Comfort

Повязка с глаз слетает — узел на затылке развязан, лента спадает куда-то на подушки. Но Чимина это мало волнует, он, жмурясь, громко стонет, поднимая голову и сжимая в кулаках простынь. — Юнги… Медленнее, — между стонами произносит Чимин. — Помедленнее, пожалуйста, — просит он, вспотевшими руками схватившись за подушку и в неё же уткнувшись лицом. Только Юнги не нужно было просить второй раз — он после первого же «медленнее» позаботился об этом, успокаивающе ладонями поглаживая тело младшего. Чимин приподнимается на локтях, сдержав очередной стон. В комнате стало значительно тише. Наконец, потянувшись за упавшей с глаз лентой, Чимин делает попытку завязать её обратно. — Не надо, — хрипит Юнги, останавливая младшего, что не может разобраться с узлом. — Я сразу сказал, чтобы ты не заморачивался. — Я ведь хочу, чтобы тебе было спокойнее, — лента из трясущихся рук всё же падает. — Всё хорошо. Чимин закрывает глаза, расслабляясь. Он верит, что всё в порядке. А Юнги верит Чимину. И Чимин не повернётся сразу после первым — оба это знают. Для самого Чимина нет приятнее мысли, что Юнги в порядке. Юнги хорошо с ним. Потому что поведение Чимина перед их первым разом (которого так и не было в тот день) оставляет желать лучшего. Об этом Чимин до сих пор жалеет и ещё сильнее трясётся над комфортом любимого.

***

Дверь в спальню закрывается буквально сразу же — влюблённые целуются, полностью отдавая друг другу свои чувства, всю страсть, что живёт в них. Только Чимин желает полностью отдаться своему любимому — отдать тело, что желает той же любви, которую получает ежедневно душа. И он надеется, что Юнги хочет того же самого. То есть… оба же понимают, к чему всё идёт? Чимин уже сомневается, что Юнги желает того же, но не оставляет попыток расстегнуть хоть одну пуговицу на рубашке старшего. Всё безуспешно — Юнги каждый раз перехватывает маленькие пальцы своими, в один из разов делая это слишком сильно. — Х-хён, — заикается Чимин, отрываясь от губ любимого с явным нежеланием хоть на секунду прекращать поцелуи. — Чего ты? Юнги в лёгком замешательстве. Он смотрит на милое лицо Чимина перед собой, на его розовые пухлые щёки, на губы, что уже не так сильно блестят от бальзама. Он Чимина так любит, так доверяет своему мальчику, несколько раз проигрывал в голове сценарий их первого раза, но это не помогло. Ступор — состояние сейчас нельзя назвать как-то иначе. Игривая улыбка Чимина не вырывает из плена страхов, лишь отвлекает — Юнги расслабляет руки. — Хочешь посмотреть на меня, я прав? — Чимин, делая назад маленький шаг, приспускает свитер, оголяя одно плечо. — Мне раздеться? Или ты хочешь сам снять с меня одежду? — младший водит пальцами по ширинке своих джинс. Его несколько пугает поведение Юнги. Только Чимин путает холодность с растерянностью. Юнги действительно растерян. — Или вместе? — не дожидаясь реакции, Чимин вновь тянется к чужой рубашке и, хватая за ворот, он усаживается на кровать, собираясь потянуть за собой и Юнги тоже. Пуговица расстёгивается. — Стой… — Юнги не садится к любимому, хватая одной рукой рубашку. Вторая пуговица почти расстегнулась. — Что же ты ломаешься, как девственник? — Чимин оставляет попытки, резко опуская руки и непонимающе глядя на старшего. Сорвался, не понял чужой растерянности. Только в следующее же мгновение пожалел о сказанном, испуганно проследив, как Юнги отворачивается от него. Но из комнаты Мин не вышел — всего лишь отошёл к окну, застёгивая пуговицы и поправляя мятый воротник. Руки его дрожат. — Юнги… Юнги, я не хотел. Прости меня. Я правда не подумал, — Чимин прикладывает к груди сжатый кулак. Он уже не чувствует, как горят щёки, наоборот, кажется, что всё тело похолодело от страха, который навела только одна мысль о том, что он мог обидеть своего любимого. — Знаю, — Юнги не повернулся. Выглядит Юнги более зажатым, сказать ничего толком не может — на него мало похоже. Он… боится? Чимин, поджимая губы, поднимается с постели. Он поправляет свой свитер, вновь за мягкой тканью скрывая плечо. Юнги, кажется, никак не реагирует, когда слышит тихий скрип кровати, но, стоит Чимину встать сзади, Мин вздыхает и кладёт свои ладони поверх обнимающих его маленьких рук. — Прости меня. — За что ты извиняешься, хён? — Чимин