В наушниках легче....

Прозвенел звонок. По зданию школы ещё гулял тёплый ветерок безвозвратно ушедшего августа, однако его перебивал рвущийся из классов запах мела, мокрой тряпки и новых учебников. Исключением не стал и кабинет на третьем этаже, в котором сидел десятый класс. Негромкий гул из приоткрытой двери перебил хорошо поставленный голос учительницы. Спокойствие в коридоре прервали торопливые звонкие шаги, то и дело срывающиеся на бег. Запыхавшийся парень в объёмной фиолетовой худи взлетел по лестнице и остановился, опираясь на стенку, чтобы отдышаться. Из-под капюшона, натянутого на голову, выпали волосы, длинная чёлка на правый бок грязновато-голубого цвета, как льдина в океане. Едва-едва придя в себя, парень кинулся к кабинету, робко постучав и открывая дверь. — Здравствуйте, извините, мож- — Герман! — учитель разгневанно обернулась к тут же сжавшемуся опоздавшему. По классу покатились смешки типа: «Опять пухлый опоздал», «Так ты попробуй с таким весом бегать», «Боже, додик…», «Сейчас Валик ему наваляет», «А я надеялась не увидеть этого придурка сегодня…». — Это уже третий раз за неделю! — Я- — Я уже говорила, что в следующий раз я не пущу тебя в класс! Говорила? — женщина обернулась к классу. — Да, говорили! — ехидным хором протянул 10А. — Н-но- — Никаких но! Выйди из класса. Зайдешь после звонка. — Я! — П-подождите! — — Или выйдешь ты, или выйду я, но уже к директору, — учительница снова указала на дверь. Парень помялся, вздохнул и послушно вышел, так и не сказав, что у него есть записка, свидетельствующая, что он был у врача. Закрыв за собой дверь, тем самым отрезав насмешливый гул от прохладной тишины светлого коридора, парень побрёл к окну. В глазах закипели отчаянные, бессильные слезы. Сев под окном, уперевшись спиной в ребристую и прохладную батарею, он опустил голову, зарываясь носом в колени и беззвучно заплакал. Его звали Герман Шейль. Если сокращённо, просто Гер. Семнадцать лет, ученик десятого А класса. Внешность у парня была ничем не примечательна, однако именно к ней и небольшой робости Гера прицепились одноклассники, нещадно высмеивая его. Пухлый, робкий, обычно молчаливый, хорошо учащийся. А для одноклассников это звучало как: «Жирдяй», «Заика», «Язык проглотил», «Зануда» и так далее. Ровно за два года его зашугали настолько, что некогда боевой весёлый мальчишка стал похож на напуганного зайца. За лето он надеялся похудеть, чтобы хотя б одно обидное слово ушло из основного потока оскорблений, однако не вышло. И это было куда обиднее, чем издевательства однокашников, будто даже сама природа стебалась над ним. Горячие, обжигающие слезы обильно стекали по щекам, вынуждая постоянно вытирать их. Шмыгая носом, юноша плакал, жмурясь и тихо хныкая. Учебная неделя не задалась с самого начала. Он трижды опоздал на один и тот же урок, его бросила девушка, физрук вчера на уроке доебался до лишнего веса, так что вся шеренга смеялась в голос, а химичка под конец дня устроила практическую. И всё бы ничего, но на этой практической Гер задел локтем колбу и разлил реактив по полу. Как итог, пришла классуха и утащила его разбираться к директору. Вызвали маму в школу. Та, придя, ничего не сказала испуганному, зареванному сыну, лишь кивала на возмущение директора и классной. В том же молчании они и ушли домой, лишь Гер тихо икал, пытаясь успокоиться и пряча запястья, и без того изрезанные, так ещё и ошпаренные раствором серной кислоты. Хрупкие плечи под объёмной тканью дрожали от слез. Мимо пробежала первоклассница, слегка притормозив рядом с ним, но потом испуганно подорвавшись дальше. Дрожащими руками парень одел один наушник, включая первую попавшуюся песню