кажется

нет, это все, конечно, глупо и совершенно научно необоснованно. даже самому заторможенному в развитии и поэтому подверженному постоянным нападкам со стороны не блещущих умом сверстников ребенку это понятно. понимала даже пятнистая, с грязноватыми слипшимися между собой клоками шерсти, собака, встретившая вчера его на улице во время одной из чрезвычайно редких прогулок в круглосуточный магазин за тем самым горьким пивом, от которого слипается глотка и становится так тоскливо, что хочется подвывать серым волком в лесу. но в любом случае это была ложь. человек не может слиться по водосточным трубам вместе с грязной дождевой водой, в которой, он был уверен, наверняка уже завелись мерзкие извивающиеся черви — страх далёкого детства. однако почему-то Молниеносный хотел в это верить, цепляясь за безумную идею, как умирающий человек цепляется за последний шанс остаться подольше в мире, ставшем ему временным домом на не очень большой промежуток. истина признаваться совершенно не хотела. все началось, наверное, совсем недавно, в тот самый момент, когда парень всего лишь пожаловался врачу на плохой аппетит и головные боли, донимавшие его время от времени, а взамен получил гору непонятных листиков, исчерченных нелепым почерком, который Молниеносный никогда не понимал. из нескончаемого водоворота замысловатых фраз удалось вырваться одному единственному слову, ставшему в будущем самым страшным его кошмаром. юноша не захотел прислушаться к советам и рекомендациям доктора. это ведь сущий пустяк, несерьёзная болезнь. пройдет скоро обязательно. Молниеносный обещал себе, что больше не будет думать о диагнозе, ровным счётом никак не изменившим его жизнь. депрессия не меняет судьбы. они познакомились на второсортной вечеринке в доме какого-то там популярного в школе парня, но это недостоверная информация, имя которого вряд-ли вообще кто-то знает, кроме его друзей и, но это не точно, его самого. среди этой до неприличия дешёвой обстановки Молниеносный и увидел Эдгара в первый раз. когда их взгляды пересеклись, он чуть ли не подавился отвратительным на вкус коньяком, во всяком случае тут это называли так, который напоминал спирт с чаем. в его глазах было столько неподдельной детской искренности и невинности, что парню даже показалось, что спирт действует сильнее, чем он ожидал. но потом Эдгар подошел поближе и ясно дал понять, что он — вовсе не какая-нибудь там фантазия глупого школьника, подавившегося дешёвым бухлом. кто позволяет таким неиспорченным людям посещать такие ужасные места? Молниеносный размышлял над этим важным вопросом весь вечер, аккуратно зажав в кулаке маленькую бумажку с небрежно написанными на ней цифрами. — я буду любить тебя вечно, — эта фраза навечно въелась в подкорку больного мозга, задевая жизненно важные нервы. он понимал, что это глупости, так говорят только малолетние сопливые дети, когда клянутся своим так называемым, если в их возрасте вообще позволительно это так называть, вторым половинкам в своей любви. все же понимают, что через пару дней они расстанутся. ничего не вечно, любовь тем более всего лишь мимолётная химическая реакция, вызванная потребностью организма размножаться, хотя куда уж в этом случае. Молниеносный все понимал. однако в тот вечер он не смог остановить глупую, расползающуюся по всему лицу, счастливую улыбку. клон улыбался. улыбался так искренне, от чистого сердца, крепко прижимая своего парня к себе и шепча на ухо нелепые, несуразные обещания. Молниеносный вскинул глаза вверх, на жирные свинцовые облака, темной тучей уродливо нависшие над печальным городом. угрюмые многоэтажки, казалось, стали ещё более серыми, нагнетали панический страх, который бился в груди огненным шаром, пытаясь вырваться из своей клетки наружу, попутно разорвав лёгкое. по маленькой комнате носился теплый сквозняк, незваный гость, пришедший из полуоткрытой форточки. на подоконнике зашевелилось что-то мягкое, теплое и, главное, живое. юноша даже удивился тому, как кошка вообще не задохнулась в этом невыносимом смраде, который печальной непробиваемой глыбой привалил к окну. почему она не задохнулась, сворачиваясь пушистым клубочком, в то время как Молниеносный от