кладёт подбородок на чужое плечо, глядя в окно. — Это мне нужно извиниться. Я поторопился, да? Младший через ткань рубашки целует плечо любимого, а после утыкается носиком в место поцелуя. — Расскажи мне, чего ты так… испугался? — шёпотом интересуется Чимин, надеясь, что они поговорят. Юнги молчит ещё некоторое время. Не боится, просто не может сформулировать. — Не знаю, что и как нужно сказать, — честно признаётся Мин. — Как есть, — Чимин щекой прижался к плечу, закрыв глаза. — Я всё пойму. — Не думай, что я… боюсь тебя. Всё не так. Чимин кивает. Он понимает это. Юнги боится не его, но явно чего-то другого. Это именно страх, но Пак всё же хочет уточнить: — Стесняешься?.. — Нет, это не стеснение. Именно страх. Чёрт, — Юнги поворачивается к младшему, понимая, какую глупость сморозил. Ведь буквально только что он сказал, что не боится. И это правда. Он боится не Чимина, нужно только, чтобы он понял это. Чимин берёт за руки своего хёна, отводя к кровати и усаживаясь на самый край. — Успокойся. Давай по порядку. Юнги садится рядом и кивает. Он понимает, что может выглядеть смешно или странно сейчас, но Чимин смотрит серьёзно. Немного думая, младший вытягивает губы и едва касается губ любимого. Меж ними всегда должно быть доверие. И сейчас тоже. — Я не помню, когда началось это. Именно страх наготы… Это не значит, что я боюсь именно тебя или вроде того. Не могу просто. Хочется спрятаться и всё. Чимин медленно кивает на это, но не встревает. Юнги явно ещё не закончил. — Мне неприятно снимать с себя одежду при ком-то. Только, Чимин, маленький, — Юнги смотрит на любимого с таким доверием, с любовью. Наконец, в его глазах нет страха, Чимин это видит. — Это не значит, что я не доверяю тебе. Не конкретно ты напугал меня. Чимин кивает медленно, ему становится ещё более неловко. Юнги выглядит немного растерянным тоже, но Чимин представляет, как мог напугать своего любимого своими действиями. Если бы он был немного настойчивее, случилась бы у старшего паника? Нет, думать он об этом не хочет. — Почему не говорил мне об этом? — Чимин смотрит на руки своего хёна. — Это… Странно. Взрослый мужчина, который пугается одной только мысли о раздевании. Смешно, не находишь? — Нет-нет, хён, это не так, — не выдерживая, Чимин всё же берёт чужие руки, хватаясь за пальцы, но не прикасаясь даже к краю рукавов рубашки. — Ты боялся, что я буду смеяться, ты серьёзно? Юнги опускает голову, пожимая плечами. Да, боялся. Чимин чувствует, что готов замахнуться на каждого, кто мог смеяться над таким, кто мог сделать Юнги больно своими словами и действиями. Ведь Чимин сам чуть не обидел Юнги своими словами, если не уже. — Хён, я не хотел тебя обидеть, — Юнги не поднимает головы. — Я не думал, что шутка может… Чёрт, я такой дурак. Хён, я и подумать не мог. Прости, я правда не хотел обидеть тебя или задеть. Не подумал. Я идиот, я знаю. — Не говори плохо о себе, — Юнги опускается ниже, целуя костяшки любимого. — Я сам должен был сказать раньше о своей… особенности. Думаю, это урок нам обоим. Чимин выдыхает, вновь шепчет извинения и крепко обнимает любимого, закрывая глаза. Но окончательно расслабляется он только после того, как Юнги обнимает в ответ. — Хён… А что насчёт твоих прошлых партнёров? — осторожно интересуется младший. — Тебе кто-то делал больно? — Нет. Вообще-то это было… Не дома. Мы не раздевались толком и было темно. — М-м… — Чимин не очень хочет слушать подробности секса с бывшими, но сейчас понимает, что в этом есть своя необходимость, потому и продолжает спрашивать. — Помогло?.. — Немного, — Юнги трётся носом о шею Чимина. — Но больше я не хотел подобного. Чимин облизывает нижнюю губу и кивает. Минуту назад Чимин понимал, что и подумать не мог о том, что его хён может бояться чего-то подобного. А сейчас он вспоминает каждую встречу с Юнги — тот ни разу даже в шортах при нём не показался. Утро и жара? Джинсы, не шорты. Вечер и прохладная погода? Идеально, завернуться в несколько слоёв одежды. Ночь? Пижама с длинными рукавами и длинные штаны. Один из тех моментов, о котором нужно обязательно говорить своёму партнёру. Чимин себя не оправдывает тем, что он не знал, понимает, что не должен был так торопиться и, тем более, говорить обидные слова, которые уже сейчас не