и закрывая глаза, вытирая их рукавом. После урока русского, на который он и опоздал, шёл урок математики. Дождавшись, пока основная часть класса пройдёт мимо, он пристроился в конце, опустив голову и пряча глаза. Рядом шёл Мефодий, всегда молчащий и нелюдимый парень, игравший в местной рок-группе. Он не участвовал в нападениях на Гера, но и не защищал его, существуя автономно от класса. Как-то его пытались подключить к гонениям, а после отказа хотели проучить. Даже самые задиристые парни после отпора Мефа затихали при его появлении и расползались в стороны. Чёрные глаза бесстрастно осмотрели пухляша, чёрные брови слегка двинулись, и Мефодий потерял к нему интерес. Геру это было только на руку. — Эй, ботан! В затылок врезалась книжка. Шейль ткнулся носом в парту. По бокам приземлились двое, хватая за плечи. Отличник беспомощно задергался, пытаясь выбраться. — Эгее, да ты ревел что ли? — один насмешливо хохотнул. — А, нюня? — Й-я н-не нюня! — А кто ещё? Нюня! Разнылся из-за ничего и- — Отстаньте от него, — одно плечо Гера освободилось и рядом упал угрюмый Мефодий. — Свалили с моей парты. Хулиганов сразу же как ветром сдуло. Гер, затравленно посматривая на Мефа, тоже стал было собираться, потом осмотрел класс и понял, что сесть некуда, и придётся остаться на месте. Рок-звезда местного разлива вообще никак на отличника не реагировал, сидя в телефоне. В конце-концов Шейль выдохнул и забыл о нём. *** После школы парень как можно быстрее сбежал домой. Переодевшись и натянув любимую худи, он вышел на улицу и горько посмотрел на ярко светившее солнце. Натянув капюшон на нос, он побрел по улице. — Плачешь под дверью десятого класса… Слезинки стекают по конверсам грязным… Лицо в красных пятнах, записка в портфеле… Фигура за лето не стала стройнее… Депрессия в деле, сцука… Парень дрогнул, поворачивая голову. Не увидев никого, он немного поколебался и пошёл на звук. — На хрупкие плечи обрушатся тонны Жестоких наречий и сделают больно Но ты не сдавайся, в наушниках легче! Обидчиков нахуй, а пиццу на вечер! Хмурясь, Гер заглянул за угол и отпрянул назад. — Руки в порезах скрываешь от мамы, Подружка тебе предпочла наркомана, Физрук доебался до лишнего веса, Химичка, классуха, ну как же все бесят, ну как же все бесят, сука! Ледяные глаза, и без того удивлённо раскрытые, расширились до предела. Осторожно-осторожно, чтобы не выдать себя, он выглянул снова, утыкаясь носом в спину одноклассника. — На хрупкие плечи обрушатся тонны Жестоких наречий и сделают больно! Но ты не сдавайся, в наушниках легче! Обидчиков нахуй, а пиццу на вечер! — пел Мефодий, не замечая отличника за собой. Гер же в шоке пилил видимое ему ухо с серьгой взглядом. Это чёртово совпадение. Он не мог узнать, что Шейль режется. Однако в песне слишком много того, что произошло с ним на самом деле, что намекало на то, что песня не просто так звучит здесь. — Спрятаться, зареветь, Убежать, замереть… В мыслях запутаться, В худи закутаться… Выкурить сразу пять, Полежать, помечтать… Скомкать и выбросить, Разлюбить и забыть! Меф спокойно пел, перебирая пальцами струны гитары. А Гер продолжал гадать: слова про пиццу и сигареты тоже совпадение? Но если совпадение, то очень и очень странное, потому что таких совпадений не бывает… — На хрупкие плечи обрушатся тонны Жестоких наречий и сделают больно! Не ссы, не сдавайся, в наушниках легче! Обидчиков нахуй, а пиццу на вечер! Задумавшись, парень даже не заметил что песня закончилась, а однокашник смотрит на него. — Ты знал, что когда ты так хмуришься, у тебя брови похожи на волну? Гер подскочил и отшатнулся от тихо рассмеявшегося парня. — Т-ты?! — — Да, я знал, что ты здесь. Ты не