Лабиринт тысячи комнат

Только боги могут знать, как сильно я ждала наступления следующего дня. Дня моего шестнадцатого дня рождения. Дня, когда по закону наших земель я могла освободиться от опеки своих родителей и выбрать своё будущее. Наверное, это звучит как-то неблагодарно или, что более вероятно, бахвальски. Как шестнадцатилетняя девушка может выбирать своё будущее? Честно говоря, я и сама не совсем понимаю, хотя под будущим подразумевается не что иное как то место где ты будешь учиться следующие пять лет. Слишком громкое название для такого просто действия, хотя и важного. От места где ты будешь учиться напрямую будет зависеть кем ты станешь. По крайней мере мне так всегда говорили бабушка и мама. Они считают, что ничего нет важнее правильного выбора, поэтому нужно задумываться об этом задолго до самого дня выбора. Конечно, если ты не уверен можно выбрать несколько школ, и та, которой ты подойдёшь и пригласит тебя. Но некоторым и думать не надо. Это либо дети богачей, либо дети богов. Они не задумываясь могут поступить в Лицей имени Шахала. Удивительное место куда мне путь закрыт. И понятно, мы не богатая семья, а в семейном древе богов у меня нет. Конечно можно было бы понадеяться на отца, которого я никогда не видела, и никто из семьи не знает кто он такой, а мать отказывается говорить об этом. Но какова вероятность того, что мой отец бог? Всех детей богов записывают и их ведётся строгий учёт. Но даже так маленькая надежда у меня всё-таки есть. Поэтому я сейчас, в час ночи, пишу, а верней переписываю в десятый раз, письмо именно в этот Лицей. Я уже отправила письма в три другие школы. В Школу Асклепия, где обучают на врачей, в Школу Ареса, где учат военному делу и, конечно, в Школу Афины, где обучают политиков. «Конечно» это для мамы, она всегда хотела, чтобы я стала дипломатом, как дедушка. Но все эти письма я послала для прикрытия. Главная моя цель — это попасть в Лицей имени Шахала. И вот я испортила очередной лист бумаги. По сути, я должна написать всё по той же форме, что и те три письма. Твоё имя, имя твоего рода, есть ли у тебя божественные родственники, какова цель обучения и табель с оценками из обычной школы. На самом деле последний пункт не так уж и важен. Важно всё остальное. Поэтому я так и волнуюсь. Я не собираюсь врать о своём происхождение, если вы об этом подумали. Как я уже говорила, все божие дети записываются. И вписать себе в родственники какого-нибудь бога — это максимальная глупость. -А ты когда-то вела себя не глупо? — сказал пролезший через окно ко мне в комнату Офе. -Твою же мать, Офе, я же просила больше не делать этого! — сказала я и испачкала уже двенадцатый лист бумаги. -Ты много чего просила меня не делать. Можешь уточнить, что именно я сейчас запретного сделал? — он уселся на стол на котором я писала и взял в руки один из испорченных экземпляров письма. -Во-первых, я запрещала тебе проникать мне в комнату через окно. — Я указала на распахнутое окно, которое он даже не удосужился закрыть. — Во-вторых, — Я выхватила из его рук бумагу, — я запрещала тебе читать мои мысли. Офе был чтецом мыслей. Открыл этот свой он талант в семь лет и начиная с этого возраста терроризировал всех этой своей способностью. С такой силой он вполне мог бы попробовать поступить в Лицей, но он отказался от этого, а вместо этого поступил Школу Персефоны. -Да их и читать не надо, по твоему лицу и так всё понятно. — Он сделал «серьёзное» лицо, которое, видимо, должно было напоминать моё — Я хочу поступить в супер-дупер магический лицей, но у меня ничего нет. -Ха, так уж и ничего? На самом деле он прав. Ничего у меня нет, кроме надежды. -Поэтому послушай моего совета. — Офе положил руку мне на плечо и сделал максимально серьёзное лицо. — Запиши в графе божественный родственник какого-нибудь мелкого божка. Я пыталась всмотреться в его лицо и увидеть трезв ли он. По закону наших земель шестнадцать лет это, конечно, возраст, когда ты уже решаешь своё будущее, но пить алкоголь тебе всё ещё нельзя. -Трезв я, трезв. --Тогда зачем ты советуешь мне сделать то после чего меня вполне