вернуться в прошлое нельзя..

Стоит ли говорить о том, что это прекрасное, замечательное, осеннее утро я собирался начать со стандартной мелодии будильника на айфоне, криков лучшей подруги из соседней комнаты, упавшей со шкафа, на меня кошки, аромата завтрака с кухни или если, всё же, не забывать о собственной неуклюжести, то упав с кровати носом в тапочек, но никак не от резко заоравшего прямо под ухом Валентина Стрыкало со своим:

Всё решено!

Мама, я гей! Папа, я гей!

Можете просто промолчать!

Можете злиться или беситься

Мне на это наплевать!

Кое-как, исключительно благодаря божьей помощи, включив мозг и поняв, какую задачу этот жестокий мир студенческих реалий приготовил для маленького Антошки в 6 ут... — ШЕСТЬ? ЗАЧЕМ ТЫ ЗВОНИШЬ МНЕ В ШЕСТЬ УТРА? — в трубке послышался тихий смех, и сразу за ним достаточно громкие для нашего полусонного царства гудки. Ещё пара секунд и в общий чат телеграма улетел бы милый кружочек с криками, но дверной звонок начал орать так, что по меньшей мере мог разбудить ближайшие два этажа, сложить дважды два было не трудно, поэтому стянув домашние штаны со стула я медленно выполз в коридор и добирался до входной двери попутно натягивая нижнюю часть пижамы, которой с детства пренебрегаю исключительно по ночам. — Серый... надеюсь ты успел попрощаться с жизнью? — настроение у маленького армянина явно было лучше не куда. Уверен, что присмотревшись можно увидеть лучики счастья, которыми он искрился. — Шастик, я очень соскучился! — бородатое чудо с хвостиком буквально вскарабкалось на меня плавно перетекая за спину и обхватывая ещё расслабленное после сна тело всеми конечностями, размещая голову на левом плече в то время, как из-за двери показалась не менее довольная физиономия лучшего друга, который скорее уже по мышечной памяти не успев зайти плюхнулся на тумбу для обуви прямо у двери. — Да будет тебе, Господи. — не привыкший к таким заявлениям от обычно холодного друга я немного смутился. — Просто мы летом гуляли, а он тебя с февраля того курса не видел. — скинув ветровку Дима прошёл в комнату напротив моей и судя по звукам принялся будить Оксану, которую к слову и я сам не видел почти весь октябрь, из-за вынужденных мер безопасности. — Мало того, что нас закрыли на карантин с февраля по июнь и вы с Ксанкой свалили в свой Омск, ты не приехал на сессию... — У меня по всем автоматы были, чего мотаться-то? — проходя на кухню с грузом на спине я слегка раскинул в руки в стороны, и чуть потряс туловищем, от чего армян медленно начал сползать и смирившись окончательно свалился сразу на табурет. — А ей просто с зачётками группы разбираться нужно было. — Не перебивай... — Сямсис как никогда внимательно смотрел за тем, как я включаю чайник и начинаю доставать ингредиенты для раннего завтрака, по взгляду действительно было видно, что по мне очень скучали, несмотря на вечные созвоны и переписки. — Всё лето вы провели без меня в другом городе... — Мы были в деревне почти все 3 месяца и не забывай, что звали тебя по меньшей мере раз 100, но ты уехал в Питер к Юльке и к нам даже не собирался. — Косичка только шикнул и продолжил уже надуто. — В сентябре нас перевели на дистант и казалось бы, — В этот момент друг начал поднимать руки, разводя их по обе стороны подобно грешникам, что не теряют надежды «отмыться» молитвами. — неужели, спустя столько времени, мы выходим на учёбу и, наконец, можем увидеться, как ты берёшь и заражаешься короной. Не стыдно тебе? — К концу реплики голос Серёжи определённо стал громче. — Ну блин, я же не специально, так получилось. — Мне оставалось лишь грустно улыбнуться, потому как я, действительно, за пару дней до самолёта в Москву умудрился подхватить вирус, скорее всего, от парня, с которым провёл ночь после клуба, либо в самом клубе, хотя некий Виталик перехватил меня почти у входа и так и не отпустил к другим.

