Третий не лишний

Золотые нити солнца просачивались сквозь серые облака, даря уютное тепло утра. Все трое переночевали в том же доме, что и вся команда. Джесси уже что-то готовила на кухне, пока Рик мылся в душе. Проснувшись, Рон обнаружил, что в комнате находится совсем один, и ему стоит найти своих друзей. Сонный парень спускается по ступенькам. Вся его одежда измятая и немного влажная. Местами заляпана темными пятнами крови мертвых, но шатена сейчас это не волновало. Сегодняшняя ночь клеймом тлела на груди, и он старался о ней не думать. Уже сверху он видит Шайберт. Парень не смог скрыть дурацкой влюбленной улыбки и пошел быстрее. — Доброе утро. Алекс натягивает улыбку и кивает парню. Рон тянется к ней, что бы заключить ее губы в нежный сладкий поцелуй. Это то, что он хочет почувствовать, понять, ради чего все было пережито. Он наклонился близко, что уже почувствовал ее холодный кончик носа. Вдруг Шайберт отвела голову, не желая принимать его губ. Андерсон открывает глаза, и улыбка исчезает сама по себе, а зеленые глаза округляются, когда он видит погрустневшее выражение лица брюнетки. — Что такое? — спросил Рон, чувствуя, что в воздухе между ними повисло напряжение. — Рон послушай, я… — Алекс не смотрит ему в глаза. Ей стыдно. Она не успевает договорить, как с кухни возвращается Граймс и плавно берет руку девушки в свою. Его тонкие пальцы сжимают ее, и сердце Андерсона пропускает удар. — Прости, друг, — заговорил негромко Карл, — но… так получилось. За секунды этих слов Андерсон взмок так, что из его одежды можно было выжать ведро пота. Нервы парня наткнулись как струны. Карл держит руку Алекс, а она в свою очередь смотрит на Рона тоскующим взглядом, немо извиняясь за свою остывшую любовь. Нет, он не может больше на это смотреть, это было слишком тяжело. Каждая секунда с ними колола его в самое сердце, что, кажется, перестало биться. Все что они пережили с этой девушкой — ради чего? Ради того, что бы смотреть, как она встречается с Карлом? Рон качнул головой, но беспорядок, господствующий в голове все равно не успокаивался. На ватных ногах он идет к двери, а затем выходит из комнаты, чувствуя, как пара смотрит ему вслед. — Рон?.. — зовет его Джесси, выглядывая из-за стены. Женщина узнала обо всем раньше сына, поэтому понимает, как тому сейчас тяжело. Лучшим решением было оставить разбитого парня одного на какое-то время. Кажется, даже солнце в этот момент осознало горе парня и перестало светить, спрятавшись за тучами. Зеленая трава испачкана кровью и кишками убитых мертвецов, трупы которых граждане активно убирали с территории. Андерсон почти не видит их, не видит ничего вокруг. Так он доходит до общины подростков, в которую никто так и не заселился. Шатен опускается на ступеньки, уставил досадный взгляд в землю. На губах до сих пор ощущался ее душистый аромат зефира. Будто только вчера Рон целовал её, а сейчас остался только привкус разлуки к ней. Этот день был худшим, парень потерял еще одного дорогого человека в своей жизни. О потери Алекс он хотел лишь рассказать самой Алекс, и никому больше. Хотел, чтобы как прежде она обняла его, уложила на свои колени, что-то приятно мурча. Теперь они не смогут этого сделать. Не в этой жизни, не в следующей. Каждая мысль об этом больно прознала все тело, разрывало мощным тесаком на куски, а сердце плакало навзрыд. Под его ногами на асфальте потемнело пятно. Рон не понял, капнуло ли это с его глаз, или с неба. Еще капля, и еще… Все таки, угрюмые тучи проливали сожаление вместе с ним, шепча о том, как в мире нет счастья. По крайней мере для него. Знакомая фигура, которую он видел все реже и реже в последнее время. Шатен поднял голову, волосы уже прилипали ко лбу. Такая же разбитая безответной любовью, Энид проходит и опускается рядом с ним. Оба несчастных человека как никогда понимали друг друга сейчас. Раньше они были парой. Может, еще не подзно все наверстать, помочь друг-другу справиться? Мягкая рука девушки легка на руку парня, но Рон даже не дрогнул от когда-то приятного прикосновения. Парень повернулся к ней, и сквозь общую боль внутри подумал о том же. Её нежно-зеленые глаза, которые он уже позабыл, смотрели на него с тоской и сочувствием. Она хотела вернуться. Андерсон с шумом выдыхает, и берет ее ладонь в свою. Неизвестно сколько подростки так мокли под дождем, держась за руки. Теперь Рон знает, что он не один. Но сколько же времени понадобиться, что бы пережить ту глубокую утрату, которая не отпускает ни на секунду? *** — Мое! — взвизгнула девчонка, потянув за поля шляпы на себя. — Нет! — возразил её близнец, мальчишка, сделав тоже самое, — мое! — Кто-нибудь, успокойте детей! — просит бедная Джесси, шагая с подносом к столу. Мало того, что они находятся снаружи, так еще и дети снуют то тут, то там. Нигде нет покоя. — Отдайте её сюда, — Карл подходит, и забирает шляпу у