недостатка воздуха в лёгких уже лез на стену? Эдгара все не было. клон даже не понял, как он умудрился пропустить тот промежуток жизни, когда он внезапно пропал и вернулся только день спустя, совершенно пьяный и с засосами на тонкой шее, оставленными чужими, не его губами, ранившими как самая острая бритва, которая стоит в шкафу на третьей полке сверху, рядом с пеной для бритья. Эдгар, разумеется, извинялся. долго и трепетно. чуть ли не валяясь на коленях. Молниеносный простил его, осознавая, что повел себя как настоящая тряпка. такое ведь не прощают. он поверил, надеясь, что это было секундное помутнение разума, вызванное той самой огромной злокачественной опухолью, которая висела между ними уже достаточно долго, чтобы задействовать соседние органы и начать делиться. Молниеносный, кажется, любил Эдгара. а Эдгар любил шумные тусовки, отдающие вкусом самодельных алкогольных коктейлей и запахом грязного, совершенно аморального секса на первой встрече. у юноши не было ничего святого, клон понял это уже после того, как он снова вернулся лишь под утро с безумно счастливой улыбкой на губах. Молниеносный думал об этом, когда говорил слова, означающие полное прощение, хотя больше и не доверял ему. думал об этом во все последующие разы. что вообще называют любовью? односторонние страдания. в один момент Эдгар вроде бы раскаился, и клон практически успокоился, слепо надеясь на то, что все ужасное позади, беда миновала их отношения словно гигантская грозовая туча прошла над городом, не рассыпавшись ливневым дождем, медленно проплыв дальше, принося хаос в другие города. Эдгар сидел дома, задумчиво смотря в окно, когда Молниеносный звал его, он не реагировал, тупо смотря на своего бойфренда, как корова смотрит на проходящих мимо незнакомых людей, противно жуя жвачку. клону казалось, что жизнь поставила Эдгара в тупик, словно он должен был принять какое-то жизненно важное решение или смириться со смертью всех дорогих людей на белом свете. но что именно это было, он не знал, а тот не стремился делиться. если именно это называют счастьем, то есть претензии к людям, давшим название этому чувству. очевидно дурацкое слово. Молниеносный искал ответы. не то, чтобы они прямо так сильно были ему нужны, но хотелось успокоить свое растревоженное сознание, которое вопило в голос, будто улей разозленных пчел, охраняющих свой мед. он же охранял нечто более сокровенное. вскоре парень пожалел об этом. душа разорвалась в клочья, а в колени вонзились сотни маленьких осколков специально разбитого зеркало, боль немного отрезвляла. конечно, это наверное один из друзей Эдгара забыл незначительную бумажку из клиники под постаревшим ковром, который никогда никто не выбивал. ковер в последствии разлетелся по комнате в качестве разноцветных ниточек, треснувших посередине, когда Молниеносный узнал, что это за бумажка. из них можно было бы плести фенечки. разумеется, Эдгар так и сказал. справка о каком-то дурацком венерическом заболевание принадлежала одной из его легкомысленных подруг, которые дают всем, во всех позах и в любое время. во время объяснения глаза бегали повсюду, ища, наверное, вешалку, на которую Молниеносный уже давно повесил бы себя. — господи, да ты же сам только что охарактеризовал себя, — кричал какой-то знакомый голос в голове, требуя, чтобы его мысль, была озвучена вслух, но клон закусил губу до отвратительного металлического привкуса, не давая своим демонам вырваться наружу и вцепиться в возлюбленного. а стоило бы. это было никакое не раскаяние. просто в это время Эдгар был занят устранением последствий своих заблуждений. однако он вовсе не учился на ошибках. с горем пополам вылечившись, юноша вновь отправился в сумбурные заведения, носящие гордые неоновые вывески и служащие домом для всех бездомных, глупых и желающих. Молниеносный же понял, что не может бороться и с ним, и с собой. слишком много сил ушло бы на искоренение чужих пороков, которые к нему совсем никак не относились. у него можно было спросить о тех вещах, о которых парень не знал и даже не желал узнавать на собственном опыте. слушать чужие рассказы, да, это все могут, но сунуться самому казалось схоже с прыжком с двадцати метров