умеешь тихо ходить, коротышка. Новое оскорбление. Мгновенно набычившись, Герман враждебно смерил взглядом парня перед собой. Тот поднял руки вверх. — Прости, я не хотел. — Почему ты сейчас это пел? — требовательно спросил отличник. — В смысле, почему я…? — Почему именно это? Именно так? Именно здесь? — наступал пухляш, пряча руки в карманы, чтобы не выдать их испуганного дрожания. Ещё бы, наезжать на грозу всего класса! Однако Меф, видимо, не был настроен на конфликт. — Потому что я недавно её сочинил, — миролюбиво ответил он, садясь поудобнее и положив гитару на колени. — Я-ясно… — икнул Гер, выдыхая. Это просто чёртово совпадение. Не больше. Не боль- — Сочинил по мотивам недавних событий, — продолжил парень, как ни в чем ни бывало. По позвоночнику отличника прошёлся противный холодок. — К-каких с-событий?.. — ненавязчиво, как только мог, спросил он, сжимая влажные от страха ладони. — Ты и сам знаешь, — подмигнул Меф, двигаясь в сторону. Немного подумав, Гер расценил это как приглашение сесть рядом. Неуклюже забравшись к нему на выступ каменного забора, отличник нахохлился, настороженно посматривая на парня рядом. — Ты… Про то, что… Про меня?.. — робко спросил отличник, дергаясь в сторону, когда рука гитариста поднялась вверх, чтобы откинуть волосы со лба. Тот на это нахмурился. — К сожалению, да… — вздохнул он. — Можно вопрос? Я слышал, что ты всегда был очень острым на язык… Почему сейчас ты терпишь такое, когда спокойно можешь дать отпор? Перед ледяными глазами пронёсся восьмой класс. Гер нервно сглотнул. — Не важно… Ты пришёл слишком поздно, чтобы это знать, — он отвернулся. — Не буду настаивать… Просто… Я за год долго присматривался к тебе. И хочу спросить… — рокер помялся и выпалил: — Можно мне стать тебе другом? *** — А можно вопрос в ответ? — как-то спокойно спросил ошарашенный отличник десять минут спустя. — А где ты был раньше? Почему только сейчас? Меф неловко кашлянул, потирая шею и смотря в сторону. — Я… Если честно, я присматривался ко всем. Как ты сейчас не доверяешь мне, так и я в девятом классе не доверял никому. Мне сначала не понравился класс, но выбирать не приходилось. — Кто тебе тогда рассказал, каким я был раньше? — Девочка одна… — вздохнул гитарист. — Слушай, если ты мне откажешь, то я не буду в обиде, но… Позволь мне стать твоим другом, и я тебя не подведу. Я буду защищать тебя от нападок класса, как вступительный экзамен…? — Мефодий слегка вопросительно посмотрел на отличника. Гер задумался. С одной стороны, быть другом местной звезды, которому не осмеливается никто из одноклассников перечить, было круто, но с другой… Никто не знает, что пришло ему в голову. Шейль знал, откуда перевёлся Мефодий. Школа была элитной, но сгорела после одного инцидента. Про её учеников же ходили слухи один хуже другого. Что там каждый сам за себя, учителя высокомерные и часто принимают взятки от учеников, а ученики — сущие змеи, и часто развлекаются, унижая обычных детей. Однако в чёрных глазах не было ничего, что намекало на это. «Актёр, блять» — мысленно фыркнул Гер. Молчаливому Мефу он не доверял. — Идёт, — неожиданно даже для самого себя согласился он. Спохватившись, он зажал рукой рот, но было уже поздно. Мефодий засиял. — Я постараюсь оправдать твоё доверие! — он протянул руку. — Мефодий Буслаев. — Герман Шейль… — буркнул Гер, недоверчиво смерив взглядом ладонь и слабо её пожимая. «Что ж, посмотрим, что ты задумал, Мефодий Буслаев» Начало было положено. *** — Черт побери, коротышка… — Меф прилепил на ссадину пластырь и со вздохом осмотрел распухший нос друга. — Стоило один день не прийти, как ты тут же влип куда-то… Что случилось? — Отказался дать