Наступит утро

      Маска — это тот проект, который даёт сильный карьерный толчок в жизни артиста. И, как многие любят говорить, любой пиар- это хорошо. Но вот если человек выкладывается не то что на сто процентов, на все двести, а в ответ получает лишь оскорбления, а некоторые особенно «умные» пользователи, как оказывается, знают даже больше, чем сами артисты. «Да её тащат в финал специально», «заплатила поди, вот теперь и топят других» и подобных комментариев под выступлениями Змеи была уйма. Конечно, были адекватные люди, которые полюбили эту маску и человека под ней; их было гораздо больше, чем людей, у которых токсичность выливалась в интернете.       Естественно, Паршута всё понимала, когда шла сюда, и принимала всё от и до. Но в последнее время была слишком уж морально истощена, а потому, как бы она ни старалась сконцентрироваться на положительных комментариях, негативные занимали большую часть её мыслей. Надо признать, держалась она долго, даже два концерта отработала: один, посвящённый Дню победы, а другой был её сольником. И «Маска» к тому моменту уже закончилась, но обсуждения всё не стихали, несмотря на то, что уже была середина июня.       Девушка пыталась отвлечься от всех тех «добрых людей», как могла: отдыхала в кругу близких и друзей, занималась любимой работой и так далее по списку. И ладно если бы дело было только в моральном истощении и хейтерах, но ведь угораздило же её понять, что она влюбилась. Сильно и бесповоротно. Да в кого! В лучшего друга… Кто бы мог подумать, что спустя столько лет у Юли возникнут чувства по отношению к Марку гораздо более глубокие, нежели просто дружеские.       Она часто отшучивалась, когда кто-то из поклонников писал, почему они всё ещё не вместе. Даже глупую фразу с прямого эфира после окончания второго сезона Паршута до сих пор не могла от себя отогнать: «Марк Тишман, ты где там? Будешь мне уже предлагать отношения? Нет?» — угораздило ж её ляпнуть такое. Больше месяца уже прошло, а эта навязчивая мысль всё не выходила из головы и будто резала плоть изнутри не то от стыда, не то от того, что это вряд ли когда-либо произойдёт. Потому Юля решила оградить себя от чрезмерного общения с другом. Она строила стену, как когда-то давно, по непонятной ей причине, сделал сам Марк. Стену, которая была сделана из глыб льда боли, скреплённых горячими слезами неистово любящего сердца.       И скоро они должны были встретиться: Ксюша предложила вытащить ее развеяться. Паршута думала, что таким образом сможет убежать хотя бы ненадолго от чувств, преследовавших её на каждом шагу, на каждой самой маленькой улочке Москвы, наполненной воспоминаниями, но в последний момент выяснилось, что Артём и Марк тоже будут там. Идти на попятную было поздно да и подозрительно.       План был таков, что они просто отдохнут на берегу Балтийского моря вместе с Ксю, Тёмой, Марком, и даже Аня была не против присоединиться, но всё же не смогла.       Они забронировали номера в отеле Калининграда, и ночью компания была уже в самолёте. Опять они вчетвером, как когда-то на съёмках «Невыносимой». И всё бы ничего, но Юля сидела рядом с Марком. Весь полет. Тяжело. Тяжело не смотреть на его губы, тяжело заставить себя не касаться его руки просто так, тяжело молчать о своих чувствах. Слишком часто отношения длиною в пару десятков лет рушились из-за трёх глупых слов. Всё время полёта тянулось слишком долго. Все спали, но не Юля. Сон не шёл. Совсем. Чтобы хоть как-то избежать пытки в лице мирно спящего рядом мужчины, она отвернулась в сторону и заткнула внутренний голос музыкой в наушниках. Однако и это надолго не помогло — в плейлисте на очереди была песня «Ты где-то» в исполнении Белого Орла. Вселенная словно издевалась над ней. Это всё, абсолютно всё происходящее, было слишком. Глаза начали гореть от подступающих слёз, а в горле встал ком. Еле сдержав свой порыв и сходив умыться, чтобы привести себя в порядок, Юля поняла, что скоро будет посадка, а там и до отеля рукой подать, где она наконец сможет спокойно отдохнуть.       