I Want To Hold Your Hand

Через двадцать минут, они подъехали к небольшому двухэтажному деревянному дому. Это здание производило впечатление типичного пристанища охотника на животных. Вероятно, заслышав приезд грузовика с сеном, изнутри послышался гул. Дверь отворилась, и на пороге появилась молодая девушка. Она стояла темным силуэтом в просвете комнаты, и тонкой ручкой махала водителю. Тот в ответ ей лишь кивнул, и обернувшись, обратился к Касу и Дину: - Ну все, ребятки, ваша остановка. Спрыгнув с кузова, они побрели к крыльцу. На улице было холодно, все-таки стояла глубокая ночь, так что медлить не стоило. Когда охотники зашли вовнутрь, их окутал расслабляющий жар, из камина, напротив. Справа за стойкой из резьбленного дерева стояла невысокого роста женщина, лет пятидесяти пяти с приветливыми светлыми глазами. - Приветствую вас в «Дикой жизни»! – она радостно воскликнула, будто ждала все это время только их, – Меня зовут Маргарет, – и ее взгляд пробежался сначала по Дину, потом по Касу, – вам один номер или два? - Один, – сказал Дин, и тут же словил в ответ широкую улыбку женщины. Его это немного насторожило, поэтому он решил уточнить, – с двумя кроватями, раздельными. - Хорошо, голубчики, – все так же весело сказала она, и протянула чек об оплате. Когда все было решено и Дин уже потянулся за ключами от номера, что лежали на стойке, женщина накрыла его руку своей и зажмурила глаза. Сказать, что было странно ничего не сказать, Дин оглянулся на Каса, но тот тоже ничего не понимая смотрел на всю эту картину. - Э, мэм? – попытался вразумить ее Дин. Маргарет открыла глаза, и отпустив руку охотника, словно ничего и не произошло радостно сказала: - Хорошо вам отдохнуть! Что ж, с каждым разом не легче. Их номер находился на втором этаже, в самом конце коридора. Пока они поднимались по лестнице, охотники разглядывали старые давно выцветшие фотографии, выкованные из метала плафоны настенных торшеров, головы оленей, что безжизненно висели над камином. В центре потолка, на первом этаже, разместилась кованая из того же металла люстра, ее лампы были сделаны в виде свечей, а крепление представляло собой мощную цепь. Деревянная лестница, что была устлана ковром, поскрипывала при каждом шаге, а свет ламп-свечей оставался обитателем первого этажа, не сопровождая охотников дальше. Поднявшись, и снова оказавшись в коридоре, они почувствовали запах дров, видимо тот, поднимаясь от камина вверх, задерживался на втором этаже, приятно заполняя воздух. Теперь, путь им освещал только тусклый и рассеянный свет настенный люстр, будто прокладывая дорогу к их номеру. - Тебе не кажется это место странным? – сказал Дин, – Чего только стоит Маргарет, думаю, стоит поскорее разобраться с делом и сваливать. - Не знаю, – нахмурившись и ступая по коридору, сказал Кас, – я не чувствую ничего сверхъестественного или злого в этом месте, но я с тобой согласен. Войдя в номер, они почувствовали все тот же запах горячей древесины, и прохладу, видимо, перед их приходом забыли закрыть окно. Когда Дин включил свет и комнату охватило оранжевое тепло лампы, а мягкие кровати с лоснящимся белым бельем, так и манили завалиться на них и отдаться сну. Чему уже ни Кас, ни Дин сопротивляться не могли. Наспех сходив в душ и, наконец, сняв с себя всю грязную одежду, они забрались под холодные одеяла, и дрожа пытались дождаться, когда их, казалось, ледяную ткань нагреет тепло собственного тела. - Кас, – уже расслабившись в теплой кровати сонно спросил Дин, – как твои кошмары? Ненадолго повисло молчание, а потом послышался шорох, будто ангел ворочался в кровати, повернув голову Дин увидел, что ответ на его вопрос уже никто не даст – на соседней постели лежал мирно спавший Кас. Кастиэль помнил, как из всеобщего хаоса поисков средств убить это божество, их вырвал один телефонный звонок, на этот раз звонил телефон Дина. Время перешагнуло черту в 12 часов ночи, так что все надежды, как бы неправильно это не звучало, были нацелены на то, что звонят родители ребенка, что в эту, семнадцатую ночь, увидел кошмар. И к их удаче, так и произошло: - Алло, – послышался из трубки растерянный женский голос, – моя дочь, Линда, ей всего девять, и