в воду без парашюта. Эдгар прыгал много раз и оставался здоровым. во всяком случае физически. Молниеносный не знал, что твориться у него в глубинах души, возможно что-то грызло парня изнутри подобно тому, как маленький червячок точет гигантское, крепкое и могучее дерево, которое несмотря на всю его мощь упало бы через несколько веков. даже самых сильных можно победить изнутри, пускай это и чистой воды коварство. Молниеносный просил, и он рассказывал. рассказывал с удовольствием, мысленно торжествуя, что бойфренд интересуется его грязной жизнью. почему он до сих пор не бросил Эдгара тонуть в испражнениях его когда-то бывшей чистой натуры? почему это не казалось ему чем-то диковинным? оригинал не задавался такими вопросами, думая, что это что-то собой разумеющееся. ведь так все делают. абсолютно. он рассказывал. обо всех обыденных делах, но молчал об очевидном, слепо полагая, что его парень ничего до сих пор не заметил. чтобы встречаться с Эдгаром и быть счастливым, необходимо быть слепым, а лучше ещё и глухим. чтобы оставался только язык, который будет говорить, что любит его. чтобы глаза не видели самодовольной улыбки, последовавшей за этой фразой. а можно, конечно, быть как Молниеносный, абсолютно несчастным, но безумно привязанным, не представляющим свою жизнь без его участия. можно быть как Молниеносный, иметь зрение и слух, все замечать, все слышать, но не иметь языка, чтобы уж наверняка не сказать Эдгару, какая же он дрянь. можно быть как Молниеносный и закончить свою никчемную жизнь на перилах какого-нибудь богом забытого моста, под отстойный шансон, доносящийся со стороны дерьмового клуба, где размножаются такие, как Эдгар. это личный выбор каждого. оригинал рассказывал о разнообразии вкусных и необычных напитков, которые мешал симпатичный бармен, один из тех, на кого западают почти все крутые девчонки в клубах. Эдгар прикрывал рот рукой и хихикал, повторяя, что он ему не нравится, как остальным, потому что он не такой как все. круче. ещё он рассказывал, как его тупые друзья, играя в бутылочку, засосались друг с другом, после чего стали встречаться, крича на каждом углу какие они счастливые. о том, как его подруга поскользнулась на шкурке банана, который бог знает каким образом появился на грязном полу, который нанятая уборщица никогда не моет. Эдгар говорил о красивых танцах под классную современную музыку, которую, он подмечал, хитро ухмыляясь и показывая свои красивые белые зубки, должен слушать каждый прикольный парень. клон, к слову, на дух не переносил эти безвкусные испражнения от мира, уж прости господи, искусства. также он рассказывал, что, конечно, пьет алкоголь, но не в больших количествах, и вообще этот клуб элитный, там все порядочно, нет наркоманов и шлюх. это был поток бессмысленной информации, которым Эдгар ограждал парня от истины, словно плотина не даёт большому напору воды ворваться по другую свою сторону. однако это было бесполезно, потому что Молниеносный знал все то, что от него не слишком тщательно скрывали. он видел насквозь, эта плотина была стеклянной. клон мог рассказать абсолютно все про него. например о том, что этот бармен вовсе не симпатичный. обычное лицо, изуродованное несколькими особо глубокими морщинами, бороздившими по складкам кожи на пухлых, непривлекательных щеках. Эдгар сидел перед ним, кокетливо закинув ногу на ногу, постоянно трогал свои выкрашенные ломкие волосы, неестественно громко смеясь, разрывая барабанные перепонки. Молниеносный мог рассказать о том, что музыка на самом деле — полная параша, а танцы похожи на предсмертные агонии бешеных собак, которых уже давно пора перестрелять из дробовика. рассказать о мигающих огнях стробоскопа, который так нравится всем молодым ребятам, целующимся под его разноцветными бликами. правда стробоскоп этот слепит глаза. от него случаются припадки. клуб вовсе не элитный, там трахаются в каждой кабинке вонючего туалета, неважно кто с кем, главное опуститься ещё ниже, пробить ещё более паршивое дно. закрыв глаза, он ясно мог увидеть своего возлюбленного, изгибавшегося на серых простынях, когда-то очевидно бывших белыми, заляпанных пятнами от какой-то еды, в которую были подмешаны