подростковая влюблённость

Камило одинок. В семье, где все заняты своими делами он один из немногих, что днями на пролет ходит по улицам города и смеётся вместе с деревенскими мальчишками. Камило теряет себя. Это не было чем-то особенным или странным, что внезапно появилось в его жизни, нет, это появлялось постепенно. Он медленно становился похожим на того с кем общается, перенимал привычки, делал похожие движения или перенимал манеру речи. Он был весёлым и добродушным с Антонио, спокойным и сосредоточенным с матерью, задорным и взбудораженный рядом с отцом со всеми он был разным и не сразу заметил одну странную особенность. — Какой тебе джем? Клубничный или вишнёвый? — спросила его Долорес. В мозгу сразу всплыла мысль «она любит вишнёвое, следует ей его оставить». — Я буду клубничное, — ответил парень. С начала он думал, что просто хочет чтобы всем было хорошо, но со временем стал понимать, что забывает свой любимый цвет, он списал это на то, что все цвета его любимые, потом он стал забывать какие книги ему нравятся и нравится ли ему вообще читать. Одна часть говорила, что он до безумия любит читать и только так успокаивается, другая же говорила, что он просто не выносит чтение. — Ты в порядке? — спрашивает его Мирабель. А он не знает, что ей ответить. Он уже ничего не знает о себе, постепенно превращаясь в других людей, постепенно теряет личность. — Что за глупости, конечно в порядке, — улыбается парень и скалит зубы. А Мира смотрит на него и понимает. Одна она понимает, что с ним что-то не так, что-то такое, что приносит ему не соизмеримую боль. Так сложилось ещё с детства, они оба понимали друг друга без слов, играли в шашки и шахматы им было просто скучно играть в морской бой. Просто. Это было просто угадать куда Камило поставит корабль, а по Мирабель было сразу понятно какие у неё карты, что в мафии, что в покере. Поэтому они не играли наедине, всегда было понятно, всё было ясно между ними, не было сложности при общении и дружба между братом и сестрой была крепкой словно металл. Но это причиняло и боль. Хотя бы сейчас. Мирабель сидит перед ним и касается пальцами его ладони сжимая её. — Не ври, плохо выходит, — невольная улыбка скользит по её лицу и Камило тоже улыбается. Невольно, тоже, как будто по привычке повторив за сестрой её жест. Но только за ней он до селе не повторял, с Мирабель от чего-то было не так как с другими. Она всегда смотрела прямо ему в глаза и никогда не врала, не просила правды или быть серьезным, она вообще ни о чем не просила. Только сейчас в её движениях была мольба. Просьба о честности, будто последняя просьба перед тем как он раствориться прямо перед её глазами. Камило обнимает сестру за плечи. Близко. Её дыхание обжигает и Камило чувствует, как он раскалывается и вновь склеивается становится сами собой, настоящим человеком без каких-либо добавлений и частичек потерявшихся в нем личностей. Они молча сидят в его комнате, а в нем бушует море. Всё было так, как тогда когда Мира не получила дар, только тогда они были ещё маленькими, глупыми и не понимали, что делать так нельзя. Но вот они, выросшие и уже более разумные чем ранее, однако так же сидящие на его кровати и обнимающихся. Он не скажет что с ним, она не спросит его об этом. Нет. Она просто возьмёт его за руку и они побегут в ночной лес. Они будут бегать меж деревьев и смеяться так, будто в мире нет ничего важней этого момента. Они будут плакать так, как льется дождь, когда Пеппа не в настроении. Они будут вместе, когда Камило снова сломается и Мирабель придет к нему в комнату, они будут вместе, не зная, не думая о том как это обернется для их семьи. Они убегут далеко оставаясь на месте, они будут любить никогда не познав любви. Будут играть в морской бой, зная кто куда поставит корабли. И вновь и вновь возвращаясь к этой жизни к этому моменту в их сознании. Это их жизнь их подростковая влюбленность, которую они так бояться назвать таковой.