Заселились они каждый в свой номер. Тёма и Ксю не стали долго задерживаться в четырёх стенах и отправились на разведку, Марк тоже не захотел оставаться, а вот Юле отдых был просто необходим. Её друзья, конечно, переживали за неё и даже несколько раз, а точнее раз пятьсот уточнили, всё ли в порядке, на что Паршута ответила правду, умолчав о некоторых деталях: ни к чему им знать о её внутренней буре, они и так вытащили её на пару выходных, за что она им безмерно благодарна.       Так, даже не разобрав вещи, Юля беспокойно заснула. Сны — слишком жестокий дар, данный людям. По крайней мере, для неё, потому что там был он.       Марк стоял в свете летнего солнца, только поднявшимся над горизонтом и слегка позолотившим водную гладь моря, находящегося за спиной мужчины. Слишком реальный и слишком недостижимый.       Девушку разбудил настойчивый стук в дверь. Это была Ксюша. — Юль! У тебя там всё хорошо? — голос, доносившийся из коридора отеля, был встревоженным. Паршута взяла в руки телефон, параллельно поднимаясь с постели, чтобы открыть дверь. Несколько пропущенных звонков от друзей, уведомления о новых сообщениях и время. Без пяти четыре. Она проспала почти весь день. Как только ручка опустилась, чтобы впустить гостью, та ураганом влетела в комнату. — Ты ещё спишь что ли? — Спала, — чуть севшим голосом ответила певица. — Ну, ты даёшь! Давай уже приходи в себя! — радостная Ксюша улыбнулась и встряхнула подругу за плечи. — Парни ушли в бар, и поэтому предлагаю тебе тоже куда-нибудь пройтись. — Хорошо, — Юля попыталась ответить той же улыбкой, но получилось как-то вымученно. — Дай мне двадцать минут, чтобы собраться. — Торопись, — Мамаева плюхнулась в кресло-качалку, стоявшее около открытого балкона, пока Юля, вытащив наконец вещи из чемодана, прибирала одежду в шкаф. — А почему у меня нет такого? — Может, потому что ты в номере-то не была? — усмехнулась Паршута. — А вот это неправда! — возмутилась подруга. — Ну а на своём балконе ты смотрела? — скептический взгляд был брошен в сторону Ксю. — Точно! — Наступила минута тишины. От лёгкого напряжения и неуютности Ксюша решила всё же задать вопрос. — В чём дело, Юль? — В каком смысле? Всё хорошо. Просто вымоталась за последние месяцы. Да и, сказать честно, меня гложат не очень хорошие комментарии под номерами Змеи, — вздохнув, Юля отложила в сторону простые джинсы и белую футболку оверсайз, решив, что пойдёт в этом. А затем почти неслышно добавила, — Хотя и понимаю, что глупо. — Да, об этой причине я догадалась. Но также я догадываюсь, что это не всё. Я не буду настаивать, но от правды бы не отказалась. Я знаю, что есть что-то ещё, — пронзающий взгляд Мамаевой крепко вцепился в спину Паршуты, отчего последняя даже повела плечами, чтобы сбросить неприятное ощущение. — Что ты хочешь услышать? Я только скажу, что ты права; есть ещё одна причина, но говорить о ней вслух я пока не готова, — и схватив одежду, Юля ушла переодеваться в ванную, а когда вышла, обнаружила Мамаеву, стоящую около окна и мило с кем-то беседующую. Когда та закончила разговор, пришло время Юли идти в атаку. Она улыбнулась, хитро сощурив глаза. — И кто это так обрадовал Ксению своим голосом? — Это… — девушка даже вздрогнула от неожиданности, а потом расслабилась и решила признаться. — Это был Тёма. — Тёма значит, — сложив руки на груди, Паршута требовала продолжения. — Да-да! — подняв руки вверх, сдалась Ксю. — Не хотели говорить раньше времени, но да. Это именно то, о чём ты думаешь. — И о чём же я, по-твоему, думаю? — настаивала Юля, хотела, чтобы подруга сама всё сказала. — Хитрая же ты… лиса! — Змея, — и обе девушки засмеялись. — Мы с ним встречаемся. Недавно начали. К слову сказать, после твоего концерта. И я сразу тебя перебью, потому что нам надо выходить. Потом ты всё обязательно расспросишь, а я тебе расскажу. Всё, давай на выход, — Ксюша чуть ли не вытолкала подругу силой за двери её же номера. — И куда мы всё-таки идём? — уже спускаясь на первый этаж в лифте, спросила певица. — В парк. А потом Марк и Артём сказали отведут нас на какое-то представление, — Мамаева так беззаботно улыбалась и Юля, заразившись её настроением и задвинув совершенно все мысли на второй план, решила всё же отдохнуть от всего, от себя в том числе.

