Защищать тебя

      Питер - это не только дворцы, набережные, каналы, широкие проспекты. Это темные улочки, грязные переулки, чердаки, подвалы, мрачные подворотни. Кому, как ни майору Грому, знать это. Он был не понаслышке знаком с изнанкой любимого города, и защищать покой обычных граждан, было его делом. Делом, которое он делал хорошо. Вызов на драку у ночного клуба не был неожиданностью для майора Грома. Игорь не в первый раз ездил туда. Мажоры, собиравшиеся там, вели себя агрессивно и вызывающе. Хлебнув горячительных напитков, а может, и чего покрепче, они шли на улицы. Драки, разборки - обычное дело. Они происходили и у ночных клубов, и в кафе. И полиция приезжала на драки, и на пьяные разборки. На этот раз в клубе произошла драка с поножовщиной. Одного участника увезли на «Скорой», второй от госпитализации отказался. Это был наглый мальчишка лет восемнадцати, жующий жвачку. Гром внимательно взглянул на него – с виду ничего особенного, типичный представитель «золотой молодежи», дорогие шмотки, заляпанные кое-где кровью из пораненной руки, осветленные волосы да непомерное самомнение, помноженное на глупость и уверенность, что все будет так, как ему хочется. - Имя фамилия, - буднично спросил у него Гром. - Кирилл Гречкин. Тот самый - усмехнулся мальчишка, надувая пузыри из жвачки, - так что пускай вернут телефон. А не то пожалеете, когда папа приедет. - И что же он такое нам сделает? - спросил с явной долей иронии Игорь, не глядя на него. - А вот увидите, - пообещал мажор, покачивая перебинтованной рукой, и тут же добавил, морщась от боли, - я хочу домой. - Вот когда докажем твою непричастность к этой драке, тогда и поедешь. А так – имею полное право задержать тебя за сопротивление сотруднику полиции. - Да пошел ты, - окрысился Кирилл. - Я-то пойду. И ты пойдешь, в обезьянник, - пообещал тот. Но вопреки своим словам, посадил в одиночную. Не хотелось отправлять раненого пацана в камеру к бомжам и алкашам. Через некоторое время прибыл адвокат Гречкиных и сам Всеволод. Мальчишку забрали, и Игорь заметил, как на выходе отец слегка врезал ему по затылку. В воспитательных целях, так сказать. Было странно, что Гречкин-старший решился «выносить сор из избы». Но вместо злорадства Гром испытал какое-то странное чувство. Неприязнь к отцу и сочувствие к младшему-Гречкину. «Ему и так досталось, - думал он, - а тут еще подзатыльника дали». Семейство уехало на тонированной внушительной машине. Следом – джип с охраной. Игорь отмахнулся от ехидных замечаний Цветкова по этому поводу и сел дописывать протоколы по другим задержанным. Бумажной работы хватало «за глаза и за уши». По сути, ловить преступников было необязательно, а вот заполнять бумаги – необходимо. Следующая встреча произошла примерно через месяц. Пришлось забирать в отделение толпу пьяных юнцов, что в очередной раз повздорили возле ночного клуба и отправились громить машины и переворачивать мусорные баки. Майор Гром узнал своего "старого знакомого" - белобрысого мажора. - Опять ты, Гречкин? - А что я? - пьяно усмехнулся юнец, - меня выпустят отсюда через полчаса, и ты, лично ты, - он ткнул пальцем в Грома,- п-принесешь извинения. Знаешь уже, кто мой отец. - Знаю - спокойно ответил майор, продолжая заполнять протоколы и не обращая внимания на кривляющегося мажора. - Но это не повод буянить и нарываться на неприятности. - А что мне еще делать? спросил Гречкин, почесывая затылок, - я ведь здесь не в первый раз, и все знаю. А у вас тут так весело. Гром сделал вид, что не заметил его "наезда". - Отец-то? Пускай приезжает. Он взглянул на парня и увидел, как тот вздрогнул. - Что, неужели, вы знакомы? - Да, мы немного общались. Хотя я и не был у него в гостях. Но помню, как он по-доброму отнесся к тебе в прошлый раз, когда забирал тебя. Рука-то уже не болит? - Не-а, - протянул Гречкин. - Вот и прекрасно. А голова? После отеческой руки? Кирилл не ответил, отчего-то стушевавшись.

