Суза-Муза!

Эстебан Колиньяр предусмотрительно пригасил хищную улыбочку, став чуть менее походить на кота, наметившего кратчайшую траекторию к мисочке отборных, свежих сливок, и совершил беспроигрышный ход, действовавший не хуже самого могущественного из всех когда-либо творимых заклинаний: - Суза-Муза! Скажи это погромче и внимание собравшихся полностью обеспечено, сколь бы ни было перед этим рассеяно выпивкой и сопутствующим ей разговором на повышенных тонах. Еще ни в одном кабаке не было по-другому. Не стало и в этом. Где ему, так же, как до этого в прочих, приглянулся один из посетителей. Сущая прелесть, а не юноша, хорошенький, словно девушка. Эстебан даже сперва, глянув на него мельком, решил, что так оно и есть и успел малость расстроиться из-за этого. Но нет, грациозная фигурка, хорошенькое личико и золотистые завитушки локонов несомненно принадлежали парню немногим моложе него самого. - Что за… Как ты говоришь, приятель? Это что еще за Муза такая? Хозяин, слышь, этому больше не наливай! – донеслись до Эстебана сразу несколько голосов из разных концов таверны и смех отовсюду. И взгляд очаровательного белокурого незнакомца, вспыхнувший ярче нежных щек при столкновении с его жарким взглядом. Интересно, доводилось ли уже обладателю оного краснеть при виде настолько недвусмысленного к себе интереса со стороны сильной половины человечества, или это у него впервые и он пока даже не соображает, чего это вдруг раскраснелся? Скоро выясним. Эстебан имел наготове дюжину историй о загадочной Сузе-Музе, от неизменно вызывающих дружный гогот до заставляющих слушателей притихать, невольно ежиться и украдкой оглядываться через плечо. Золотоволосому кудряхе должно было понравиться что-нибудь балладно-романтическое. Так и произошло. А потом совсем просто. Подсесть, игнорируя недовольный взор и кислую мину его охранника или кем там этот тип ему приходился, угостить, заболтать, словно невзначай приобнять… И всю ночь напролет предаваться тому, о чем потом приятно вспомнить, но никому не расскажешь. Приятно и сладко настолько, что приходится с досадой гнать от себя все возвращающуюся, полную непрошенной горечи мысль о том, как жаль, что под утро навсегда, в неизвестные стороны, разошлись их пути-дороги, однажды случайно приведшие друг к другу. *** Эстебан Колиньяр в двухсотый раз перечитывал переданную ему уже знакомым «охранником» записку, попеременно то бледнея, то вспыхивая и до сих пор не мог поверить, что… Он вот значит кого, от лунного восхода до возвращения солнечного светила… хм… Хорошо, что никому не рассказал! «Мне очень понравилась Ваше сказание о Сузе-Музе, не было дня, а ночи тем более, когда бы я не предавался размышлениям касаемо услышанного. Однако кое-что для меня до сих пор остается непонятным, не изволите ли Вы мне разъяснить сей момент еще раз?». Там-то тогда-то. Без подписи. Тем более без печати. Только сердечко пририсовано, пронзенное кривоватой стрелой из-за дрогнувшей руки. Позади послышались легкие и быстрые шаги. Эстебан не знал их звука, но узнал тотчас же, в самой глубине быстрее забившегося сердца. Несмотря на то, что это мог оказаться кто угодно – время было не то, как и место. Заброшенный уголок старинного сада вполне пригоден для передачи тайного послания, но никак не для всего остального. - Мне было не дождаться. – нетерпеливо и страстно обвили его шею руки, стоило Эстебану поскорей оглянуться, безуспешно пытаясь прогнать с лица настолько же радостно-влюбленную улыбку, насколько потрясенное сохранялось выражение у его все еще слегка бледного лица. - Я перестал мечтать и ждать, как только узнал твое имя… Ваше имя. – поправился он, как оказалось, напрасно. - Твой. – требовательно выдохнул Альдо, прежде чем упоенно прижался к его губам. *** «Сузой-Музой» учитель с учеником начали заниматься еще до того, как на небе зажглись звезды, и встретились вновь, лишь только они показались снова на потемневшем к ночной поре небосводе. Ко времени, ожидаемом всеми влюбленными всего мира, вынужденными встречаться друг с другом тайком ото всех. Отчего встречи эти становятся лишь слаще и жарче.