***

Спустя каких-то двадцать минут, за которые мы с Оксаной, наконец, поздоровались, умылись и приготовили завтрак на четверых, все сидели в гостиной перед телевизором поедая вкуснейшие сырники приготовленные «золотыми» руками Окс по рецепту моей мамы. — Ты выспаться-то успел? — лучшая подруга в этот момент выглядела, как маленький хомячок, но в глаза почему-то не смотрела, хотя вопрос точно задавала мне. — Да, я уже в первом часу дома был, но ты так крепко спала, не стал будить. — вообще-то пытался, когда случайно споткнулся о чемодан и мы оба полетели на пол, но Суркова спала действительно крепко, что бывает довольно редко из-за моих проблем. — Понятно, ну хорошо тогда. — с этими словами она забрала тарелки, кинула взгляд на Диму и скрылась за дверью кухни. — Дим, что случилось? — ну а что? Я честно пытался не обращать внимание, но очень сильно задумавшийся друг смотрящий сквозь телевизор стеклянными глазами не мог не вызвать подозрений. Наконец, пронаблюдав как в его глазах медленно появляется осмысление, будто он только поймал связь с этим миром до моих чудных ушек донеслась реакция. — Что? — Что ж, ладно. Не принципиальные, повторим. — А... Да нет, всё в порядке. Ты не волнуйся, тут просто такое дело... — Сделав паузу на глубокий вдох он уже было продолжил, но неожиданно в наш всё ещё жестокий мир из волшебного мира нарисованной Софии Прекрасной решил вернуться Серёжка. — Ох, батюшки святы, опаздываем! — с этими криками он унёсся в мою комнату и через несколько секунду прибежал обратно с вещами на вешалке. Ещё одна привычка из детства, я часто составляю комбинации заранее, чтобы потом просто выбрать под настроение. — Снимай трусы, надевайся и поехали! — Агфкх… — Куда писать петицию с просьбами запретить вкиды неожиданной хрени? Есть такое? Можно мне? Мне надо! — Радушно благодарю, конечно, но я пожалуй в трусах на пары поеду, как никак комфорт превыше всего. — Тут уже какой-то волкнетотктоволк получился, тем более, что в конце указательный палец сам наверх поднялся. Тем не менее, я на пару с вешалкой и своими трусами пошёл в комнату, ибо время не резиновое и соседка по квартире уже минуты три как покинула кухню и ушла к себе, а мне помимо смены наряда ещё бижутерию подбирать.