могут отправить в тюрьму? -Потому что этого не сделают. — Я ещё сильней всмотрелась в его лицо. -С каких пор ты у нас открыл способность оракула? -Не с каких. — Офе спрыгнул со стола и с высоко поднятой головой начал описывать круги по комнате, его дурная привычка, когда он думает, что собирается сказать, что-то умное. — Аве, подумай зачем, такому великому и могущественному месту, как Лицей имени Шахала, отправлять в тюрьму обычного шутника, который вписал себе в родственники мелкого божка? Он остановился и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой свойственной его лицу. Не дождавшись моего ответа он продолжил. -В худшем случае тебе придётся оплатить штраф, но если они оценят шутку. — Здесь он снова остановился и его лицо мне на секунду показалось незнакомым. — Тебя примут. Я снова повернулась к письму. Действительно, что будет такого плохого если я это сделаю. Им, наверное, каждый год приходит по тысячи, по десятку тысяч писем где кто-то пишет, что их родитель Зевс, Аполлон и так далее по списку. Не будет ничего страшного если я и вправду напишу, кого-нибудь. -Хорошо. -Вот это отличный настрой. — Он снова сел на стол. — Надо теперь при-думать кто же станет твоим отцом. -Эй-эй, почему именно отцом? Не слишком ли близкий родственник? -У тебя его всё равно нет. И искать его никто и не собирался. — Заметив мой взгляд он слегка смутился. — Извини, ты же знаешь, что я ничего такого не подразумевал. -Знаю. — Но на душе опять стало не очень. — Ладно, придумываем мне божественного отца, но мы же не можем взять слишком известно. --И слишком неизвестного тоже. Чтобы у тебя был хоть какой-то шанс нужно их удивить. -Как насчёт…хм, не знаю, Морфея? -Хочешь, чтобы они уснули от скуки? -Ну, а что ты предлагаешь? Его лицо изобразило мучение. Рот, глаза и брови сжаты. Это конечно больше похоже на то что он как будто съел очень кислый мандарин, но это было его обычное лицо, когда он думает. Вдруг он поднимает руку и средним пальцем утыкается мне в лоб. -Ты же у нас умом блистаешь. — Сказал он со всё ещё закрытыми глазами. -Ты вроде пару минут назад говорил обратное? -Не важно, что было раньше! — Тут он драматично поднимает руки вверх и наконец открывает глаза. — Впиши, то, что никто бы даже не поду-мал писать, то о чём никто бы и не подумал вписывать. О чём он говорит? Конечно богов много, но есть ли среди них тот, кого никто бы и вписывать не думал? Возможно какого-нибудь бога вселенского зла не стали бы, но таких по большей части и не существует. Да даже если бы и были, какой-нибудь сумасшедший точно бы его вписал. И тут мой взгляд падает на письмо. А верней на верхнюю часть где написано название лицея. «Лицей имени Шахала». Дело в том, что обычно учебные заведения называют в честь богов. Но не этот лицей. Не существует бога Шахал. Это полностью мифический бог сельского хозяйства. -В правильном русле мыслишь. -Я же говорила, чтобы ты не лез мне в голову. — Он вскидывает руки, как вор который пытается доказать, что ничего не крал. Глупо, но это и вправду может их удивить. И дать мне шанс. Я беру очередной лист, кладу его перед собой, беру ручку и начинаю выводить буквы. «Я, Авела из рода Саймак, пишу это письмо, чтобы обучиться всеми теми знаниями, что находятся в ваших стенах. Я имею эту возможность, по праву рождения, ведь моим ближайшим божественным родственником, является мой отец…» Тут я заколебалась, написать лож в письме на поступление сравни убийству, и если Офе ошибся, то мне могли ждать десятки лет каторги. Я посмотрела в ту сторону где он сидела, но его там не оказалось. Осмотревшись, я поняла, что его уже нет в комнате, а окно из которого он вышел закрыто. Выдохнув, я продолжила писать. «…моим ближайшим божественным родственником, является мой отец которого вы можете знать по имени Шахала, бог сельского хозяйства и всего домашнего скота.» Закончив письмо и поставив печать нашей семьи я поместила письмо в конверт и положила его в ящик. Этот ящик был связан напрямую с почтою, а та уже направят письмо куда надо. Завтра мне должен будет прийти ответ от всех трёх… четырёх школ.