списать… — пробурчал Шейль, отводя взгляд, чтобы друг не заметил навернувшихся от боли слез. — Прости, у меня поднялась температура, мама не отпустила… — гитарист смочил тампон перекисью и осторожно протёр ссадины от грязи на шее парня напротив. — Не в этом дело, — резко ответил отличник, пытаясь увернуться. — В чём же тогда? — рокер придержал его, продолжая. — Это из-за того что мы с тобой дружим, — резко ответил Гер. — Что не они стали твоими друзьями, а я, неуклюжий жирный идиот! Эти слова он буквально выплюнул в лицо друга. Отличник чувствовал это. Всё вокруг так и кричало об этом. Конечно, одноклассники злились, ведь каким-то образом не они, крутые и лучшие ребята, стали друзьями богатого новенького, а он, козёл отпущения, об которого каждый был готов вытереть ноги. — Гер… — опешил Мефодий. — Да, пока ты рядом, они не осмеливаются нападать, но стоило тебе уйти, как мне досталось в два раза больше! — прорычал Шейль. — «Что, бросил тебя твой богатый дружок?», «Странно, что он решил вообще с тобой подружиться!», «Видимо развлёкся и бросил, такая игрушка всем надоест!»! Рыдания вырвались наружу. Сжавшись в комочек, юноша завыл, тихо хныкая. Буслаев сначала растерялся, потом вздохнул, откладывая аптечку в сторону и беря Гера за плечи. — Гер- — Уходи! Всё было не так плохо, пока ты не появился в моей жизни! — рыдал парень, закрываясь руками. Меф поджал губы, но не ушёл никуда, лишь отстраняя его руки от лица и прижимая к себе, утыкая зареванной мордашкой в плечо. — Кто посмел тебе это сказать? — тихо прошипел он, ласково поглаживая по спине. Гер не ответил, рыдая и цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг. Да, до появления Мефа все было не так ужасно, но куда более серо и уныло. Школа, дом, школа, дом, вот и весь замкнутый круг. Сейчас, где они только вдвоём не побывали. Уводя гулять, Буслаев всегда вёл друга в какое-то новое место, будь это заброшка, кладбище, какая-то тайная поляна и так далее. Гер же, в свою очередь, водил его по разным магазинам, куда сам часто заходил, чтобы купить что-нибудь приятное для себя. Так они часто друг друга удивляли, делая каждую прогулку незабываемой. Успокаивался отличник долго. На улице уже успело стемнеть, когда он отстранился от друга, уводя взгляд. — Извини… — Не извиняйся. Не твоя вина, — спокойно покачал головой Буслаев. — Я п-пойду пожалуй… Скоро твои родители придут, я… — Гер… — вздохнул Меф. — Я… Я живу один. Они не придут. — Ч-что?.. — удивился отличник, вскидывая голову. — П-почему?.. — Они уехали. В другой город. Меня с собой не взяли, я сказал, что хочу доучиться здесь, — он пожал плечами. — Так что… Почему бы тебе не остаться у меня? Дома тебя не потеряют? Шейль вздрогнул и отвёл взгляд. — Маме плевать… — шепнул он в сторону. — Она на меня вообще внимания не обращает. А у отчима роман на стороне… С каким-то молодым парнем. Он вроде добрый ко мне, но часто не замечает, когда меня нет дома. — Фига себе, — удивлённо чихнул Меф. — Ну… Брат живёт отдельно, так что дома я полноценный хозяин. Давай забацаем себе фильм и вкусняхи? — Я… — удивлённо икнул Гер. — Я не смогу так похудеть… И зажал себе рукой рот, мысленно обматерив себя всеми словами, которые знал. Даже Меф не должен был узнать об этом! — А зачем тебе? — удивился тот, оборачиваясь. — Серьёзно?! — поразился отличник. — По-твоему, Я НЕ ДОЛЖЕН ПОХУДЕТЬ?! — Так точно. Вовсе нет, — пожал плечами рокер, роясь в ящиках стола. — Тебе это вовсе не надо. — Но! — — Слушай, коротышка, ты прекрасно выглядишь пухлой булочкой. Зачем тебе менять себя, когда ты итак хорош собой? — серьёзно спросил Меф, оборачиваясь. — Из-за одноклассников? Забей хуй на них. Найдётся ещё