***

Мне понадобился относительно небольшой промежуток времени, что одеться, так что спустя порядка 6 минут я уже стоял перед белым, полноростовым, икеевским зеркалом в черных джинсах MOM, однотонной чёрной футболке и бледновато-зелёном, слегка растянутом свитере, надевая разнообразные кольца, браслеты и цепи на шею, ежедневными моими спутниками уже второй год остаются только пустой безымянный палец правой руки и браслет с замком на левом запястье. В тот момент, когда я застёгивал этот самый браслет с замком, в комнату зашла Оксана, в белом платье до середины голени и того же цвета пиджаке. А что? Все мы стараемся взять от последних тёплых деньков максимум. -Помнишь мы разговаривали по телефону в первый день как я приехала сюда? — видок у неё слегка озадаченный, но, наверное, впервые за всё утро она смотрит мне в глаза. Конечно, если на чистоту-то разговором тот звонок назвать сложно: -Привет, солнце, ну как там? -Меня только отпустили домой. — послышался громких хлопок университетской двери, подтверждающий, что Оксана действительно освободилась всего пару минут назад. — Всё хорошо, сам-то как? Температуру так и не сбили? — Не-а, только что приезжали врачи, взяли анализы и у меня, и у мамы, вкололи что-то и закрыли обоих на карантин. А так нормально. -Понятно. Слушай, тут в общем-то такое дело, я даже подумать боюсь, какой будет твоя реакция, но я пока заполняла документы на этот год, кое-что узнала и вот... — не уверен от чего больше напряглась моя жопа, от интонации с которой мне вещали или от осознания того, что это что-то точно связано со мной, потому как подруга никогда не любила распускать пустые сплетни. -Что такого страшного ты могла узнать? Воля уволился? Или Выграновского перевели на бюджет? — Воля самый лучший препод, который ведёт у нас почти всё, а Выграновский наш одногруппник, который вроде и ходит на все занятия, но задания сдаёт только те, что на паре делаем, да и по профессии работать уж точно не будет, так что, не вылетел он до сих пор только из-за того, что на платке учится. -Блин, да тут... Короче, приедешь расскажу, ты там лечись, пей много тёплого чая и маме передавай привет, завтра вечером общий сбор в телеге устроим, люблю! И всё... она просто сбросила и больше, сколько бы я не пытался, она ничего на эту тему не говорила, а когда мы общались по видеозвонкам, переставала смотреть в камеру и очень быстро переводила тему. — Помню, конечно, так заинтриговать и уйти от разговора можешь только ты. — В общем, мне, наверное, стоит для начала извиниться, я понимаю, что тебе было бы легче, если бы ты как минимум переспал с этой мыслью сутки, а лучше и весь месяц, но как-то очень боязно было говорить, а теперь уже слишком поздно и... — Если что, то пока ты извиняешься время идёт и такими темпами мы скоро начнём опаздывать на нашу любимую этику к нашему любимому Льву Семёновичу, смею напомнить, что в таком случае от нас даже косточек не останется. -Да. Да, прости. В общем. ты наверное лучше сядь. — Оксана первая прошла и села на угол кровати. Я же уместил своё великолепие на стул, рядом со столом. — Теперь я начинаю нервничать и уже успел подумать, наверное, обо всём на свете, включая паде... — Попов перевёлся к нам! — она сказала это на выдохе, зажмурилась и кажется перестала дышать. -Видимо не обо всём. Что прости? — Мой мозг, кажется перестал функционировать сразу после фамилии, поэтому оставшуюся часть информации он наотрез отказывался принимать и уж тем более переваривать. — Попов перевёлся к нам. — Можно было и не повторять, легче всё равно не стало. — Что значит к нам? Зачем к нам? Что он тут забыл? — Вопросов было много и если честно ответы хотелось получит на все. — Я не знаю, — Понятно, спасибо. — он перевёлся ещё в июне, оказывается и вроде как тоже получает сразу два образования, слышала об этом от парочки преподов. Ну, а вот тут давайте на чистоту... Никто не горит желанием услышать о том, что уже месяц с вами в одной группе учится бывший, имя которого нельзя произносить никому из знающих обо всей этой истории, который снится каждую ночь в кошмарах и из-за которого теперь есть необходимость вечно пить какие-то таблетки и регулярно посещать психолога. — Он же поступал на менеджмент в Омске, как его вообще на психолога перевели? Там же только если по новой документы подавать, разве нет? — Вот тут, конечно, и мы с Димой не очень поняли, но думаю родителям устроить это всё было вообще не проблемно. — И Дима знает? — Вот от кого от кого, а от него не ожидал, у него-то смелости побольше должно быть, мог бы и рассказать. — Я рассказала пару дней назад, нужно было решить как тебе говорить. Было страшно, что проблем больше станет, а там мама и ты бы ещё сильнее переживал, поэтому решили, что я расскажу как только ты приедешь, но напилась успокоительных и отрубилась. — Да, уж. теперь понятно, чего он всё утро такой странный, даже не