***

- И зачем ты явился сюда по доброй воле? – спросил усталый майор, увидев возле отделения все того же белобрысого мажора. Тот стоял и курил электронную сигарету, облокотившись на свою машину. Гром мельком отметил красную «Ламборгини Авентадор» с явно непростым номером Е666УН. «Юморист, однако», - подумал он, глядя в глаза Гречкину. Сейчас, в тусклом свете ранних питерских сумерек они казались темно-серыми. - Так, - пожал плечами Кирилл, - может быть, без вас соскучился. - А может, хочешь что-нибудь рассказать? - Что именно? Кирилл распахнул дверцы дорогой машины. - Например, как ты докатился до жизни такой. - Ну-у, это неинтересно И чем моя жЫзнь вам не нравится? Я живу, как хочу, и делаю то, что хочу. - За папины денежки. Это легко, Кирилл. Идти по жизни, смеясь, пока у тебя за спиной всесильный отец. Гром не собирался долго беседовать с мальчишкой, но тот уже завел мотор и вырулил со двора. Машина мягко шла по оживленному проспекту, Кирилл даже не лихачил, ехал в потоке. - А что? Для кого они тогда нужны? – хмыкнул он. - Кстати, куда мы едем? - Гром огляделся по сторонам. - А куда вы хотите, товарищ майор? Или лучше - господин Гром? - Можно просто Игорь. Майор и сам удивился, с чего он разрешил называть себя по имени. Но это «товарищ майор» коробило слух. Не по фамилии же звать, в самом деле. - Ладно. А едем мы-ы-ы, - Кирилл сбросил газ, - просто выпить кофе. Хотите? - Кто же не хочет. Мысленно Игорь прикинул, сколько денег в кармане и как это отразится на будущей жизни «от зарплаты до зарплаты». У Гречкина денег побольше, но Гром не мог и мысли допустить, чтобы тот платил за него.

***

Кирилл самодовольно усмехнулся: - Это лучшая кондитерская в Питере. Думаешь, я повез бы тебя куда-то еще пить кофе и есть сладости? Игорь кивнул, и они вошли внутрь. Было странно выбирать пирожные, но в детстве Грому не пришлось лакомиться подобным, даже конфеты бывали нечасто. И сейчас Игорь понял, что пришло время наверстать упущенное. Он выбрал эклер и "картошку" с кремом из взбитых сливок и шоколада. Кирилл выбрал "корзиночку" с малиновым кремом. Игорь с удовольствием уплетал пирожные, запивая их кофе из крошечной чашки, похожей на игрушечную. Все это было так вкусно, что, казалось, никогда не кончится. Наконец, Игорь решил, что хватит. - Достаточно. Он отодвинул тарелку. - Не спеши, - сказал Кирилл, отставляя свою. - Куда ты так торопишься? - Знаешь, я собственно уехал с работы ради тебя. - Не беда. Я уверен, - Кирилл загадочно усмехнулся, - это не последняя наша встреча. - Не сомневаюсь, - ответил Игорь, - до отдела подбросишь? Он ожидал, что сейчас строптивый мальчишка заартачится и рванет на своей красной «Ламбе» куда-то по проспекту, но Кирилл лишь хмыкнул и сел за руль. - Не вопрос, Игорь… Гром.