кажутся ему просто шуткой. Это действительно будет неким уроком на будущее, а ещё напоминанием, что о Юнги нужно заботиться чуть больше, о его комфорте. — Тебе же не страшно со мной? — на всякий случай спрашивает младший. — Нет, не страшно. Чимин не думал в тот день, должны ли они искать какой-то компромисс — он задумался на следующий. Решение найдено было быстрее, чем ожидали оба. В квартире Юнги с большой неловкостью, но Чимин всё же сказал, что заниматься любовью можно и в одежде. — Если без проникновения, то точно можно не раздеваться, — Чимин наблюдает, как краснеют щёки старшего, а сам не чувствует, как горит кожа на собственном лице. — Будет ли это удобно? — Почему нет, — Чимин меняет положение и обнимает любимого сзади, целуя в шею и закрывая глаза. — Если честно, я не думаю, что мне будет удобно, то есть… — Зачем ты предлагаешь тогда? — Юнги берёт чужие руки в свои. — Мы договорились найти общее решение. Общее — значит общее, а не то, где будет удобно только мне, понимаешь? Удобно должно быть нам обоим. Хмыкая, Чимин открывает глаза. Он смотрит на шкаф в спальне Юнги, на одну дверцу — там Юнги хранит рубашки. Смотрит на другую — с этой стороны брюки. Ниже — галстуки. Галстуки. — Завяжем мне глаза? Я не буду тебя видеть, тебе будет спокойно. Можешь отвернуть меня от себя и просто спустить джинсы, — выдаёт младший, заставляя хёна смущаться. Юнги, поворачиваясь, смотрит на Чимина, как бы спрашивая, серьёзно ли он, но Чимин не видит в чужих глазах каких-либо вопросов. — Тебе будет нормально, если на мне не будет одежды? — А тебе? — Юнги изогнул бровь, не понимая. — Представь, как это будет выглядеть. — Какая разница, как это будет выглядеть, если на первое место встанет то, что мы чувствуем? — улыбается Чимин. — Я не против быть снизу, не против, если ты останешься в одежде, не против не видеть тебя. Только… Не бойся меня касаться, я хочу чувствовать тебя, если не буду видеть. Юнги кусает нижнюю губу, пожимая плечами и вновь глядя куда-то в сторону. Звучит это, конечно, очень даже хорошо, но будет ли оно так на самом деле? Будет ли обоим комфортно? Сейчас Юнги готов кричать, что Чимину и глаза совсем не нужно завязывать, если тот будет отвёрнут, но не встанет ли испуг меж ними, когда они попробуют? — Чимин, я… Я не знаю, — Юнги поднимает взгляд, скромно приобнимая себя за плечи. — Попробуем? — Чимин касается румяной щеки, поглаживая. — Тебе не будет неприятно? — Нет, — Чимин приближается к лицу. — Я могу поцеловать тебя? Юнги целует первым, ловит усмешку Чимина и кладёт ладонь на затылок младшего, приглаживая растрепавшиеся за день волосы. Это не закончилось одним обсуждением. Большим вопросом было, откуда у Юнги эта травма, что делает этот страх в его жизни. Только конкретного ответа на это не было. Наверняка, одна из тех вещей, которые, кажется, были всегда и без причины, а на деле сидят за самым очевидным. — В школе мне было неловко в раздевалках. Уже в средних классах практически у всех ребят в моей баскетбольной команде были более… красивые тела? — Юнги хмыкает, вспоминая. — Я был щуплым. Но не думаю, что это причина. — На самом деле, звучит как причина, — Чимин ставит на стол две кружки с чаем. — Я не психолог, но, серьёзно… Ты после этого мог закрыться. У всех по-разному, я сам долго боролся с комплексами, но в итоге принял себя. У тебя это перетекло в кое-что более серьёзное, — рассуждает Пак, усаживаясь за стол. Юнги невольно рассматривает Чимина. У того ещё со школы пухлые щёки, если судить по фотографиям, такие же пухлые пальцы, пышные бёдра, которых сейчас не видно, а ещё очень мягкий животик, совсем чуть-чуть выпирающий, стоит Чимину сильно затянуть ремень. — Я уверен, что выгляжу намного лучше сейчас, — пожимает плечами Мин. — Ты всегда выглядел прекрасно. Я видел твои школьные фото, — Чимин рассматривает широкие плечи и накаченные руки. Юнги как раз сильно изменился. Жаль только, что одним «я понимаю» или «я уверен» травму до конца не проработать. Нужен тот, кто поможет, а ещё нужна готовность. Чимин знает, что Юнги справится. А пока он готов опускаться перед старшим на колени, отворачиваясь и придерживая ленту на глазах, чтобы Юнги мог спокойно приспустить или снять низ. Это между ними, это их любовь, это уважение.

