Надежда на спасение

В трактире, что находится в самом центре Бан Арда, вблизи Синих Гор, сегодня было на удивление шумно. Скрипели намытые тарелки, подавальщицы в алых передниках и белых рубахах заливались смехом, у стойки трактирщик доказывал, что ячменный эль вкуснее травяного портера. И, конечно, какой вечер без хорошей музыки? «Очаг» не зря был любимым трактиром всех ремесленников, мелких купцов и бродяг. Несмотря на такую разношёрстную публику, в «Очаге» редко разгорались потасовки и мордобои. В нём можно было хорошо провести время и вкусно поужинать за скромную плату. Так же он служил пристанищем для бардов, что заглядывали сюда по дороге в Ард Каррайг. В качестве платы за еду и комнату они исполняли свои лучшие баллады или делились новыми, ещё не распетыми на весь Континент песнями. Люди искусства любят и ценят свободу и равенство, но презирают гордыню и надменность. В «Очаге» можно было не стесняться быть тем, кем ты являешься на самом деле, всех принимали с одинаковым уважением. Поэтому менестрели не обделяли этот трактир своим драгоценным вниманием. Лютик, запыхавшись после выступления, приземлился на деревянную лавку и жадно допил пиво из кружки. Посетители трактира всё ещё аплодировали ему, кто-то громко крикнул «браво». Бард немного отдышался, встал и ещё раз низко поклонился, прижав правую руку к сердцу. Его лицо озарила искренняя, но немного грустная улыбка. — Господин Лютик, спойте эту балладу ещё раз! — с восхищением попросил пухлый мужчина с рыжей бородой. — Да, просим Вас! — поддержали того ещё несколько человек. — Это Ваша лучшая баллада о Белом Волке! — послышалось из другого угла таверны. — Эх, а жалко всё-таки ведьмака. Человеком чести был! Ну, кхм, почти человеком, — исправился тощий мужчина с редкими седыми волосами, — Он мне жизнь спас, никогда этого не забуду. Я на болоте заплутал как-то раз, да на кикимору набрёл. Эта тварь меня уж было топить начала своими лапищами, как вдруг упала замертво! Геральт, на моё счастье, поблизости оказался и порубил её, а то сейчас не сидел бы я тут… Менестрель поудобнее перехватил лютню и окинул взглядом публику. Пальцы нервно сжали гриф инструмента. К горлу предательски подступили слёзы, глаза начало неприятно щипать. Лютик слегка тряхнул головой, пытаясь отогнать ужасные воспоминания. С момента таинственной и внезапной смерти Геральта и его дитя-предназначения прошло уже два года, но Юлиан до сих пор не мог в это поверить. И не хотел. В то время он находился в Новиграде, и недобрая весть, быстро разлетевшаяся по всем королевствам, оглушила, повергла его в шок, вогнала в глубокое отчаяние. Лютик, используя все свои связи, пытался узнать как можно больше информации о произошедшем, да всё было тщетно. Было известно только, что Геральта и маленькую княжну Цириллу нашли с перерезанными глотками в окрестностях Цинтры, около древнего монолита. Впрочем, такой информацией владел почти что каждый житель Континента. Как такое могло случиться, Лютик искренне не понимал. Кому удалось убить сильнейшего в своём роде ведьмака? Людям Нильфгаарда? Могущественному чародею? Ответа не было. Да вот только это уже никого не волновало. Главное, что угрозы войны больше не было, ведь Нильфгаарду стало не за кем охотиться. Княжна, что хранила в себе огромную разрушительную силу, мертва.   Первый год Лютик думал, что это какая-то ошибка, что ведьмак вот-вот даст ему знак, пришлёт анонимное письмо или объявится лично. Но барду никто ничего не сообщал и весточек не приносил. Он продолжал странствовать, знакомился с новыми людьми, был в курсе всех слухов и сплетен, но не находил ни одной зацепки. Ничего, что могло бы дать ему надежду, в которой он так нуждался. Всего лишь крохотная надежда могла прекратить его кошмары, в которых Геральта и Цириллу зверски убивают. Она могла избавить его от холодного пота и криков по ночам, когда на веках, будто выжженная, алела картина двух мёртвых окровавленных тел. Лютик слишком часто оживлял с бережностью хранимое воспоминание о том дне, когда видел Геральта в последний раз. Он специально приехал к барду, чтобы рассказать, что, наконец, забрал Цири, и сейчас она в Каэр Морхене, под защитой его братьев. Ведьмак рассказал о своих планах на эту зиму, которую он проведёт в крепости вместе с юной княжной, в безопасности и спокойствии. Так же у него будет время подумать, что делать дальше, ведь за ними шла охота. Короткое нежное объятие. Обещание Геральта беречь себя. Но он его не сдержал. Через месяц Лютик узнал о его смерти. Собравшись с силами, Юлиан сыграл пару аккордов, чтобы привлечь к себе внимание. Дождавшись тишины, он торжественно произнёс: — Уважаемые Господа! Сейчас, по вашим многочисленным просьбам, я исполню на бис свою новую балладу под названием «Бессмертный Волк», которая посвящена великому ведьмаку Геральту из Ривии, и по совместительству моему лучшему другу! Давайте ещё раз почтим память о нём. Его подвиги не