***

Кирилл Гречкин вышел из клуба, нетвердо держась на ногах, и ткнул пару раз в экран телефона. – Так, где тут у нас ближайшая аптека? А, вот она. И он направился в сторону аптеки, находящейся в квартале от клуба. По пути он несколько раз споткнулся, но не упал. Кирилл вошел внутрь, достал из кармана телефон и набрал номер. Но голос в трубке твердил, что «абонент недоступен». Кирилл чертыхался. Голова кружилась от выпитого, виски сжимало, словно ледяными чужими пальцами, к горлу то и дело подкатывал вязкий комок. Женщина средних лет за аптекарским окошком следила за ночным посетителем, думая, не нажать ли кнопку охраны. Наконец, он купил бутылку холодной минералки и жадно выпил всю. Телефон запищал, оповещая о входящем звонке. Игорь заметил незнакомые пропущенные, и тут же перезвонил. То, что они не обменивались номерами телефонов, он помнил точно, но с Кирилла сталось бы пробить его номер по базе. Почему-то он сразу понял, что это Гречкин. Интуиция не подвела. Гречкин тут же ответил на звонок. – Алло? - Да, это я. Игорь Гром слушает. Он посмотрел на часы. Было уже три часа утра. С последней встречи Грома и Гречкина прошло три месяца. Игорь понемногу начал забывать о белобрысом мажоре. И уж никак не ожидал сегодня звонка среди ночи. – Кирилл, ты где? – В аптеке. - Что случилось? Какая аптека? Женщина подсказала адрес. - Эт-то возле клуба «Фиолетовый блюз». Игорь, мне плохо, я не хочу умирать! Игорь, ты слышишь, Игорь! - Слышу, слышу, не ори, сейчас вытащу. Сиди в аптеке, никуда не уходи, постой, сейчас я приеду. - Игорь, меня сейчас стошнит, Игорь, забери меня. Я не могу тут стоять, я сейчас сдохну, Игорь. - Успокойся. Жди меня. Игорь не любил вести машину и одновременно разговаривать. Но сейчас это было необходимо, и он поставил телефон на громкую связь. - Кир, слышишь? Ты еще на месте? - Ага. - Давай, держись там. Женщина дала ему какие-то таблетки, кажется мятные. Они приятно холодили во рту, тошнота отступила. Кир бросил на прилавок пару купюр – он не помнил, каких. Глотал еще что-то – кажется. От головной боли, потом в помещении резко запахло валерьянкой. Кир хотел сказать, что терпеть не может этот запах, но тут появился Гром. Игорь вытащил его, вытащил, как маленького ребенка, подхватил на руки и понес к машине. Кирилл вцепился в его рубашку, повис на нем, бормоча что-то. Машина резко тронулась с места, Кирилл продолжал в том же духе, но уже не так громко.       Автомобиль у Игоря был служебный. Красная «Ламба» осталась на стоянке у клуба. Игорь вел уверенно, благо, ночью не было пробок. «Форд» въехал в Канонерский тоннель, тускло освещенный редкими фонарями. И тут Кириллу показалось, что прямо перед колесами мелькнула маленькая детская фигурка. Он даже не успел крикнуть ничего Игорю, лишь зажмурился, ожидая удара тела о капот машины. Но ничего не произошло, машина ехала ровно. - Игорь, я видел призрака сейчас, - хрипло сказал Кирилл. - Если проводить время в клубах, то увидишь и троллей и голбинов, - хмыкнул Гром. Кир вцепился в волосы. Голова заболела с новой силой, а тошнота опять подкатила к горлу. - Останови! - выкрикнул он, теряя остатки самообладания. И тут раздались булькающие звуки. - Игорь… только не ругайся, я оплачу химчистку. Будет, как новая… - бормотал Кирилл в перерывах между приступами. О сне дома не было и речи. Тяжело вздохнув, Гром полез заваривать чай и отпаивать «перебравшего» Гречкина. Тот вцепился в кружку обеими руками. Его ощутимо трясло. - Зачем все это, Кир? – устало спросил Гром, - кому ты и что хочешь доказать? И тут Кирилла «прорвало». - Ты вот думаешь, если мажор, и папа - волосатая лапа, значит, жизнь в шоколаде? – надрывно кричал он, будучи на грани истерики. - А то, что я боялся его все детство, ты знаешь? Знаешь, каково это было, знать, что никому не нужен? Когда мамы не стало, я только нянек и слуг рядом видел. И еще охрану. Я просто не знал другой жизни. Элитная школа, потом… Он всхлипнул. Волосы висели сосульками после холодной воды. . А потом он отправил меня в Лондон... - Кирилл глотнул чаю и продолжил, - Я там с ума сходил. Он был для меня всем. Все, чего я хотел, было его одобрение. В школе я учился лучше всех. На последнем курсе университета стал получать повышенную стипендию. От его имени. И знаешь, что он сказал после этого? Он сказал, что это его заслуга. Что это он меня воспитывает. Игорь слушал, не прерывая. Знал, что рано или поздно, Кирилл выговорится и успокоится. - А потом в Лондоне я понял – а на хрена мне быть лучшим, если все равно для отца я ничего не значу? Зачем я ему? Как престижная иномарка? Дома у нас все было престижное – даже собаки в загородной вилле в Испании, там у нас недвижимость. Вот и я…элитный сынок! Кирилл горько усмехнулся. - Иди лучше спать, - тихо сказал Игорь, забирая из рук мажора чашку с недопитым чаем.       Гречкин уснул на старом продавленном диване и спал, блаженно улыбаясь. Игорь не стал его будить, просто подвинул и лег рядом, обнимая. Во сне Кирилл всхлипнул и что-то пробормотал. Тссс, - успокаивающе погладил по осветленным волосам его Игорь, - все уже хорошо. -Я... я боюсь, - вдруг признался Кирилл, не открывая глаз. – Боюсь, что не смогу... что у меня ничего не получится. -Глупый, - Игорь сжал его ладонь, - у тебя все получится, обязательно. Ты сильный, ты очень сильный. И ты справишься. -Ты тоже, - Кирилл поднял веки и посмотрел ему в глаза. – Ты меня защитишь? -Конечно, - пообещал Игорь. – Я буду защищать тебя от всего на свете. Кирилл улыбнулся и снова закрыл глаза, сворачиваясь клубочком в его объятиях. Но не спал – Игорь это чувствовал.