наркотики. Эдгар стонал очень громко, так, что закладывали уши, а трезвый мозг приказывал прекратить все это, иначе он убьет сам себя каким-нибудь инсультом. оригинал закатывал глаза от бурного настоящего оргазма, который так тяжело было достичь во время секса с Молниеносным. он так сильно выгибался, что спина предупреждающе хрустела, ещё немного, и она рискует сломаться. клон знал, что он разговаривает со всеми своими партнёрами после отвратительных половых актов, разговаривает так, словно он действительно реальный, а не бездушный манекен, говорящий только заготовленными фразами. Эдгар часто плакал, сидя на заляпанной постели, держа в руках ментоловую сигарету, которая выжигала ему глотку. он выходил на откровения, рассказывал огромному количеству незнакомых людей о том, что должно быть спрятано у него в маленьком потайном кармашке сердца. оригинал оголял душу до самых костей, которые затем ломались о тонкую корку льда, только-только появившегося на лужах с туманными разводами, напоминавших Молниеносному китов. надо уходить. эта мысль ледяным порывом пронеслась в голове, бураном сметая все заражённые химической реакцией «любовь» мозговые клетки. большая белая пелена, похожая на одеяло, под которым маленький ребенок хочет спрятаться от подкроватных монстров, внезапно спала, оставляя разум ясным и трезвым. решение пришло очень быстро, наверное потому что оно было единственным верным и абсолютно очевидным. жалко только кошку, которая, кажется, умрет на подоконнике в печальной квартире: либо задохнувшись, либо от голода. жалеть всех невозможно, нужно спасать себя. Молниеносный моментально собрался, натягивая теплый полосатый свитер, который они с Эдгаром покупали вместе. любимые черные штаны навеяли домашнее ощущение уюта. клон точно решил, что поступает правильно, зашнуровывая рыжие ботинки на массивной подошве, их однажды в шутку его парень назвал «говнодавами». он был абсолютно уверен в своей правоте, когда закрывал дверь на ключ и пересчитывал оставшиеся деньги после грандиозной растраты на пиво и водку. коньяк покупал редко, но даже в те самые разы он был намного лучше того самого спирта с чаем, выпитого на вписке. если бы он тогда не пошел туда, то не встретил бы Эдгара. если бы он не встретил Эдгара, то сейчас бы не страдал. Молниеносный поклялся, что больше никогда в жизни не пойдет на подобные вечеринки. сознание снова затуманилось, парень просто шел вперёд, не осознавая своих действий. в голове что-то дико стучало, грозясь разорваться, наверное та самая опухоль в отношениях дала знать о себе. клон с облегчением подумал, что сейчас она достигла огромных размеров. такие опухоли неоперабельные. она убьет все то, что связано с Эдгаром навсегда, эта мысль приносила неимоверное облегчение. Молниеносный понял, что заблудился среди серых одинаковых многоэтажек. какой шизофреник вообще придумывал план города? — надеюсь, он сдох в страшных мучениях, — парень не узнал собственного голоса и испугался, напрочь прокуренные голосовые связки издавали нечто похожее на заглохший мотор ревущего трактора. чем дальше он шел, тем сильнее одолевали сомнения. в один момент что-то щелкнуло, и Молниеносный остановился. вспомнилось то, как человек цепляется за единственную возможность остаться подольше в убивающем его мире. а что если попробовать? нет, бред какой-то. наверное каждый суицидник после того, как совершил непоправимое, пугается и хочет вернуть все назад, раскаиваясь в своей ошибке. он задумывается над тем, что всё-таки хочет жить, но бывает уже слишком поздно. Молниеносный резко повернул назад и сорвался на бег, попутно падая и разбивая колени, рассыпавшиеся осколками, как зеркало в ванной. только в этот раз получается случайно. он зашипел от боли, но приказал своим мышцам не сдаваться. к удивлению, они слушались его. пока что. парень мог убежать, но злокачественная опухоль все равно бы заставила его вернуться назад, он жил бы с ней, мучаясь, заливая свою боль алкоголем, прокуривая горло, рождая новые маленькие образования. до тех самых пор, пока не умрет. клон был готов к этому. возможно, снова бы убегал, но возвращался всегда назад. потому что Молниеносный, кажется, любил Эдгара.