человек, который по-настоящему оценит твою истинную красоту. Как я например, — и снова нырнул в ящик. Дыхание перехватило. Шейль вздрогнул, расширившимися глазами смотря на копошащегося друга. — Т-ты правда считаешь, что… — он смутился, — мне не стоит худеть…? — Конечно! — Буслаев выпрямился. — Н-но… — Ты хорош собой, коротышка. Поверь мне, — улыбнулся Меф. — Так, что посмотрим? Есть- — П-прости, я лучше пойду! — Гер соскочил с дивана, кидаясь в коридор. Рокер удивился, пойдя за ним и наблюдая, как он обувается. — Уверен? — Да… Прости, я хочу сейчас домой, — пухляш выпрямился, смущённо смотря в сторону. — Давай провожу, — Мефодий накинул куртку, обуваясь. — На улице уже темно. — Мы живём напро- Да, спасибо… — вздохнул Гер, поворачиваясь и открывая дверь. *** Зима. Закутавшись в своё излюбленное худи, Гер сидел на окне, смотря в окно. Белые хлопья летели мимо, иногда прилепляясь к стеклу напротив его лица. Холод окна остужал горячий лоб, а в ответ на это тепло по стеклу расползалось запотевшее пятно. Задумчивый взгляд глаз, похожих на две льдинки, смотрел вдаль, на горы, а их обладатель думал о чём-то своём. Неторопливые мысли прервал звук сообщения. Не отрывая взгляда, он потянулся за телефоном. М: «Привет!» Улыбнувшись, Гер напечатал в ответ: Г: «И тебе привет, неугомонный. Почему не спишь? Время только семь утра» М: «А ты почему не спишь? Время уже семь, а у тебя свет включён, ты сам на подоконнике» Г: «Сталкер. Ты зачем в моё окно пялишь?» М: «Хотел тебя позвать гулять, герр угрюмость)» Г: «Ну зови))» М: «пАшли гулЙАть: 3» Г: «Ну пАшли чО ли)))» Улыбнувшись, парень соскочил с подоконника и кинулся одеваться. Десять минут, и пухлая фигура в куртке выскользнула из подъезда, останавливаясь на их условном месте и дожидаясь друга. Прошло двадцать минут, а Буслаев так и не появлялся, зато со спины подкралась долговязая фигура и, напрыгнув сзади, свалила отличника в сугроб. — Ты идиот, — закатил глаза Гер, когда перестал испуганно бить друга локтем в живот. — А ты крепко бьёшь, — натянуто улыбнулся Меф, сплёвывая выбитый зуб. — Идём? — А куда? — Шейль ухватился за протянутую руку, вставая следом. — В торговый, там сейчас будет очень красиво! — улыбнулся Буслаев, тяня парня за собой. — И ёлка? — Гер кинулся за ним. Дыхание перехватило, как у маленького ребёнка… — Ёлка будет перед ТЦ! Бежим скорее! И, смеясь, парни помчались по сугробам, иногда притормаживая, чтобы извалять друг друга в снегу и поржать над собой. — Ты похож на снеговика! — истерил Меф, пока красный от мороза и смущения пухляш швырялся в него снежками. — А ты сосулька! Такой же длинный! — И холодный, — подмигнул парень, получая снежком в лицо и со смехом падая в сугроб. Но они оба знали, что ничерта Буслаев не холодный. Даже слишком горячий. *** — Готовься к экзаменам! Тетрадка приземлилась на чёрную макушку. Парень тут же проснулся, подскакивая на кровати. — Я не сплю! — Ага, а я король Карл Великий! — саркастично ответил Гер. — Рассказывай теоремы. — Ммм… Может сначала логарифмы?.. — Ты их уже третий раз рассказываешь. Лентяй. — Ну я ещё не запомниииил… — показательно хныкнул рокер. — Если не выучишь, то на концерт не пойдёшь, — Шейль фыркнул и углубился в тетради. Рядом подскочили. — Пойду! — Тогда учи! — тетрадь снова врезалась в голову Мефодия. Их перепалку прервал звонок. Гер икнул. — Это тебе или мне? — «Смерть Луны» стоит не у меня на звонке. Подняв телефон, отличник выдохнул. — Шон… — и сбросил. — Отчим? — с любопытством спросил Меф. — Ага. Видимо что-то надо… — вздохнул Гер, садясь обратно. — Хорошо, начнём с самого начала. Расскажи мне свойства степеней… *** — Меф! Меф! Запыхавшись, отличник