***

      Марк видел, что с Паршутой в последнее время творится что-то неладное. Сразу после окончания «Маски» они стали общаться так близко, как никогда раньше, но спустя время Юля вновь начала отдаляться от него, закрываться в себе. Их отношения окутала лёгкая пелена тьмы. Отчасти он знал причину и из-за этого был очень зол на людей. Он очень гордился девочкой из Сочи, которую очень давно встретил на «Фабрике» и которая теперь выросла в невероятную женщину и добилась всего сама, в отличие от многих нынешних звёзд. Гордился и, не говоря ни слова, тихонько любил, не позволяя себе перейти ту грань. Самый часто задаваемый вопрос на интервью был, почему он до сих пор холост. Тишман придумывал гениальные, но в то же время простые отговорки, а в глубине души знал правду и хранил то единственное чувство. Он и сам уже не помнил, как давно эта девушка похитила его сердце. Разбойница ЮлЕя. Так он называл её иногда, когда она втягивала его в очередную авантюру. Марк был счастлив каждому мгновению, проведённому рядом с Юлей. И он отказывался бездействовать, ему очень хотелось, чтобы эта неземная девушка была счастлива, потому предложил Ксюше план по возвращению настроения и духа Паршуты. Сам не решился рассказать, так как догадывался, что ему откажут. Ксю согласилась же с энтузиазмом, но поставила условие, что в конце поездки Марк признается Юле, что это он был инициатором, на что мужчина был вынужден согласиться.       Чувствуя напряжение, возникавшее каждый раз, когда он и Паршута оставались наедине, Тишман не желал на неё давить, а потому зарёкся, что не будет докучать ей своим присутствием, но обязательно будет приглядывать за ней издалека. А где-то очень-очень глубоко трепетала маленьким огоньком надежда на счастье именно с ней. Конечно, мужчина всё прекрасно осознавал: для этого нужно сделать хоть что-то, а для начала вовсе неплохо было бы признаться. Но пока он держался на расстоянии. Если он когда-то и скажет, что влюбился в неё как мальчишка, то точно не тогда, когда Юля в таком состоянии.       Сейчас Марк со своим другом сидели в баре и придумывали план дальнейших действий. Артём недавно видел афишу с выступлением местной рок-группы в ресторане на берегу. Марк был абсолютно не против, но переживал, что Юля не согласится, хотя знал, что рок иногда может дать сильный заряд энергии. Тем более, по словам всё того же друга, будет ещё огненное шоу. Итак, было решено сейчас же бежать за билетами. Расплатившись за выпивку, они не забрали сдачу и умчались к тому самому ресторану. И это было чудо, что они успели, так как оставалось всего лишь семь входных билетов. А теперь они направлялись к отелю, чтобы оттуда вместе с девушками пойти на выступление музыкантов. — Не хочешь признаться Юле в своих чувствах? — вопрос друга застал Марка в расплох. — В каком смысле? — как говорится, быть умным — вовремя притвориться глупым, но у Тишмана получалось плохо. — Да ладно тебе! Я же вижу, как ты на неё смотришь. У тебя глаза горят, как только она появляется в поле твоего зрения. Сам знаю каково это, — Тёма не желал отступать. Марк лишь пожал плечами. — Даже если оно так, я не буду давить на неё, а признание может и подождать, — задумавшись над словами друга, Тишман зацепился за другую фразу, неосторожно брошенную Голубевым. — Подожди-ка, не уж-то ты влюбился. — Я, конечно, обещал Ксене не рассказывать без неё и так рано, но так уж и быть, тебе я эту тайну доверю, — Марка хлопнула по плечу рука Артёма. — Мы с ней встречаемся. С последнего Юлиного концерта, между прочим. — И