sordida secretum

Иногда так бывает. Казутора мёрзнет и укутывается в огромное одеяло, окружая себя громкой музыкой в наушниках и темнотой. Лежит на кровати, прикрыв глаза, пока его дыхание неосознанно подстраивается под ритм песни. Ему нужно успокоиться. И такой ритуал помогал. Сколько Казутора себя помнил. Это помогало разобраться в себе, так он давал своим чувствам пресытиться, а потом их аккуратно, с хорошо отточенным перфекционизмом, убирал в дальний ящик. И они копились, Ханемия об это знал, но ничего с этим делать не мог. Он считал, что лучший выход из ситуации – отстраниться от неё эмоционально, чтобы раз и навсегда остыть и больше к ней не возвращаться. Решать проблемы по мере поступления – не в его стиле, как и обременять окружающих своими переживаниями и чувствами. Он считал себя слишком тяжёлым человеком и не был готов взваливать что-то настолько серьёзное на чужие плечи, хотя и знал, что друзья всегда будут готовы сделать шаг навстречу. Лба касается что-то холодное. Казутора вздрагивает, но глаза не открывает. Появление Баджи было очевидным: Казутора сегодня его весь день старался избегать. И когда Кейске что-то интересовало, он делал всё, чтобы докопаться до правды. Ему не нравилось, когда люди врали и что-то скрывали лично от него. Кейске был как-то уж очень проницателен, чего Казутора и боялся. И если он пробрался к нему через окно, то это говорило только о серьёзности его намерений. По крайней мере, в этой добродушной улыбке, обращённой к нему, Казутора не видел угрозы, что заставило его совсем немного расслабиться. Он неосознанно успокаивался, засматриваясь на маленький клычок, задевающий мягкую нижнюю губу и оставляющий на ней небольшую вмятину. Казутора снимает один наушник. Баджи это воспринимает по-своему, разувается и прыгает на кровать рядом, притягивая кокон из Казуторы ближе к себе, утыкается носом в макушку. – Ты дурак. – И тебе привет, Баджи, – бормочет Казутора ему в грудь. – Не притворяйся, что всё нормально, не то я врежу тебе до кровавых соплей, – голос Баджи понижается, – уж ты то знаешь, что я не вру, Тор. Казутора знал. Баджи был далёк от дипломатии, и проблемы решал исключительно кулаками. Но он серьёзно работал над этим. Ради Казуторы. Кейске понимал, что Казутора особенный для него, и обычное отношение, которое Баджи применял ко всем людям, на Ханемии не работало. Это был свой подход. Но ничего ему не мешало пойти старым проверенным методом. Он ненавидел ложь и уж точно ненавидел утаивание. Особенно от близких ему людей. – Баджи, свали уже, не до тебя сейчас. – Я буду так же игнорировать твою просьбу, как ты игнорировал и избегал меня весь день. – Грубо. – Неприятно, да? – хмыкнул Баджи, неосознанно перебирая пряди волос Казуторы пальцами. – Мне вот тоже было неприятно. Когда такое делает самый близкий для меня человек, я начинаю думать, что я где-то обосрался, раз настолько стал тебе противен. Казутора тяжело вздохнул. Хотел как лучше, но только больше привлек к себе внимание. Ей богу, магнит для проблем. – Прости, – неуверенно шепчет Ханемия. Он не знал, что ещё можно на это сказать. – Да забей, – Баджи слегка отстранился, чтобы взглянуть в глаза Казуторе. – Меня больше волнует твоё состояние. Как ты? Казутора хотел отвести взгляд в сторону, но Баджи не позволил этому случиться. Он аккуратно перехватил его лицо за подбородок и развернул к себе. – Тебя что-то беспокоит, – как-то уж слишком встревоженно замечает Баджи. Видеть беспокойство на его лице практически чуждо, и от этого сердце делает кульбит. – Я снова что-то себе надумал, – неуверенно начинает Казутора, боясь сказать лишнего. – Не бери в голову. – Кот, ты же знаешь, что я так просто не поверю в это, да? Если бы это не было чем-то серьёзным для тебя, то ты и не стал бы избегать меня. Ханемия только кивнул. Слова, как и ожидалось, растворились на языке. – Я сделал что-то неприятное и это тебя расстроило? – Ты в этом не виноват, – отрицательно мотнул головой Ханемия. – Тогда что не так? – Дело во мне, в моей мнительности, неуверенности и беспочвенной ревности, – начал перечислять Казутора, затихая к концу. Было стыдно признаваться в этом вслух, открывать своему близкому человеку столь омерзительные качества. Но что сказано, то сказано. – Тор, не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово, – начал очевидно раздражаться Баджи. – Продолжай свою мысль. Я ни за что не осужу тебя, чтобы там ни было. – Я тебя приревновал, – Казутора прикрыл глаза, чтобы не смотреть на Баджи. Ему было ужасно стыдно. – Настолько сильно, что испугался, что могу наделать глупостей. – Поэтому избегал? Казутора кивнул. – Ты же знаешь, что это не круто вот так брать и решать за нас двоих, как будет лучше? – Я понимаю. Но в любом случае я бы не смог тебе сказать об этом, понимаешь? Это глупо и очень по-детски, я никогда не запрещу тебе общаться с другими людьми только потому, что иногда начинаю ревновать тебя к другим. Казутора так и не открыл глаз. Так было легче говорить, хотя сердце готово было раздробить рёбра в пыль. Он почувствовал как мягкие губы коснулись уголка его рта. Напряженное тело вмиг расслабилось, покрываясь мурашками. Баджи на него не злился. Он продолжал целовать его. Аккуратно и трепетно. Задевая губами кожу легко, щекоча её. И Казутора готов был отпустить себя, рассказать всё, что так сильно в нём копилось, но боялся испортить момент. Он не хотел быть ужасным партнёром. Баджи действительно заслуживал кого-то лучше. И Казутора бы даже обрадовался такому исходу, если бы не был таким собственником. – Прости меня. – Глупый, – Баджи прижимается ближе, чтобы их носы соприкоснулись. – Я знаю, – Казутора переходит на шёпот, – ты же никогда не давал усомниться в себе, это я продолжал надумывать себе того, чего даже нет. – Люблю тебя, идиот, – Кейске трётся носом об его щеку. – Никогда не сомневайся в себе и своей значимости, слышишь? Пообещай мне. – Это не так-то просто, – хмурится Казутора. – Я тебя сейчас укушу... – Хорошо, я понял, обещаю, – смеётся Ханемия, отодвигаясь от Баджи как можно дальше, но тот не даёт этого сделать. Казутора сам тянется за тягучим поцелуем, чтобы вложить в него и своё признание. Я тоже люблю тебя. И Баджи всегда был слишком проницателен. – Давай на байках покатаемся, м? Или давай я отвезу нас на наш любимый пляж? – Только недолго, а то замёрзнем. – Договорились, – Баджи оставляет мягкий поцелуй на губах и отстраняется. – Одевайся теплее.