своих детей. Те хмурятся, но тут же отвлекаются на другую причину спора. — Папа! — девочка по-младше легко дергает отца за подол рубашки. Её миндалевидные глаза кажутся грустными, не смотря на яркие веснушки, хаотично расбросанные по щекам, — почему Эва и Эван со мной не играют? Граймс тут же повернулся в сторону дочери, которая так была похожа на свою мать. И характером, и внешне. — Я не знаю… — честно признался Карл, почесав затылок в отросших волосах, — наверное потому, что у них свои разборки. Иди лучше поиграй с Джудит. —Я здесь! — как по волшебству объявилась девушка-подросток. — Мэй, иди сюда! Прежде чем отпустить младшую дочь к сестре, Граймс потрепал девочку по длинным каштановым волосам, и надел на нее свою удачную шляпу. Мэй по-детски улыбнулась, а затем побежала к своей тете за стол. — Хех, так странно считать тебя своей племянницей, — ухмыляется Джудит, подпирая рукой голову. — Кстати, ты подросла. — Я и не была маленькой, — возражает девочка. — Она права, — заговорил сидевший по соседству Сэм Андерсон, пародирующий движения Джудит. Затем, парень повернулся к суетящейся матери, — мам, а где сестричка? — Да вот, скоро должна прийти с Алекс, — Джесси взмахнула рукой. Наконец, недалеко стали видиться знакомые фигуры. Брюнетка невысокого роста и миниатюрная девочка блондинка, несущая в руках подставки с салфетками. — Наконец-то! — охает Алекс, когда она с облегчением ставит тяжелый поднос на стол. — Не, ну и идеи, конечно, у вас… Поесть снаружи! — Пап, пап! — зовет девочка, положив подставки на стол, — я помогла миссис Граймс донести салфетки! — Молодец, Капелла, — сквозь густую серую бороду мужчины проявилась улыбка, и Рик с любовью поцеловал дочурку в макушку. — Да, она просто чудо, — Нежно подбадривает похвалой девочку Алекс, улыбаясь мистеру Граймсу. Неподалеку раздается вопль о помощи. — Снимите их с меня! — отчаянно кричит Гленн, безуспешно спасавшийся от назойливых близнецов. — Кстати, — Карл проигнорировал азиата, как и все остальные, и подошел со спины к жене, — ты уже была «у него»? — У него — это у кого? — Алекс Граймс озадаченно приподняла свою бровь, повернувшись к мужу. — У Рона. На миг в веселой компании среди детей и их родителей стало тише. Многие непонятливо глядели на молодых Граймсов. Сэм опустил голову вниз, начав напряженно разглядывать складки на белоснежной скатерти, а красивая улыбка с лица его матери мгновенно сползла. Рик подошел ближе к Джесси, и приобнял за плечо, дабы хоть как-то ее приободрить, и, может, увести от серых мыслей. — Кто такой Рон? — вдруг спросила Мэй, став напротив родителей. — Кстати да, — соглашается с подругой Капелла, — кто это? — Милая, иди домой, — чуть тише попросил ее отец, — возьми еще салфеток. Девочка молча кивнула и побежала в сторону зданий. — Да, я сейчас схожу к нему, — Алекс же опускает цветные глаза себе под ноги. — Возьми печенье с собой, — просит Сэм, не вставая с места. На небольшой территории было тихо, ни звука. Лишь легкий летний ветерок иногда покачивал зеленые травинки, что тянулись к солнцу. На против опечаленной женщины закопанна в землю деревянная палка с перекладиной, на которой грубыми буквами выцарапано имя: «Рон Андерсон» Не наверстал. Сдался. Парню было слишком тяжело принять его ношу, он остался совсем один на всем поле боя несчастья. Шайберт слишком была нужна ему тогда, когда стремительно взрывалось его сумасшествие. Она должна была быть рядом, чтобы поддержать, ведь она была таким же подростком, и поняла бы его как никто другой. Для Рона она была кислородом, а без кислорода умирают. Как и он тогда, пока петля становилась все туже и туже. — Прости… — Тихо шепчет она ему, зная, что адресует это в пустоту, ведь парня больше нет, и он не услышит от нее ничего. Алекс вновь закрывает лицо руками, ощущая, как горячие бусины горечи и сожаления стремятся в низ по щекам. В темноте она вновь видит этого хорошего парня. То, как он ухаживает за ней и заботится. На его лице появляется лучезарная улыбка. Как тогда, при их знакомстве и первой ночевки у него. Как он неуклюже пытается бежать по её следу за стенами города. Как она успокаивает каждый раз, стоит бедам из дома его коснуться. И последний день, когда все трое сидят у камина, наслаждаясь его теплом и просто друг другом. Как же ей хочется вновь увидеть эти родные зеленые глаза. Подержать его теплую живую руку хотя бы в последний раз. Провести по лохматым русым волосам и уткнуться в привычную джинсовку, которая пахла его собственным потом и тем прекрасным летом. Наконец, брюнетка поднимает свое заплаканное лицо, понимая, что пора прекращать скорбить из-за прошлого, которые уже не вернуть. Она достает из пакета одно круглое свежее печенье с кусочком душистого хлеба, кладя на его землю. — Прости, Рон… — говорит она, и газа вновь начинает застилать прозрачная пелена. — Но третий все же лишний.