***

- Там твой мажор приехал, – хохотнул Цветков, заходя в отделение. Игорь подавил желание резко ответить Константину и вышел на улицу. Кир снова курил возле своей «ламбы». - Что, опять поедем пить кофе с пирожными? – хмуро спросил Гром, - я вообще –то занят. - Как хочешь, - поскучнел Кирилл. - Ты что-то хотел? Я и правда, занят. - Да… сказать «спасибо», - нервно дернул плечом мажор, - «пожалуйста» и «на здоровье» можете не говорить. До свидания… товарищ майор. Игорь лишь пожал плечами, глядя, как срывается с места дорогая иномарка. Кирилл появился на пороге квартиры Игоря поздно вечером. - Хочешь увидеть ночной Питер? - спросил он с порога. - Думаешь ,я его не видел? - Это было давно и неправда - перебил Кирилл. - Ну, если ты настаиваешь, поехали. Игорь молча оделся и вышел из квартиры. Кирилл взял его за руку и повел за собой. Они сели в машину и поехали в сторону центра. Кирилл вел машину уверенно и быстро, не обращая внимания на светофоры. - А куда мы едем?- спросил Игорь. - В клуб. Я проведу тебя через фейсконтроль. Сегодня там пенная вечеринка. - Поверь, это тебе сейчас совершенно не нужно. - А ведь ты прав. Я просто думал, думал… и ничего не мог придумать. Это звучало так по-детски наивно, что Гром не мог удержаться от улыбки. Кирилл повернулся к нему. - Вот я и хочу показать тебе этот необыкновенный город. Только с другой стороны. Он ведь тоже живой. И я хочу, чтобы ты увидел что-то, помимо бомжатников и подвалов. - Я знаю, Кирюша. Давай просто погуляем по улицам. В первый раз Игорь назвал его так. Кирилл смотрел вперед, но Игорь видел, что он улыбается. В одном из сквериков Кирилл сел на скамейку. - Наверное, глупо звучит, но… я все время думаю о тебе. Я не знаю, почему. - Тсс, - Игорь приложил палец к губам Кирилла, - я понял. Давай просто помолчим. И это было правильно.

