Кошачье капучино

Пушистая ловушка. - Приходите ещё! - добродушно улыбнувшись змееподобному монстру, Чино закрыл кассовый аппарат. Уловив небольшой щелчок, белый кот, лениво гревшийся на солнышке, дёрнул ухом. Затем, с тихим вопросительным мявом повернулся к скелету и вперился в него своими необычными абсолютно чёрными глазницами, пока пушистый хвост вычерчивал на дереве занятные зигзаги. Подойдя ближе, монстр провел по нагретой шерсти получая ещё больше внимания и доступ к кошачьему животу. Подняв передние лапы животное словно улыбалось, пока у краёв глазниц выделялись маленькие чёрные бусинки. - Нет, Киллер, я не буду тут тебя гладить. Даже не проси. - беззлобно усмехнувшись, Чино потрепал негодника за ухом, старательно избегая пузико и внимательно следя за чужими подушечками, из которых то и дело выглядывали удивительно острые когти. О, нет, он больше на это не поведется. Недовольно муркнув, проказник, кажется, потерял к двуногому всяческий интерес и, лениво перекатившись на бок, начал вылизывать свалявшуюся шерсть. Время кормежки. Звук корма, насыпаемого в металлические и пластиковые миски, словно по мановению палочки, мгновенно оживлял комнату. Вот, словно маленькое цветное торнадо, пятнистый и немного взъерошенный кот врывается в небольшое пространство, практически сбивая кормильца с ног. Он никогда не задерживался надолго - отщипнет пару горстей и с той же энергией исчезает из виду. Скелет никак не мог понять, каким образом, питаясь так мало, этот пушистый хаос на ножках умудряется выглядеть так здорово и сыто. Следом в кухоньку входят два его друга - опять задержались на теплых руках посетителей. Звезды заведения кушают аккуратно и тщательно, держась ото всех в стороне, никому не мешая и желая поскорее вернуться в зал, чтобы продолжить свою любимую работу. Сверля эту парочку взглядом, так, что светло-желтый кот давится кормом, к своим мискам приближается красивый и статный породистый кот. Ступая вальяжно и неторопливо, он оглядывает убранство комнаты, словно убеждаясь в неприкосновенности своей территории. Особенно - нескольких стоящих в стороне мисок. Каждая из них отличается формой, материалом и цветом, и каждая - принадлежит ему. Недовольно качая пушистым хвостом, он выбирает, из какой посуды будет сегодня обедать, попутно задевая другого кота, что, с самого начала плелся за ним, надоедливо мяукая и всячески мешаясь под ногами. Последнему же на сервировку всё равно: корм-то у всех один, поэтому, изнывая от скуки, он крутится около одноглазого, высматривая опаздывающих. О, а вот и они! Огромный усыпанный шрамами кот грузно плетется к мискам. В зубах, как маленького ребёнка, он упрямо тащит апатичного дымчатого кота, с безнадежно свалявшейся шерстью. Он стал частью своеобразной семьи совсем недавно. Спасенный, выхоженный, но чем-то сильно травмированый, этот затравленный бедолага попал под жёсткую, но эффективную опеку одноухого беспородного великана, что теперь каждый приём пищи отправлялся на его поиски, тратил время, но всё таки находил дикаря, приходя вместе с ним практически последним. Почему "практически"? Когда миски очищались, а наевшиеся работники уходили по своим делам, когда нервный дымчатый кот всё таки съедал под тяжёлым рубиновым взором несколько нужных ему сухариков, когда одноухий кот лапой подвигал в сторону миску с чудом уцелевшей в ней едой... На опустевшую кухню приходил самый последний посетитель. Часто перебирая лапками по кафельному полу, чёрный кот нервно оглядывался, недовольно фыркая и щурясь на сборище пустых, иногда перевернутых, мисок. Пару мгновений взирая на оставшуюся для него порцию, он, с видом ущемленной гордости, принимался за еду, периодически замирая и осматриваясь, будто бы опасаясь чьего-то прихода. Оставляя половину от своей огромной порции, что для него всегда приберегал этот странный испещренный шрамами гигант, кот ложился неподалёку от миски, закрывая мордочку тонким, но красивым хвостом. Хвост, впрочем, становился дыбом, ведь, следуя каким-то внутренним часам, на кухню прыжками врывался самый первый её посетитель. Предупреждающе шипя на нарушителя спокойствия, затворник пятился, а затем и вовсе убегал прочь, игнорируя полное любопытства мяуканье. А пятнистый непоседа, дергая усами, в уже более спокойной манере приближался к последней горстке еды, заканчивая чужую порцию. Затем, весело свалив посуду в творческую кучу-малу, он словно стряхивал с себя послеобеденную усталость и, чудом ни во что не врезаясь, исчезал в главном зале. До следующего перекуса!