***

Чимин кончает первым, чувствуя, что Юнги стал двигаться ещё медленнее, шёпотом произнося слова о любви, которые заставляли Чимина устало улыбаться. Его спина немного устала, но это совсем не страшно. Юнги кончает вместе с хлопком двери, которая, успев только открыться, тут же захлопнулась снова, заставив обоих парней посмотреть в её сторону. Гадать долго не надо — это был сосед Чимина. Чимин, когда начал снимать квартиру с Тэхёном, не думал, что ему придётся бороться за своё личное пространство. И борьба эта иногда давала успехи, а иногда и нет вовсе. В родном доме Тэхёна нет замков ни на одной чёртовой двери, даже в туалет может зайти каждый, когда захочет. Ситуаций таких, по рассказам Кима, конечно, не было, но в теории они быть могли. А по остальным комнатам все спокойно перемещались, где-то дверей не было в принципе. Самое странное, что никого в этой семейке такое не смущало. И сейчас Тэхён вновь чуть не завалился в чужую спальню. — Да чёрт! — Чимин кулаком бьёт о простынь. Второй раз. Только первый раз Юнги не заметил, лишь от глаз Чимина, с которых и в тот момент слетела повязка, не укрылось то, как Тэхён приоткрывает дверь, сразу закрывая после. Тогда был день и Ким-я не умею стучать-Тэхён просто взглянул на секунду через маленькую щель, сразу уходя подальше. А сейчас слишком много света с коридора просочилось в комнату, заставляя Юнги замереть. Юнги отодвигается, натягивая на себя низ, ничего не произносит, может, пребывает в глубоком шоке с чужой бестактности, а может, уже чувствует панику. Чимин садится, не поворачиваясь, ждёт, когда Юнги оденется. — Я ему устрою, — Чимин повернулся, двигаясь ближе к любимому и тут же начиная успокаивающе расцеловывать чужое лицо. — Объясни, почему твой сосед заходит в твою спальню, как в свою? — по голосу слышно — Юнги нервничает. — Привычка. Дурацкая привычка. Я вообще не думал, что он вернётся так рано. Не переживай, он ничего не видел, со стороны двери тебя не было бы видно, хён, честно, — Пак целует чужую щёку в очередной раз. — Он, — голос дрожит. — Он всё видел. — Тише, он ничего не видел, — Чимин гладит щёки старшего. — Ничего. Всё хорошо. — Он видел тебя, — вздыхает Юнги, перехватывая чужие запястья и целуя костяшки, после чего сразу отпуская эти крошечные руки, игнорируя желание зацеловать их. — Плевать, — Чимин, отворачиваясь, натягивает на себя футболку с шортами. — Я сейчас. Напомню, чтоб без стука не заходил, — встав, Пак спешит покинуть комнату, оставляя любимого одного. Как и ожидалось, Тэхён сидит на кухне. На столе только пустой графин, рядом с ним — наушники. Или же причина, по которой Тэхён элементарно мог не услышать доносящихся из спальни стонов. Чимин кусает губу. Или… Они были тихими? Слышно, как в ванной шумит вода, Юнги пошёл в душ. Тэхён не начинает разговор первым, очевидно, стыдится своего же поведения, просто поддался дурацкой привычке заходить без стука и всё. Чимин садится напротив, складывая ладони на столе. — Мы же договаривались с тобой, — стараясь скрыть злость, хмурится старший из друзей. Тэхён кивает. Договаривались, он помнит. — Серьёзно, Тэ? Второй раз? — переходит на шёпот Пак. Не хватало ещё, чтоб Юнги услышал. — Прости, — вздыхает Тэхён. Чимин качает головой. Было бы хорошо, если бы он извинился и перед Юнги тоже, но вряд ли будет лучшим решением сделать это сейчас. В неловкой тишине Чимин встаёт с места, покидая кухню. Он не произносит вслух, что хочет поговорить с другом, но это и без того понятно. Тэхён же своего места не покидает. Будет ждать. Чимин ждёт Юнги возле душа, а тот выходит быстрее, чем ожидалось. — Прости, — извиняется за друга Пак, целуя