому. Игорь аккуратно, почти нежно, берет ладони юноши в свои, поглаживая запястья большими пальцами, даря свою поддержку, ловит взгляд синих глаз, в уголках которых вновь начинают собираться слезы. — Тебе многое пришлось пережить, и далеко не каждый смог бы с таким справиться. Ты очень сильный человек, даже признаться не побоялся… Но теперь ты не будешь один, я ни за что от тебя не отвернусь, ты можешь прийти ко мне в любое время… — Ты не собираешься меня арестовать? — интересуется Сергей, словно загипнотизированный глядя за движениями чужих рук. — Не собираюсь, — легко соглашается Игорь. — Ты хороший человек, я это вижу. Ты не заслуживаешь еще больших мучений. Мы сможем все скрыть, обещаю. — Это неправильно! — Плевать! Я не хочу тебя потерять. Позволь мне помочь тебе… Вместо ответа Сергей поднимает на него благодарный взгляд и прижимается к груди Грома, мгновенно проваливаясь в сон. Пережитые события измотали его, забрав последние силы. Уже сквозь дрему он чувствует как ладонь Игоря перебирает и поглаживает его растрепанные медные пряди. Едва дыхание юноши становится глубже, Гром пытается отстраниться, оставляя спящего Сергея на диване, поправляет плед и подкладывает ему под голову подушку, но едва думает о том, чтобы покинуть комнату и делает первый шаг, как в его рукав вцепляются, не позволяя. — Не уходи, — сонно шепчет Разумовский, не открывая глаз. — пожалуйста. — Не уйду, — обещает Гром, опускаясь на пол возле дивана и укладывая гудящую голову на край.

***

Сергей уходит, едва рассвело. Просто выскальзывает из квартиры, будто пойманный на чем-то постыдном. Единственное, что он себе позволяет, на прощание потрепать темные волосы. Неделю он не выходит из офиса. Его преследуют кошмары, но Разумовский предпочитает не обращать внимание на собственное состояние, погружается с головой в работу, надеясь забыться хоть ненадолго. Он топит боль в бокалах дорогого алкоголя, и не вспоминает о Громе. Заставляет себя не вспоминать. Боится, что ему почудилась нежность в чужом взгляде, что, доверившись, вновь останется один. Но на глаза то и дело попадается футболка Игоря, которую он не может заставить себя вернуть. За три дня она превращается в его любимую. Парень носит потертую вещь почти все время, утыкаясь носом в растянутый ворот и вдыхая почти исчезнувший запах, запах Игоря Грома. От тоски хочется выть, а еще невыносимо хочется увидеть Грома еще хоть раз. Сергей появляется на пороге квартиры спустя ровно неделю. Снова в одной рубашке стоит под проливным дождем и смотрит, как побитый щенок на протянутую руку. Игорь чертыхается, затаскивая его в квартиру и принюхивается. от Разумовского пахнет дорогим парфюмом и алкоголем, но стоит он достаточно твердо. — Игорь, — пьяно тянет Разумовский, подходя ближе и закидывая руки тому на шею. — Я так скучал… — Что ты делаешь? — замерев от неожиданности, спрашивает Гром. Сергей вместо ответа ведет носом по его шее. С юноши ручьем стекает вода, но ни один не обращает на это внимания. Игорь не выдерживает первым: целует резко, даже грубо, опуская руки на чужую талию, чувствует, как скользят узкие ладони по собственным плечам. Разумовский отвечает сразу же, дразнит, отстраняясь, и рвано дышит. — Ты пьян. — хочет образумить его Игорь — Мы должны остановиться. Ты будешь об этом жалеть! — Нет. Не буду, — на удивление серьезно отвечает Сергей и тянется за новым поцелуем. Сильные руки подхватывают его, а спустя несколько секунд бережно опускают на диван. Сергею кажется, будто во всем мире остались лишь они вдвоем. Засыпая, Разумовский чувствует, как его прижимают ближе давно ставшие родными знакомые руки. Он улыбается, опуская голову на плечо Игоря и шепчет: — Только не уходи… — Не уйду, обещаю…