постучался к другу. Тот открыл не сразу, минут через двадцать появляясь на пороге, сонный, лохматый, едва разлепив глаза. — Что слу- — сильный кашель прервал рокера, заставив его согнуться пополам и испугать пухляша. Горло будто продрали наждачкой. — …чилось…? — Ты заболел? — охнул Гер, выступая вперёд и заставляя друга зайти внутрь. — Немного… Вчера на концерте голос сорвал, — хрипло прошептал парень, пропуская его и ногой подталкивая тапочки. — Так, живо в постель, — тут же скомандовал Шейль, беря всё в свои пухлые руки. — А я сейчас. Меф даже не стал сопротивляться. Сгорбившись, обняв себя руками, он поплёлся в комнату, падая на кровать и кутаясь в одеяло. Гер появился позже, с кружкой ароматного горячего чая и до невозможности недовольным лицом. — Ты что, только кофе пьешь? — А то ты нет, — закашлялся Меф, едва сделав первый глоток. — Чт- — Кардамон и гвоздика. Пей давай, — хмуро велел Шейль, садясь рядом. — Так что случилось, что ты примчался ко мне аж в одиннадцать утра?.. — Не издевайся. Это даже поздно. Результаты экзаменов пришли! — Дай угадаю, у тебя одни пятёрки? — слабо улыбнулся Буслаев. — Угадал. А теперь, какие оценки у тебя? Я так понимаю, ты не смотрел, и не знаешь, верно? Попробуй угадать! — Ммм… Тройки скорее всего… — Неверно! — сияя, выпалил Гер. — Только не говори, что двойки. — У тебя пятёрки, дурак! — счастливо рассмеялся пухляш, трепля друга по голове. Тот аж подскочил. — Шутишь! — Вовсе нет, — сияющие ледники встретились с удивлённым взглядом чёрных глаз. — Черт… — шокированно откинулся на спину Буслаев. — Коротышка, ты… Ты… Черт, спасибо!.. — А, за что? — Ты ж меня подготовил! —засиял уже Меф, быстро оставляя кружку и, пока Гер не ускользнул, крепко обнимая его. Если честно, он часто пытался его обнять, но Шейль на такой контакт шёл с неохотой, постоянно убегая. Сейчас же он признал, что попался, и нехотя обнял в ответ, счастливо бурча что-то типа: без меня хрен бы ты сдал экзамен, придурок. — Ну и как ты заболел в июле? — Куртку ночью не одел. Ну не злиииись, насяльника~ — Идиот. — Знаю. *** — Меф… Мне… Нужен твой совет. Буслаев откладывает телефон и выжидающе смотрит на волнующегося Гера. Тот сглатывает и, собравшись с духом, выпаливает: — Мне… Кое-кто нравится. — Ооо, продолжай! — мгновенно оживился парень, подскакивая. — Кто? — Э-это… П-парень… — заикаясь, продолжил Шейль, внимательно следя за реакцией друга. Тот сначала удивлённо замер, но потом засиял сильнее. — Говори, говори, говори, кто! — застучал ладонями тот по столу, вскакивая. Отличник аж подскочил. — Т-тебя… Это не… Отталкивает?.. — Вовсе нет! — сиял Буслаев. — Мне если честно, тоже один парень сейчас нравится, но мне казалось сначала, что он только по девочкам, — тут он смущённо улыбнулся. — Оу, — только и выдавил Гер. «Ему… Нравится кто-то другой?..» — Так, рассказывай, кто! — потребовал Меф. — Ну… — Гер вздохнул. — Он… Очень высокий… Шумный… Учится не очень, но очень умный и часто сам себе на уме. Одевается стильно. Все девчонки от него без ума, однако он… — тут парень стал заикаться, — н-не см-мотрит на н-них, б-больше проводя вр-ремя с другом, к-которого никто н-не любит кроме н-него… Меф усмехнулся. — А-а теперь твоя о-очередь! — пухляш спрятал руки. — Ну… — рокер встал, залезая в шкаф за спиной друга. — Это очень неуверенный в себе пацанёнок. Очень хорошо учится. Любит пиццу и не пропускает ни одного моего концерта, хоть и тщательно это скрывает… — последние слова он протянул над ухом замершего Гера. — И как я понял, у нас с ним всё взаимно~ — Ч-что- как?.. — отличник развернулся, вжимаемый в стол. — Откуда ты узнал, что я хожу на твои концерты?!.. — Вот ты и