поздоровался как зашёл. — Он удивился, что ты нормально себя ведёшь, понял, что ты ничего не знаешь и пошёл меня отчитывать. Кстати, как ты? — Вхавх, всё нормально, я уже закинулся успокоительными, так что всё в норме, но на всякий лучше взять с собой, мало ли. А как он отреагировал? — Странно, мне первое время казалось, что он меня не узнал, все в масках ходили, да и пересекались мы не так часто, учёба же только началась, так что я пока на первых партах сидела, что бы не так далеко бегать, а то там вечно одному ведомость составь, другому расписание сходи распечатай, а потом как-то в столовой после меня стоял и узнал, видимо, поспрашивал как я, что я, посмеялся с того, что мы учимся в одной группе, а он узнал об этом только спустя 3 недели, потом пришла Ира и диалог быстро закончился. — А он стало быть с Кузнецовой водится? — Не то чтобы мне есть дело, но с этой самой Ириной мы в контрах, потому что я отшил её на посвящении и её подруги прямо там, перед всеми студентами начали распускать слухи о том, что я гей, тогда всё закончилось замечательно, потому что Оксана, как самая чудесная девушка на всём белом свете, дождавшись, когда они разнесут эту чудную весточку почти по всему залу, в котором проходило торжество, окликнула всех, кто очень бурно начал обсуждать мою ориентацию и громко заявила о том что: " — Ириночка, нужно уметь принимать поражения, потому что поверь мне, если бы он был геем, то мы бы точно не встречались уже как седьмой год!». После этого ещё около месяца все хихикали с Иры, и не переставали восхищать нашими «отношениями», до сих пор, кстати, каждый кому не лень, говорит нам о том, как мы замечательно смотримся вместе, а нам даже и играть ничего не приходится, мы ведём себя как и всегда, они сами додумывают, просто не зная о том, что мы вместе буквально с пелёнок, а от того, что мы живём вместе и куда бы то ни было ездим тоже вместе, подозрения вообще отпадают. — Не то, чтобы прям водится, скорее Ира ему проходу не даёт, а он просто приходит, учится и уходит. — Понятно, ну чего теперь уже сделаешь, поехали на пары, больничный всё равно закрыт, не буду же я первый день с прогулов начинать. — Я закинул на плечо портфель, который валялся около кровати и пошёл в комнату своей «девушки» за её сумкой, сегодня тоже белой, в цвет платья. будет ли она её носить? Нет! Так повелось, что ещё со школы все тяжёлые вещи за неё носят друзья и близкие, проблемы со спиной, ничего не поделаешь, не с чемоданчиком на колёсах же ей ходить. Это, в принципе, является одним из главных пунктов огромного списка «они самая милая пара!» Учёба у Димы начинается с 9:30, а у нас троих ровно с 10, его мед по пути, что очень удобно, так как Дима с Серёжей снимают квартиру вместе буквально через 2 дома от нашей с Окс и как правило на учёбу мы едем все вместе. В машине обсудить ничего связанного с Арсением у нас бы не получилось, поэтому всю поездку уже без Димы мы разговаривали на тему моей учёбы: — Если честно, тут вроде нет никаких проблем, единственное с таможенным правом, меня же не было на зачёте, но Олег Георгиевич, вроде как, всё разрулил и автомат поставил. — В этот момент я плавно выруливал с основной дороги во дворы. Оттуда гораздо легче выехать на парковку. — А вот на дизайне запары побольше будет, завтра после пар пойду сдавать работы за сентябрь, там и посмотрим. — Вообще, если честно, — Серёжа высунулся в отверстие между двумя передними сиденьями. — я, до сих пор, не понимаю, на кой чёрт, нам сдалось это таможенное право, но оно, наконец, закончилось и в наши дипломчики уже улетели пятёрочки, так что, я счастлив. — он уже в миллионный раз за это утро ослепил мир или как минимум мою машину своей шикарной улыбкой и откинулся обратно на своё сиденье закидывая обе руки за голову. — Если так подумать, у нас столько не относящихся к нашей специальности предметов, что пальцев рук точно не хватит, чтобы их сосчитать. — Ты права как никогда, Оксан, особенно бизнес-право, вот это мне кажется самый не относящиеся к нам предмет. — Да, Тош, мне иногда кажется, что они специально его добавили, когда узнали, что к ним поступила компашка мыбудущиеприемникинашихродителейноучимсятутчтобыуметьманипулироватьлюдьми. — Оксана забавно похихикала и тут же серьёзно начала смотреть на машину рядом с моим любимым парковочным местом. — Ебать, Тох, прям как твоя. — Сидящий сзади так придвинулся, что практически упирался носом в лобовое стекло. И не скажешь, ведь, что вы прекрасно знаете чья это тачка, потому что родители решили, что парные украшения уже всем приелись и подарили на годовщину одинаковые машины с разницей только в буквах на номерах. На моей «АСП», а на второй «ААШ» — инициалы. Мило, не так ли? Наверное, несложно догадаться, что номера — это дата: «705» — 7 мая. — Да уж. — Оксана тяжело вздохнула и начала поправлять волосы — давненько мы на парковку не заглядывали.