она не может уснуть, – повисла тишина, казалось, с той стороны телефона, женщина пытается взять себя в руки, – она пришла ко мне совсем недавно и сказала, что очень боится… Она сказала, что видела в комнате злого монстра… – ее слова начали срываться на плач. - Вы должны успокоится, – сказал Дин, – пришлите нам адрес вашего дома, и мы приедем так быстро как сможем. - У нее светлые волосы, – хрипло продолжила женщина – боже, у нее светлые волосы! У меня есть только она, прошу, вы должны ее спасти, вы должны…. - Мисс! – перебил ее Дин, – Успокойтесь, – и пока Кас собирал все необходимое в сумку, Дин продолжил говорить девушке то же самое, что до этого говорил Джордану. В этот раз им повезло больше чем в прошлый, а именно, частный дом, координаты которого им скинула женщина, был в пятнадцати минутах езды от мотеля. Подъехав к постройке, в глаза снова кинулся свет во всех окнах, черт, как мало обычные люди знают о способах борьбы с тьмой. Забежав в незапертую дверь, охотников опять поглотила тишина, но вдруг, ее пронзил крик, при чем настолько дикий, что холод пробежал по телу. Но у них не было права медлить – побежав по лестнице на второй этаж, они зашли в комнату, из которой доносились вопли и увидели, лежавшую на кровати девочку. Ее бледное лицо было покрыто испариной, глаза зажмурены, и мокры от слез, а руки, словно пытаясь натянуть на голову одеяло, крепко вцепились в ткань. Над ней наклонившись, стоял темный образ, казалось, что это тень, но когда лунный свет упал на поверхность этого существа, стало понятно, что это тот кого охотники так долго искали. Кас помнил, какая картина пред ним предстала, когда он забежал в комнату. Эта тень, будто обнимая девочку, топила в собственной темноте, ее ноги, потом и руки, словно поглощая в себя. Ангел видел, как темнота ела и не могла оторваться от предоставленного ей лакомства. Видимо, услышав, что в комнате еще кто-то есть, она оторвалась от девочки, и резко обернувшись явила взору охотников, распоротый черный живот и грудь. Слух прорезали десяток криков о помощи, десяток несостоявшихся, тоненьких голосов, и так неправильно было слышать эти вопли. Так вот значит, как он это делает, подумал Кас, он поглощает их в себя, топит в собственном же страхе. В руках у ангела была шкатулка, что представляла собой точную маленькую копию усыпальницы, в которой раньше находился монстр. Все-таки день в мотеле не прошел зря, тогда, изучая бумаги просвещенных и древние книги, охотники много узнали об этом божестве. Завидев шкатулку, существо дернулось и хотело было уйти, но Кас произнес первые слова заклинания, что должны были заточить эту тварь раз и навсегда. Видимо, и не думая смиряться с уготовленной ей участью – со своим поражением, тень что-то прорычав, заставила ангела от боли согнуться пополам. Он слышал, как вместо него заклинание, продолжил Дин. Но и он, долго не продержался, так как скоро нахлынувшая боль начала выворачивать охотника наизнанку. Сквозь помутненный мозг, ангел, не взирая на металлический привкус в горле, пытался произнести оставшиеся строки заклинания, что, казалось, навечно выжглось в мозгу. И плевать тогда было, что больно, что в ушах все звенело и разрывалось – все его ество желало, чтобы этот кошмар прекратился, чтобы все еще кричавшие о помощи дети замолчали, чтобы из застланных испариной боли глаз, исчез образ черной тени, что, не переставая все это время рычать, изнутри сжигала их тела. Последнюю фразу, надрывным голосом, охотники прокричали вместе, и когда сущность затолкнуло в эту маленькую гравированную символами коробку, она так громко рявкнула, что казалось, это еще долго отдавалось эхом в голове. Коробка захлопнулась. И настала тишина. Все прекратилось, на улице проехала машина, и они услышали, как ее колеса прошуршали по гравию, дети больше не кричали, а вокруг не было ничего, что напоминало бы о темном божестве. Только девочка на кровати, что теперь тихо всхлипывала и коробка в руке Каса, в которой, как они тогда думали теперь был заточен монстр. В момент битвы, Кас не придал значение тому, как часто от нахлынувшего внезапно страха застучало его сердце и как непривычно и неправильно это было, как оказалось зря.