всё это время молчали как партизаны! А так я рад за вас. Расскажешь полную историю? — Полной истории для тебя, мой друг, будет много, — засмеялся Артём. — Но тот момент, когда я понял, что она та самая был, ты не поверишь, под «Я не могу без тебя». Смотрел и понимал, что действительно — не могу. А после, когда я хотел подойти к ней и позвать на свидание, она снимала Юлю, но споткнулась, а я, как это бывает в самых глупых и сентиментальных мелодрамах, оказал позади неё и поймал. А дальше всё произошло как-то само собой, мы уже не понимали, что творим, — от переизбытка эмоций Тёма тараторил, но воздуха не хватало и он всё же перевёл дыхание. — Короче, мы поцеловались под «Северное сияние». Теперь это наша песня, так сказать. — Вау! Не скажу, что это прям совсем неожиданно, но история красивая. Будет что рассказать внукам, — со смешком сказал Марк, а вот друг его раскраснелся. — Ладно, всё. Хватит. Ну где они там? — протараторил Артём и спрятал глаза, начав печать что-то в телефоне.

***

      Солнце клонилось к закату, а две подруги шли по парку, болтая обо всём. Мамаева рассказала, как она и Тёма сошлись. Юлю история вдохновила, так что в голове уже крутились пару строк для новой песни.       Они прошли мимо белой беседки, внутри которой стоял один большой стол, вокруг него стояли скамейки, а снаружи лоза винограда свисала до самой земли, загораживая людей внутри от палящих золотых солнечных лучей. Парк был прекрасный, но тянуло девушку к морю. Оно напоминало о доме и детстве, но дойти до него они не успели. Артём прислал сообщение Ксюше, что они будут ждать девушек у отеля. Им ничего не оставалось, кроме как вернуться.       Голубев и Тишман одеты были так, словно подстроились под ту шутку из интернета: первый был в шортах и совсем лёгкой футболке, а второй помимо того, что надел чёрные джинсы, так ещё был и в кожаной куртке. — Ксюня, кто-то обещал подойти быстрее, — лукавый взгляд Тёмы всё говорил за него. Юля была удивлена, что не заметила этого раньше. — Клянусь, мы торопились как могли. Во сколько начало? — всплеснула руками Ксю. — В одиннадцать, — доставая из внутреннего кармана кожанки билеты, ответил Тишман. — Сейчас отдать каждому или на входе я отдам за всех сразу. — Пусть будут у тебя, — сказала Юля, слегка улыбнувшись. — Так, времени у нас чуть больше часа. Что будем делать? — Артём заговорчески посмотрел на Марка. — Можем медленно идти в сторону ресторана, — пожал плечами Марк. — Ничего вы, мальчики, не знаете в развлечениях. До ресторана мы дойдём и за двадцать минут, даже если будем идти очень медленно. А потому предлагаю пойти на аттракционы! — Ксюша всегда была главным заводилой в компании, и отказать ей просто было невозможно.       И вот впервые за долгое время Юля почувствовала, что наконец отдыхает душой. Развлекались они хоть и недолго, но ностальгические нотки детства приятным плюшевым пледом окутали девушку. Теперь они уже стояли в очереди, чтобы пройти в ресторан. Возможно Юле показалось, но Марк словно держался чуть поодаль от их компании, однако, когда разговор касался его, он охотно поддерживал беседу. Попав в помещение, они прошли за свой стол и, чтобы было всем видно сцену, одну сторону стола они не заняли. Юля села слева от Ксюши, а Марк справа от Тёмы. Парочка посередине и задавала основной темп разговора и темы для обсуждения. Местные музыканты Паршуту особо не впечатлили, но слушать их было приятно, а вот «укротители огня», как их окрестили посетители данного заведения, были очень даже ничего.       