***

Дальнейший путь от машины до университета ничего сложного из себя не представлял, мы прошли через турникеты поднялись на четвёртый этаж и когда до пары оставалось 4 минуты зашли в аудиторию, того самого, страшного Льва Николаевича там не было, Арсения тоже, что странно, ведь он точно уже приехал. Одна из причин, по которой мне нравится мой университет — огромные аудитории. Примерно 4/5 из них одинаковые, три ряда по 12 закруглённых столов, длиной, примерно, 3 — 3,5 метра каждый, как правило все давно разделились на компании по 3-5 человек за стол и место положение за ними закрепилось, но у некоторых, как, например, у нас несколько столов, на постоянке мы сидим почти в центре, это место самое удобное, а в сентябре и мае, пересаживаемся на второй стол, оттуда Оксанке бегать не так далеко. — Может он заболел? Всегда приходил чуть ли не за час, чего это вдруг его нет? — ворчал Серёжа первый поднимаясь к излюбленному месту на четвёртой ступеньке по центру. Стоило нам устроиться на лавке, как в дверях появилась «царевна Несмеяна» и её лучшая подруга Кристина. Они обе сидели перед нами, хотя изначально их было 4, но, пока мы поднимались я успел заметить, что Дарина и Ксюша сегодня сидят на последней парте левого ряда, одно из самых неудобных мест, как мне кажется. Там заканчивается окно и из него вечно дует, ну да и ладно, их проблемы, главное пусть не болеют потом, с Дариной у нас прекрасные отношения, иногда даже гуляем вместе. Да и вся группа априори очень дружная, психологи, как никак. – С начала пары прошло две минуты, Лев Николаевич, видимо, реально заболел. — Нина с первой парты левого края начала собирать вещи, как и многие остальные, Сямсис списывал клиническую психологию, Окс пыталась не уснуть лёжа на моём плече, а я, всеми клеточками головного мозга, очень агрессивно думал над тем, как отшить чела из Дайвинчика, которому я так, чёрт возьми понравился… Ну сказано же было заранее: «чисто на потрахаться», чего прицепился, блин, блокнул в вк, он в инсте нашёл. Наверное, я очень сильно ушёл в переписку, но как дважды хлопнула дверь я не услышал, очнулся только от крика того самого Выграновского. — Тошенька, ты живой! — меня буквально стащили с лавки, да так, что успевшая заснуть подруга чуть не свалилась на пол. Эд, подтащив меня к концу скамьи, наклонился и обняв за талию выпрямился уже вместе со мной. — Господи, и правда живой, и ведь не написал же зараза. — Но признай, эти эмоции стоили моего молчания. — А вот и завершающее звено нашей компании — Эдуард. Очень грубый на вид, но безумно милый в общении. Человек, который обожает делать всякие сюрпризы и милости, а так же при необходимости готов приехать куда угодно, когда угодно. — Урыл. — открыв свободный доступ к кислороду, одногруппник положил руку на макушку моей головы и начал буровить волосы — Ииий, хорошенький такой. Я улыбнулся и собирался садиться обратно, когда, как гром, среди ясного неба раздалось: — Арсюш, ты сегодня как-то поздно. Дальше Ирина, вроде, добавила предложение подниматься или наоборот спросила чего тот замер, я уже не слышал. Ни её, ни Эда, который вероятно спрашивал, почему я замер. В фильмах обычно в этот момент главный герой поворачивает голову очень медленно, словно в замедленной съёмке, но моя развернулась в сторону двери так быстро, что глаза перестали фокусироваться, я просто смотрел на силуэт, он стоял, буквально, в пяти метрах от двери, такой же, каким был, когда мы прощались. Я будто вернулся в прошлое и прямо передо мной стоит не чужой человек, а мой Арс, в своих любимых скини джинсах с разрезами на коленях, чёрной рубашке с небольшим, поднятым воротником и в очках, которые носит только вне дома. Голубые глаза. Я не смотрел в эти глаза почти два года. Два года они преследовали меня в каждом кошмаре. Когда-то эти глаза смотрели на меня с любовью. Когда-то эти глаза были частью самого ценного, что у меня есть. Когда-то эти глаза принадлежали моему любимому человеку. Сейчас эти глаза принадлежат незнакомцу. Незнакомец. Передо мной стоит незнакомец. У него свои друзья, свои мечты, свои цели, свои предпочтения, свои приоритеты. Я не знаю о них ничего. Он незнакомец. Я знаю, что он пьёт только кофе, что пьёт его без ничего, что считает лучшим подарком носки, что коллекционирует их, что обожает лежать в обнимку, что жить не может без милостей, вроде, совместного приготовления ужина или прогулки взявшись за руки. Но он незнакомец. Незнакомец, который знает обо мне так же много. Не знаю сколько времени прошло. Вероятно, пара секунд, ощущаемые как вечность. Дверь, вновь, хлопнула. Снять её уже что-ли, чего мучать бедную. — Так, ребята, Льва Николаевича не будет, скорее всего, не меньше месяца, он ушёл в творческий отпуск и уехал, если не ошибаюсь, куда-то в Сочи. — Воля был, как всегда, в замечательном расположении духа. -Оо, Арсений, ты-то мне и нужен, помогать будешь. — Куратор обвёл аудиторию взглядом и дойдя до меня, начал практически святиться от счастья. -Шастунчик, родненький, как я скучал! Бери невесту свою и тоже ко мне айда. — Старший вышел за дверь, а я на автомате забрал обе сумки и подал руку Оксане, если её лицо цветом было похоже на белый лист, как тогда выглядит моё? Когда мы спускались вниз, Арсений стоял всё на том же месте, взвесив все «за» и «против» я решил, что лучше ничего не говорил и вообще не смотреть на него с расстояния, которое между нами сейчас, потому что оно не составляло и одного метра. Не получилось, но вся уверенность увидеть во взгляде злость или ненависть разбилась о взгляд полный грусти и разочарования. Он выглядел как брошенный под дождём щенок. Но земля из-под ног ушла, когда севшим голосом меня тихо спросили: — Невесту?