спалился, — усмехнулся Меф. — А к-как ты п-понял?! — паника накрыла с головой. Парень едва дышал. — Только ты мог сказать про себя «которого никто не любит», — покачал головой рокер, склоняясь к нему и легонько касаясь его губ своими. Шейль сначала замер, потом резко подался навстречу и поцеловал его по-настоящему, страстно и робко. Буслаев, не растерявшись, ответил, положив ладони на его щёки и лишь углубляя поцелуй в ответ на робко обвившие его шею руки. Прохладный летний ветерок обдувал их лица. Жаркие губы, изредка размыкаясь, то и дело сливались воедино во влюблённом танце. Парни игнорировали солнце, бросающее на них лучики, скрип так и не закрытого шкафа, неудобную позу — вообще всё. Сейчас для них существовали только нежные губы напротив, распухающие от страсти поцелуя. *** — Эй, нас спалить могут… — шепнул Гер, отстраняясь от парня. — На задние ряды в кино никто не смотрит, не до этого, — шепнул Меф в ответ, снова целуя. — Ч-черт, Меф, мы же пришли на ф-фильм…! — Судя по тому, как ты меня сейчас целуешь, тебе совсем не до него~ — Засранец… — буркнул Шейль, подаваясь навстречу губам возлюбленного. — А тебе нравится~ После фильма парни выползли из кинотеатра обессиленные, так фильм и не посмотревшие, но довольные до невозможности. — Давай уже устроим ночёвку! — Меф обнял отличника за плечи, сделав дурацкую рожицу. Тот покачал головой. — Ой, камон, тебе восемнадцать летом исполнилось, уже можешь не спрашивать! — Ты уверен?.. — с сомнением посмотрел на него пухляш. — Только предупреди, что остаёшься у меня, — кивнул Буслаев, отпуская его. — Ну… Можно… П-попробовать. — Вот и отлично! *** — Только бухать не вздумайте. Ты знаешь, как тебя от алкоголя разносит, — напутствовал Шон пасынка, наблюдая за его сборами. — Никогда с тобой пить не буду, я тебе три желания продул… — надулся парень, одевая рюкзак. — Зато весело было, — рассмеялся мужчина. — Ну-ну… Я утром вернусь. — Удачи. У двери рокера Гер замялся. Почему-то стало страшно. Подняв руку, он слабо постучался и выдохнул в ответ на крик изнутри: «Открыто!». Зайдя в квартиру, юноша поразился раскиданным вещам, но больше — застрявшему под диваном Мефу. — Привеееет, Гер… — нервно рассмеялся тот, дергаясь. Пухляш расхохотался. — Боже, что ты делаешь там? Худо-бедно, но рокер был вытащен, а отличник награждён нежным и слегка пыльным поцелуем. — Искал джойстики, — усмехнулся Меф, когда всё же оторвался от пухлых губ. — Играть с тобой будем! — Я… — Шейль нервно рассмеялся. — Я не умею… — Это просто! Это как дрочить, только нужно в правильные стороны дёргать, ну иногда и на кнопки нажимать- — МЕФ!!! *** Утром Гер разлепил глаза, с лёгким стоном потягиваясь и очень удивляясь пониманию, что сзади его обнимают тёплые лапки, уютно лежащие…на бёдрах. «Опять его пошлые шуточки» — проворчал в мыслях отличник, поправляя руки Буслаева на свою талию и зевая. Через неделю в школу, а Гер только сейчас о ней вспомнил. Лениво поразмышляв, он потянулся снова и пихнул возлюбленного в бок. — Подъём, лентяй. — Ммм, Гееер, ещё полчасика… — сонно застонал Меф, утыкаясь лицом в его плечо. По позвоночнику пухляша промаршировали стройным рядком сладкие мурашки. Диван тоже манил своим теплом, уговаривая не вставать, а полежать ещё немного. И подумав, Шейль милостиво сдался в плен лени и тепла. Повозившись, он повернулся лицом к Буслаеву и обнял его, вздыхая и прижимаясь к его груди. А там, мерно и спокойно, билось сердце, когда-то протянувшее ему руку дружбы. Кто б знал, что так всё обернётся. Совсем недавно же они обсуждали девушек, а сейчас спят в объятиях друг друга… «Но так даже лучше» — довольно улыбнулся Гер, закрывая глаза и проваливаясь в