Но спустя какое-то время на Юлю вновь накрыла печаль. Сославшись на плохое самочувствие, она встала из-за стола и, уже собираясь уходить, была почти снесена с ног одной из пьяных женщин. — Можно и поаккуратнее, — женщина совершенно точно не знала границ и вместо того, чтобы извиниться, начала агрессивно вести себя. — Совсем уже обнаглели. Разоделась-то! Мужиков пришла клеить? — Успокойтесь, пожалуйста, — Марк встал из-за стола, пытаясь рукой направить женщину в другую сторону. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? Лёш, ты посмотри какие хамы здесь! Где управляющий?! — Господи, дамочка, успокойтесь. Это не в вас влетели на всём ходу, а вы сами врезались, — сказала из-за стола Ксю, шокированная ситуацией. А вот у Юли вновь заскребло в горле, а глаза обожгло от почти подступивших слёз, но она смогла сдержать себя в руках. Увидев состояние Паршуты, Ксюша забеспокоилась. — Юль, ты в порядке? — Ещё одна нахалка! — Да, всё нормально. Увидимся в отеле, — дрожащим голосом ответила Юля подруге и быстрым шагом вышла на улицу.       Возвращаться в номер не хотелось, а потому направилась она в тот самый парк, где ещё вечером чувствовала непринуждённость и лёгкость. Забежав в ту самую беседку, девушка ощутила, что больше не может себя сдерживать, и солёные дорожки начали непроизвольно появляться на щеках. Это был её предел. Последняя капля.

***

— Я прошу прощения за мою жену. Она просто перебрала, — высокий лысоватый мужчина пытался успокоить разбушевавшуюся супругу. — Это не повод налетать на человека, сбивая с ног, а потом ещё и оскорблять, — сказал Артём. — Я за Юлей. Вы видели в каком состоянии она ушла? Её не стоит ночью отпускать одну, — Мамаева уже было собралась уходить, как Марк перехватил её за руку. — Постой, я сам, — Ксю кивнула в знак согласия. — Я буду на связи.       Выбежав на улицу, Марк понял, что девушка уже скрылась из виду, и далее следовал только своей интуиции. И она его не подвела. Почти добежав до отеля, Тишман заметил, как Юля сворачивает в сторону парка. Он пытался до неё докричаться, но девушка его не слышала. Совсем немного переведя дух, он вновь побежал и нагнал Юлю, когда та сидела в тёмной беседке и рыдала, закрыв руками лицо. — Юль? — он осторожно приблизился к ней, положив руку на плечо. Паршута сначала замерла от неожиданности, но затем поняла, что это Марк. — Ну же. Ты чего? Из-за этой тётки? — Марк боролся с сильным желанием обнять любимую, но помнил обещание, данное самому себе. — Всё нормально. Мне просто надо побыть одной, — стирая ладонью не прекращающиеся слёзы, она пыталась заставить себя не плакать, но безуспешно. — Вот уж нет! Одну я тебя посреди ночного парка не оставлю. А эта женщина просто перебрала с алкоголем. Ты же знаешь людей, — от слов Тишмана стало ещё больнее. Да, человек бывает жесток, но судьба гораздо безжалостней. Ей так хотелось, чтобы Марк её просто прижал к себе. Пусть это был бы дружеский жест, но тот лишь стоял в стороне, а его рука пропала с плеча. Молчание давило, а тишина била по ушам. Не было слышно ни сверчков, ни пения птиц, ни-че-го. Пустота. И снова эмоции взяли верх. — Да кому я здесь нужна?! Кроме родителей, ни один человек меня не любит! — она кричала от беспомощности, а слёзы предательски катились по щекам, обжигая солёной влагой, пропитанной болью, и в один момент голос сорвался на шёпот. — Ни один… Может, это просто со мной что-то не так?.. — Я люблю тебя, — Марк решился произнести эти слова. Он тоже был готов вот-вот сорваться на крик, чтобы доказать ей свою правоту, хотя излишняя эмоциональность никогда не тревожила его. Вдохнув глубоко, он собрался с мыслями, понимая, что должен быть сильным сейчас для неё. Но страх, что из-за этих слов он сейчас может потерять Юлю, победил; тогда его рот произнёс совершенно глупое и неуместное предложение, за что он готов был вырвать себе язык прямо тогда же тот самом на месте. — Наша дружба мне очень дорога.       