вновь начинающего краснеть от одного только воспоминания любимого. — Честное слово, он ничего такого не видел. Он не успел увидеть. Юнги вздыхает, кивая, но ничего не говоря. Не может он сейчас сказать, что всё нормально, лишь смотреть неуверенно, поджимая губы. — Я пойду, пожалуй… — Мин отходит в сторону прихожей, быстро взглядом находя свою обувь. — Позвони мне обязательно, ладно? Как будешь дома. Или напиши. — Ладно. Чимин целует Юнги на прощание. Он бы с удовольствием предложил остаться на ночь. Но сейчас у него на первом месте стоит диалог с Тэхёном, которого нужно научить, наконец, стучаться. И не только этому. Тихими шагами Пак возвращается на кухню, прокручивая в голове, что нужно сказать. Нужно ли сказать Тэхёну… О страхах Юнги? Может, это поможет Тэхёну осознать, что нужно быть ещё более внимательным? Чимин молча садится за стол, вздыхая. — Тэхён-и, я не хочу сейчас ругаться, но всё же… Давай обсудим? — Чимин, почему вы всегда делаете это так? — перебивает Ким. — То есть… Я второй раз вижу практически одну картинку. Чимин кусает губы. Разговор точно ждёт чуть шире, чем просто просьба стучаться почаще. На самом деле, удивительно, что об этом до сих пор нужно просить, почему Тэхён до сих пор не привыкнет, что Чимину нужно личное пространство. — Тебя только это волнует? — старший откидывается на спинку стула. Кажется, придётся всё же рассказать чуть больше, чем планировалось. Каким бы бестактным ни был Тэхён иногда, он не тот, кто будет смеяться сейчас или же пойдёт всем болтать о страхах и травмах бойфренда своего лучшего друга, точно нет. Чимин не решался говорить об этом, потому что не видел смысла, но сейчас это может заставить Тэхёна быть более внимательным в дальнейшем. — Я знаю, что не постучал, но… Прости, это не похоже на занятие любовью. Невольно переживать заставляет что-то, — Тэхён опускает голову, не замечая удивлённого взгляда Чимина. Он абсолютно не понимает, о чём говорит младший. — То есть? Что для тебя есть занятие любовью? — Максимальная отдача, — мгновенно отвечает Тэхён. — Любовь, наслаждение, тепло тел друг друга, полное принятие, но никак не то, что происходит у вас, — Тэхён краснеет, вспоминая увиденное. — Это… У вас это больше похоже на унижение. Когда он, будучи одетым, берёт нагого тебя… Сзади. Чимин понимает, что краснеет совсем немного, смущаясь таких откровений, хотя, казалось бы, смущаться нужно было в момент, когда Тэхён только зашёл в комнату. — У нас с Чонгуком по-другому, — поджимает губы младший. — Ну… Мы обнимаем друг друга. Мы много целуемся во время этого. Мы любим быть лицом друг к другу. Мы любим, когда хорошо нам. А не кому-то одному, понимаешь? — Разве было похоже, что мне или Юнги плохо? Тэхён пожимает плечами. В его голове сложилось чёткое понимание того, что он представляет, когда говорит о занятии любовью, а что совсем не входит в это. Весьма странно, но и такое может быть. Возможно ли, что Тэхён сейчас просто переживает за друга? Это не то, куда он должен лезть, но он переживает. — Я не знаю, — честно говорит Тэхён. — Ну… вы всегда так делаете? Чимин вздыхает, качая головой. Ничего ему с любопытством или переживаниями друга сделать не удастся, может, это даже хорошо. Когда молчишь, недопониманий может быть в сотни раз больше, чем во время разговора — известный факт. — Да, всегда, — честно отвечает Чимин. — У Юнги комплексы. То есть… Не комплексы, это именно страхи. Ему неприятно раздеваться при ком-то. И именно поэтому мы всегда делаем это именно так, и поэтому я ещё раз хочу попросить тебя — стучись, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он словил панику из-за чего-то