сон. *** — Буслаев, Шейль! Сколько вам делать замечаний! Хватит болтать! — Мы не болтали, я говорил Мефу номера, которые надо делать! — возмутился Гер. Рокер рядом беззвучно прыснул. — Конечно, конечно. Где ты видел в учебнике номер «Я люблю тебя»? — беззвучно шевеля губами, спросил он, угорая. Отличник облизнул губы, едва сдерживая смех, и пиная его под столом. Учитель, ворча, отвернулась к доске. Класс ещё немного поехидничал и тоже угомонился. Меф смотрел в телефон больше, чем на доску, чем сильно бесил своего парня. Однако скоро Гер успокоился, смиряясь с этим. Опустив одну руку под парту, он взял Буслаева за ладонь, сплетая пальцы. Тот не дёрнулся, не посмотрел на него, лишь сжав руку в ответ. Слегка улыбнувшись, пухляш вернулся к заданию, не отпуская возлюбленного. Одиннадцатый класс обещал быть куда приятнее предыдущих учебных лет. *** — Боже, ты мог хотя бы предупредить? — Шон нервно закинул в рот таблетки, запивая водой. — Я ж тебе говорил, что ухожу к Мефу… — виновато вздохнул Гер, сидя напротив. — Тогда в следующий раз убедись, что я услышал… — вздохнул мужчина, успокаиваясь. — Всю ночь сидел на успокоительном? Ты же знаешь, что это опасно? — Это лучше, чем сердечный приступ… — капризно помахал рукой мужчина. — Познакомишь со своим парнем уже? — А ты со своим? — не остался в долгу парень. — Предлагаю всем вместе встретиться и познакомиться, как тебе? — тут же выдал старший. — Жук хитрый, — рассмеялся пухляш. — Твой отчим хочет познакомиться? — удивился позже Меф, расчёсывая волосы. Чёрные пряди с яркими голубыми концами ложились на плечи после расчёски. — А мы в ответ познакомимся с его парнем. Так что обмен равноценен, — пожал плечами отличник. — Ты не против? — Что ты, я только за! — усмехнулся Меф, заплетаясь. — Вот и отлично. В субботу в десять, в парке. — Идёт! Жди под окнами в семь утра. — Всмыс- — Ты серьёзно думаешь, что я усижу на месте? — Дааа уж, предполагать такое про тебя это слишком смело, — закатил глаза Шейль. *** — Братец! Шон и Гер недоуменно уставились на радостно воскликнувших парней. — Каким ветром, братишка? — хором вопрошали их вторые половинки, обнимаясь. — Чт- — пухляш и его отчим переглянулись. — Вы братья? — Близнецы, если точнее, — развернулись Буслаевы. — Если бы не ваша одежда, можно было бы спутать… — сглотнул Гер, подходя к Мефу. Тот, смеясь, обнял его за талию. — Так ты встречаешься с пасынком моего парня, — хихикнул второй близнец. — А ты с отчимом моего парня, — в тон ему ответил Меф. — Гер, знакомься, это мой брат-близнец, Фьюри Буслаев. — Шон, знакомься, это мой брат-близнец, Мефодий Буслаев, — точно таким же голосом повторил Фьюри, смеясь. — Шон Дассо, — протянул руку мужчина. Мефодий пожал её. — Приятно познакомиться! — Герман Шейль, — пробормотал в свою очередь отличник, пожимая руку Фьюри. — Можно просто Гер. — Приятно познакомиться! — блеснул белозубой улыбкой тот. Гер обернулся на Мефа, невольно улыбаясь. — Мне тоже… — внутри что-то щёлкнуло. Парень твёрдо направился к своему Буслаеву, требовательно повернул его голову к себе и поцеловал, обнимая за шею. — Боже, он такой собственник, оказывается, — тихо рассмеялся мужчина, обнимая подошедшего к нему Фьюри. — Не думаю, что это слишком плохо, — хихикнул тот, смотря на влюблённых напротив. Те же, совершенно забыв обо всём, целовались, прижимаясь друг к другу, как два маленьких птенца, согревая друг друга любящим и живительным теплом. Вокруг летели мокрые листья, осенний ветер надувал в спину и насмешливо свистел в вышине, холодные лужи шли рябью, а они, обнимаясь, наслаждались простым и невероятно приятным занятием, вызванным куда более сложным и обжигающим чувством любви.