На мгновение Юля прекратила плакать и, резко сорвавшись со скамейки, приблизилась к нему так, что между их лицами остались миллиметры. Опасно близко. Пристально заглядывая в глаза, словно пытаясь разглядеть истинные мысли, бурю души, Паршута нежно провела тыльной стороной ладони по щетине Марка, положила руки на его грудь, а уже спустя секунду целовала мужчину так, как никого ещё и никогда. Оторвавшись от него, она со страхом внутри подняла абсолютно противоречащий этому состоянию взгляд: смело и даже с вызовом она смотрела в глаза, напомнившие ей в тот момент снежную бурю в океане — несмотря на то, что в них плескался свет луны, они были темнее обычного, с чем-то потусторонним. — Я для тебя только это? Подруга?       Растерявшийся только что случившимся порывом Юли Тишман быстро пришёл в себя, и теперь он позволил себе положить руки на бедра девушки и притянуть к себе для жаркого, жадного поцелуя. Прильнул к ней так, словно нашёл источник воды в бесконечной пустыне, а сейчас не мог напиться, чтобы полностью утолить жажду. Она была прекрасна в свете звёзд. Несмотря на летнюю ночную прохладу, в беседке, где они находились, казалось, вот-вот вспыхнет пламя. Не желая останавливаться, язык мужчины уже пробивал защиту, а Юля, почти даже не сопротивляясь, позволила ему углубить поцелуй еще больше. Руки Тишмана гуляли по телу Паршуты, а зубы оттянули ее нижнюю губу, добавляя металлический привкус в поцелуй. Это было сейчас так правильно, и так естественно… так, как и должно было быть всегда. Он любил её, а она любила его. Остальное было неважно.       С трудом Марк первый оторвался от таких желанных губ, только чтобы ответить на вопрос: — Нет.       Не веря своим ушам, Юля, чтобы не упасть из-за подкашивающихся коленей, крепко сжала в дрожащих ладонях кожаную куртку Тишмана, переводя свой карий взгляд к его серо-голубым глазам. Он накрыл её руки своими, рисуя круги большими пальцами. — Ты моя любимая женщина. Ты моя семья. Ты просто моя, — он так хотел, чтобы Юля услышала в его голосе всё, что ей требовалось в момент самой глубокой печали.       Усилив хватку, Паршута притянула его для ещё одного поцелуя, отчаянно желая его прикосновений. Марк вновь позволил ладоням опустится на её бёдра и одним движением сократил и без того небольшое расстояние. Он жаждал её. Жаждал годами и теперь не собирался отдавать её какому-либо другому мужчине.       Проведя пальцами по рукам Юли, он ощутил, как она покрылась мурашками. Тогда он снял свою куртку и накинул на свою девочку. — Ты же замёрзла и молчишь, — теперь уже просто прижав её к себе и носом зарывшись в макушку девушки, Марк перебирал одной рукой её локоны, а другой гладил по спине, пока сама Юля впитывала тепло любимого человека, уткнувшись в его грудь. На ответ её не хватило, а потому она просто отрицательно помотала головой. Она ощутила долгожданное спокойствие.       Они так и просидели в этой беседке до самого рассвета. И с взошедшим солнцем на их лицах расцвели улыбки. Пора ненастий была окончена, а впереди их ждали счастливые годы. В момент вновь льющейся песни ранних птиц два любящих сердца наконец соединились нерушимой нитью любви и бились в унисон.