подобного. — То есть, тебя ему видеть приятно? — Тэхён не изображает удивление — он действительно удивлён. — Почему вы ничего с этим не делаете? — Я не считаю, что нам нужно что-то делать с этим в срочном порядке, когда Юнги захочет — тогда и решит проблему. Я могу только поддерживать его, что и делаю всё то время, что мы вместе. Тэхён всё ещё выглядит так, словно чего-то не понимает. — Ты не можешь ему намекнуть, что пора бы менять что-то, нет? Может, никакой проблемы и нет вовсе. — Тэхён. Чимин злится, пока не кричит, но руку в кулак сжимает, словно задерживая там всю злость, которую никак не хочется выпускать наружу. И это правда, он весь негатив сейчас держит в себе, может, это не очень хорошо, но, если и выпускать, то постепенно, а не срывами и криками. Чимин уже заметил за собой, что может, не подумав, крикнуть на человека или обидно пошутить, не подумав. Не нужно этого делать, следует контролировать себя. — Отношения — это не попытка слепить удобного для себя человека. Любые отношения, понимаешь? Это мой человек, я его выбрал. Я его принимаю и не стремлюсь насильно менять. Если бы я был дураком, я бы сказал, что не буду разбираться с чужими травмами, просто взял и ушёл. Но нет. Я люблю Юнги. — Но это не повод заботиться только о его комфорте, — отвечает Ким. Тэхён, кажется, понимает то, что хочет до него донести друг, но, видимо, не до конца, из-за невозможности переложить ситуацию на себя. Не может он этого представить. — Ты прав. Но мы заботимся о комфорте друг друга, — улыбается Чимин. — То, что ты видел, может тебя как-то… Напрягать? Но суть не в том, что видно, а в том, что мы чувствуем. Юнги не паникует, мне тоже удобно, никто никого не ущемляет, как тебе могло показаться. — Разве в отношениях бывает всё так идеально? То есть, у нас с Чонгуком всё хорошо, и я иногда боюсь даже представить, что буду делать, столкнувшись с какой-то проблемой, — Тэхён поправляет чёлку, глядя куда-то в сторону. — Ты сам ответил на свой вопрос, идеально никогда и ничего не бывает, — Чимин встаёт. — Пожалуйста, стучись в следующий раз. Это очень важно и для меня, и для Юнги. Тэхён кивает, о чём-то глубоко задумавшись. Наверное, о том, что ему стоит немного пересмотреть свои взгляды. — Чимин, — младший встаёт с места, как только Пак собирается уйти в коридор, а затем — в свою комнату. — Тебе правда… Комфортно так? Он не делает тебе неприятно? — Нет, — Чимин мотает головой. — Всё может быть так гладко, как ты мне описал сейчас? — Тэхён заламывает пальцы, кусая щёку изнутри. — Всё гладко быть не может. Но почему бы не стремиться к этому? — пожимает плечами старший и уходит в комнату, закрывая за собой дверь. Он встаёт спиной к стене, запрокидывая голову. На телефон приходит уведомление. Наверное, Юнги уже дома. Надо бы созвониться с ним. Чимин думает о своих ощущениях, словно по привычке старается что-то переосмыслить, как делает после любого серьёзного разговора. Но ему приятны любые ощущения с Юнги. Касания, поцелуи, даже полная темнота перед глазами не так страшна, ведь близость с любимым человеком действительно не является каким-то шаблоном. Нет, Чимину нечего переосмыслять. Он просто хочет сказать Юнги, как сильно любит его. Его хён, такой нежный, иногда неловкий, но при этом и решительный тоже, а ещё понимающий. Его лучший хён, который никогда не унизит и не сделает плохо. Чимину нечего переосмыслять. А Тэхён, наоборот, подумает о некоторых вещах побольше. Чимин печатает сообщение, глядя на маленькую фотографию Юнги в уголке экрана — самую милую, которую он мог поставить в контакты телефона. Там он улыбается так ярко. Их пятое свидание. Я люблю тебя, Юнги.