олени в рецепте

♫ poets of the fall - someone special

Хань – как кошка, что об ноги трётся. С одной стороны, тепло и мягко. А с другой - утомляет. Даже Исин уже пытается донести до Лухана, что Чонин чихать не перестанет, если постоянно ворковать вокруг него. Но Хань разве будет кого-то слушать? Тем более, роль курицы-наседки кажется ему самой верной. Чонин кутается в белый свитер крупной вязки и красный шарф, стащенный у Исина. А полосатые согревающие носки еще с утра напялил ему на ноги Лухан. За дверью ванной комнаты парень тут же попадает в объятия Лухана. Конечно, это все очень здорово, и «для хорошего настроения нужно восемь объятий в день», но не каждую же минуту. Не постоянно. Чонин думает, что скоро ему будет чудиться Лухан в каждом окружающем человеке. Не зря же с утра, запивая водой горсть гадостных таблеток, он шарахнулся от сонного и шаркающего тапочками Сехуна. Уж больно эти два засранца похожи. Чонин снова несколько раз подряд чихает и пытается спрятаться от объятий Ханя в очередной комнате. Но не совсем удачно. Чанёль тут же говорит «О, зараза пришла», вскакивая с места и откладывая очки и какую-то книгу в сторону. И, черт подери, лезет обнимать больного. Бэкхён тоже отвлекается от ноутбука и с улыбкой предлагает Чонину поиграть в какие-нибудь гонки. Или посмотреть какой-нибудь фильм, «знаешь, комедии помогают…» Чонин беззлобно шипит под нос гадости и вываливается из комнаты. Но и тут его не оставляют в покое. Или просто такова его судьба – сталкиваться нос к носу с самыми заботливыми парнями на свете. Чонин думает, что ему стоит обмотаться в сотню одеял, напихать под них какие-нибудь шипы и еще для верности прикрепить альбомный лист, и написать на нём что-то вроде: «я болею, ПРОСТО НЕ ЛЕЗЬТЕ». Наверное, ему бы приходилось довольно туго. И, скорее всего, он бы застревал в дверях. Исин напоминает выпить чаю с имбирём и ласково подталкивает Чонина на кухню. Вручает тому термо-кружку с проявляющимся рисунком котёнка и усаживает поближе к батарее. И, напевая что-то под нос, выходит из кухни, сталкиваясь за дверью с притихшим Лу. Чонин греет пальцы о бока кружки и бросает взгляд в окно, легонько отодвигая раскрашенные разноцветными полосками шторы. Почти ночь, а дождь только расходится сильнее, вдавливая лужи в асфальт. Город красив сейчас. Но так кажется только из довольно теплого помещения кухни; если бы Чонин сейчас был там, на улице, ему было бы до дрожи неуютно. Холодно и промозгло. И, наверное, ему бы даже взгрустнулось. Чонин невольно ёжится и пугается, когда на его плечи опускаются тёплые ладони. - Хён, – устало прикрывая глаза и отворачиваясь от окна, шепчет Чонин. - Мне просто хочется обнять своего сопливого парня, – тихо говорит Хань и мягко целует брюнета в обе щёки. Чонин обмякает, улыбается слегка на поправляемый шарф. Лухан шуршит ножками стула с мягкой сиденкой и устраивается за спиной младшего, ладонями образуя кольцо на линии пупка под белым свитером. Ему везет, что руки теплые. Если бы сейчас живот брюнета обдало холодом – одним мёртвым оленем на Земле стало бы больше. Лухан что-то мурлычет под нос – Чонину кажется, что это похоже на припев их песни peter pan – и так по-глупому прикасается губами к темному затылку. А потом тихонько вздыхает и обнимает чуть крепче. А Чонину уже не хочется возмущаться, ему тепло и уютно. То, что и нужно для выздоровления. Чонин делает новый глоток чая и почему-то представляет себя маленьким котёнком в объятиях доброй мамы-кошки. «А Лу можно с успехом надевать костюм кота в Хэллоуин». Лухан стягивает с вазочки на столе увесистую шоколадную конфету, предлагает Чонину, тот отказывается. - Ладно, – пожимает плечами Хань и перед тем, как вернуть левую руку на законное место на животе младшего, запихивает себе в рот конфету, предпочитая не шумно жевать, а ждать, когда та сама растает и оставит на языке вкус вареной сгущенки. - Зебрам не везёт, – неожиданно говорит Лухан, упираясь кончиком носа в плечо Чонина. - Что? - Зебрам не везёт, они не могут обниматься, – тихонько хихикает Хань. Чонин фыркает и чуть поворачивает голову: - Я удивлен, что олени могут обниматься. Лухан выпячивает нижнюю губу и прищуривается: - Тебе так нравится обижать своего хёна? Чонин кивает и заходится недолгим хриплым смехом над обиженным выражением лица старшего. - Ладно, извини. Извини-и, – тянет брюнет, поворачивая лицо ещё больше вбок и легко целуя парня в макушку. - Я подумаю, – бурчит Лухан. - Зато белые медведи могут обниматься, порадуйся за них. - И кролики, – оживает Хань. - И коалы. - И обезьянки, – хихикая, тянет Хань. - А слоны не могут. - Ты специально, да? – ворчливо спрашивает Лухан, отодвигаясь от плеча брюнета и заглядывая тому в искрящиеся смехом глаза. Чонин кивает и улыбается чуточку, а потом подается вперед и целует Ханя. Всё же, даже если он и заболеет тоже, не страшно, это привычно, ведь Лу часто простужается. А Ханю кажется, что у Чонина температура снова повысилась, так как его язык слишком горячий. Да и губы, к слову, тоже. Смущение и нежность момента нарушает Минсок, бесцеремонно вваливаясь в тёплые квадратные метры кухни. - О, Кай, у тебя олени в рецепте? Я думал, таблетки да сиропы какие-нибудь, – с улыбкой тянет Минсок, стараясь не смотреть в такие грозные сейчас глаза Лухана. Эти молнии до него и без того долетают. Зато Чонин успевает немного перевести дух и пошмыгать носом. Минсок в процессе поиска в холодильнике «чего-то особенного» успевает посетовать о состоянии «Каюшки» и ласково потрепать его по чёлке. - Иди уже отсюда, – бурчит Лухан. Минсок и правда уходит, звонко смеясь на попытку Ханя ускорить его продвижение к двери слабым пинком, который не достигает цели в свободных серых шортах. А Чонин отставляет опустевшую кружку на край стола и подхватывает пальцами рукава свитера. Все-таки, может, поцелуи в щёки и лоб по утрам немного сбивают температуру. А Хань – как кошка, что сворачивается плюшевым клубочком на коленях, создает тот самый уют и тёплую атмосферу, в которой больной скорее идёт на поправку. - Скажи: А-а. Чонин непонимающе хлопает ресницами, но подчиняется. Хань тут же запихивает тому в раскрытый рот липкую ликёрную конфету и настырно заставляет сделать глоток уже чуть остывшего чая из новой кружки. Чонин с наигранно недовольным выражением лица медленно жуёт сладость, но от тёплой улыбки Лухана и сам чуть улыбается. Ну, ничего. Вот заболеет Хань – и Чонин ему всё припомнит. Обязательно.