***

-- Ну, иди ко мне, - раздался шепот прямо возле уха. Кирилл, ластясь к майору, стягивал с него футболку. От губ мажора пахло виски, руки скользили по спине. Майор, пытаясь не обращать внимания на назойливые руки, думал о том, что с ним происходит. Почему он не может сопротивляться этому парню? Они вернулись лишь под утро, припарковав «Ламбу» под окнами старого дома, где жил майор. Целовались на каждом пролете лестницы. - А если кто-то выйдет? – прошептал Гром. - Плевать, - отмахнулся Кирилл. И ввалились в квартиру, пьяные от ночного питерского воздуха, от предутренней сырости и осознания того, что они есть друг у друга. - Кир, у меня и смазки нет, - шепнул Игорь. - У меня есть, - хмыкнул тот, отрываясь от губ Игоря, - ой, усы щекотятся. - А ты щекотки боишься. Говорят, кто боится щекотки, тот ревнивый. - Ага, я такой. Никому тебя не отдам, слышишь? Диван натружено скрипел, но оба не обращали на это никакого внимания.

***

      Ссора была глупой, как все ссоры на свете. Просто оба не поняли друг друга. Просто не догадались поговорить. Не посмотрели в глаза, не подумали уступить. А ведь им было так хорошо вместе. Просто Игоря замучили бесконечные проверки в отделе, необходимость носить дурацкую форму, которую он терпеть не мог. - Игорек, ты же видишь, начальство каждый день приезжает. А тут ты в не пойми чем, - мягко укорял его Прокопенко, - все закончится, и будешь ходить, как раньше. - Можно подумать, раскрываемость в отделе зависит от моих шмоток, - мрачно ответил Гром. Кирилл появлялся неожиданно. Появился и в этот вечер, когда Грому пришлось тащить домой кучу бумаг, «потому что все это оформлено неправильно, так что переделывайте, товарищ майор». Он чертыхался, пил литрами кофе. И меньше всего сейчас ему нужно было чужое присутствие. А вот Кириллу нужно было внимание его, Игоря. И плевать на бумаги, на проверки и прочее. Он тащил Грома опять по ночным улицам, в пафосные рестораны или просто погонять на «ламбе». - Кир, мне некогда. Не сейчас. - А когда? – по-детски капризно спросил Кирилл. - Хорошо, в другой раз, - Гром начал терять терпение. - Ты всегда говоришь «в другой раз». - И что? Тебе пора повзрослеть и понять, что не все зависит от твоих желаний. Этого Кирилл понять не мог. Всегда и везде его желания были в приоритете. С детства. - Да пошел ты! – истерически выкрикнул он и хлопнул дверью. Гром пожал плечами и вернулся к бумагам. Они поссорились. Поссорились глупо, по-детски, как дети. Глупо, потому что оба понимали, что в чем-то неправы. Каждый из них мог бы догадаться, что другой не уступит. И не потому, что не любит, а потому, что хочет, чтобы все было по-своему.

***

      Гром увидел то, чего боялся увидеть - раскуроченную дорогую иномарку со знакомым номером. Красная "Ламборджини" Е666УН стояла у бордюра, смятая, как бумажка. От оперативников он узнал, что водителя увезли на скорой. "Кирилл" мелькнуло в голове, Как он оказался тут, что произошло? Скоро он увидит записи с видеорегистраторов, позже - узнает, что Гречкин был пьян и вдобавок под веществами. "Наверняка, снова из клуба". А в голове стучало набатом "Лишь бы выжил". "Лишь бы выжил Кирилл" - думал Игорь Гром, вспоминая разговоры с Гречкиным, его неизменную улыбку, веселый прищур серо-голубых глаз, Кирилл водил всегда лихо, пренебрегая всеми правилами дорожного движения. Но на этот раз, когда Гром по-настоящему испугался, он вспомнил, как Гречкин на скорости летел по трассе, и как его глаза, веселые и озорные, словно смеялись над ним. В тот момент ему было страшно, страшно за Кирилла. Он что-то сказал ему, тот ответил. А из колонок гремела музыка, басы, которые били по ушам. Вспомнить бы, о чем они говорили… Майора называли героем, но сам он так не считал. Хотя шел под пули и бандитские ножи. Гром, кто бы что не говорил, был не столько героем, сколько просто человеком, который хотел жить. Он шел к своей цели, а для этого делал свою работу и делал хорошо. И теперь, когда он снова остался один, ему было очень страшно.       Игорь зябко обхватил себя за плечи. В приемном покое пахло лекарствами, и чем-то особо резким и неприятным. Смертью - вот чем пахло. Неужели Кирилл, его Кирилл умрет там за этой дверью с пугающей надписью "Не входить"? Сколько прошло времени, майор не знал. Он не смотрел на часы, не хотел знать, сколько осталось жить его другу. Не хотел знать. Все, что он хотел - это чтобы Кирилл был жив. Чтобы он выжил. Чтобы Кирилл выжил, а все остальное не важно. Игорь не помнил, как вышел из больницы, как оказался на улице. Очнулся он, стоя на ступеньках главного входа. Небо хмурилось, собираясь пролиться дождем, но майору было все равно, он не чувствовал холода. Ему было плохо. Настолько плохо, что хотелось лечь прямо здесь, на ступеньках, и умереть. В реанимацию его не пустили, даже по служебному удостоверению. Правда, после выдали белый халат и разрешили постоять у стеклянной двери. И там Игорь понял, что плачет - впервые во взрослой жизни и совершенно не стесняется своих слез. Но все проходит - и вот Гречкина перевели в палату - одиночную, Всеволод оплатил врачей и сиделок. А тот, очнувшись, потребовал к себе Грома. Игорь сорвался, сбежав с совещания. Такое было в первый раз. На больничной койке лежал Кирилл, бледный, осунувшийся и совсем не похожий на того лощеного красавца, которым Игорь встретил его впервые. Но улыбался он искренне и по-детски озорно. - Знаешь, я скучал, - признался он. - Я тоже, - Игорь присел на край кровати и взял его за руку. - Тебе что-нибудь нужно? - Ничего, ты только приезжай почаще, хорошо? - Хорошо, - кивнул Игорь, - а как ты себя чувствуешь? - Уже лучше, голова почти не болит. А как у тебя дела? - Тоже лучше. С делами разобрался. И вообще… Игорь замялся, не зная, что сказать. - Ты меня любишь? – требовательно спросил Кирилл Конечно, люблю, - Гром устало улыбнулся, прижимая тонкую бледную руку Кирилла к своим губам - Если бы ты знал, как я этого боялся, когда шел к тебе. - Боялся? Почему? - Мне казалось, что ты меня не примешь, скажешь, что мы слишком разные, что я тебе не нужен. Да и зачем тебе старый майор? - А как же? Ты обещал защищать меня. Помнишь? - Помню. А на вкус губы Кирилла были сладкими. Как те пирожные из дорогой кондитерской. Полгода спустя       Кирилл сонно потянулся, обнимая Игоря и прижимаясь к нему всем телом. В комнату вползало ленивое зимнее утро, окутывая их теплом и тишиной. Кирилл уткнулся носом в шею Игоря, вдыхая его запах и снова засыпая. Проснулся он, когда солнце уже полностью залило комнату и даже чуть-чуть светило ему в глаза. Игорь тихо посапывал рядом, уткнувшись носом в подушку. Приподнявшись на локте, Кирилл смотрел на него, не зная, как теперь поступить. Он уже начал думать, что Игорь не проснулся, но тут он открыл глаза, улыбаясь во весь рот: - Доброе утро. Кирилл улыбнулся в ответ, целуя его в губы. - Доброе. Пускай утро всегда будет добрым.