должны быть забыты! Публика одобрительно взревела, но вскоре сразу затихла и замерла в ожидании музыки маэстро. Лютик выступил на бис, раскланялся, широко улыбаясь, и припрятал в карман честно заработанные монеты. Под бурные аплодисменты он поспешно попрощался и покинул трактир. Жара долгого летнего дня сошла на нет, оставив после себя приятное тепло. Солнце приблизилось к горизонту, заливая всё вокруг мягким золотистым светом. В траве, не умолкая, стрекотали цикады, где-то заливисто пел соловей. Растения, утомленные зноем летнего дня, взбодрились, ощутив приближение вечерней прохлады. Лютик брёл через бескрайнее, украшенное россыпью цветов поле, любуясь закатом. Под ногами то тут, то там пестрели ромашки, васильки и одуванчики. В лицо дул слабый ветерок, приятно ласкающий кожу. Он всегда восхищался красотой закатов, но после смерти Геральта они навевали ему лишь грусть. Бард был готов отдать всё, только чтобы в этот момент рядом с ним, как это всегда было раньше, шёл Геральт, ведя Плотву под узду. Лютик бы напевал вслух одну из своих баллад или увлечённо о чём-то рассказывал, пусть даже Геральт бы не слушал его или попросил заткнуться. Однако теперь у Юлиана остались лишь одни воспоминания, которые он бережно хранил в сердце. Вспоминая лучшие моменты их прошлого, Лютик не заметил, как пересёк поле и оказался около леса. Он решил дойти до соседней деревни пешком, несмотря на приближающуюся ночь, успокоив себя тем, что за три часа с ним ничего не случится. Места там были тихие, нечисть почти не водилась. Бан Ард — очень маленький город, и трактиров, где можно было снять комнату, всего два. В «Очаге» к вечеру мест уже не осталось — Лютик поздно спохватился, а в другой он даже решил не идти, так как знал, что и там места не найдётся. Бард уже бывал на этих землях год тому назад и примерно помнил, где находится лесная дорога, ведущая к другой деревне. Сумерки сгущались. Лютик, безошибочно отыскав нужную дорогу, шёл через лес, тихо насвистывая себе под нос. За два года он уже привык путешествовать один, без защиты ведьмака, поэтому не пугался каждого шороха. Однако в голенище правого сапога у него всегда лежали два ножа. Так бард чувствовал себя спокойнее. Вскоре на небо взошёл молодой месяц, осветив барду дорогу серебряным светом. Лес дремал, только ветер изредка шумел в пышных кронах деревьев. Спустя час пути Лютик хотел сделать привал, но заметил вдалеке яркое пламя костра. Уставший и голодный, он решил, что было бы хорошо присоединиться к другим путникам. Даже если с ним не поделятся едой, ему будет достаточно кострового тепла — вместе с закатом на лес спустилась ночная прохлада. Ничего не подозревая, Юлиан направило прямо к небольшой поляне, на которой горел костёр. Через несколько минут он подошёл настолько близко, что можно было разглядеть людей, сидящих вокруг пламени, и даже услышать, о чём они разговаривают. Инстинкт самосохранения всё-таки дал о себе знать, поэтому бард спрятался в кустах можжевельника, намереваясь подслушать разговор и понять, стоит ли иметь с этими людьми дело. Осторожно раздвинув ветки кустарника, Лютик окинул взглядом сидящих на земле путников. Сердце пропустило удар. Перед ним были шестеро мужчин в чёрных накидках, лица которых нельзя было разглядеть из-за капюшонов. Один из них чинил свой лук, ещё двое точили ножи, а остальные разделывали тушу огромного кабана. Сомнений не возникло — это были разбойники. — Слушайте меня внимательно все, — послышался низкий и грубый голос одного из разбойников. Видимо, это был главарь. — Я узнал, что завтра дочурка нашего короля поедет в их родовое имение, которое находится вблизи Шаэрраведа. Дорога туда только одна — через этот лес. Вот здесь-то мы её и поймаем. Король отвалит за неё столько золота, сколько мы потребуем. — Рогир, может пора валить в Аэдирн? Нам уже опасно здесь находиться, нас ищут. — Заткнись, Вальтер, — рявкнул главарь банды. — Баран, не понимаешь ничего? Мы разбогатеем! Нужно лишь похитить принцессу. Король отдаст нам всё, до гроша, если ему дорога его единственная дочь. А я уверен, что дорога. От страха Лютик с трудом дышал. Повезло же ему нарваться на шайку разбойников. Нужно было уходить как можно быстрее и тише. Бард пригнулся к земле и на четвереньках осторожно выполз из кустов. Стоило ему подняться, как под ногой, в полной лесной тишине, предательски хрустнула ветка. — Это что ещё такое, слыхали? — кто-то из разбойников спросил хриплым голосом. — По-моему, вон из тех кустов, — Рогир указал прямо в сторону Лютика. — Пойдёмте посмотрим. Нам свидетели не нужны. А если кто подслушивал? Все шестеро поднялись и стремительно двинулись в сторону кустов. Лютик, недолго думая, сорвался с места и бросился бежать. — Держите его! Собака такая! — Не дайте ему уйти! Юлиан со всех ног мчался вглубь леса, не разбирая дороги, только иногда успевая уворачиваться от веток, которые больно хлестали его по телу и лицу, оставляя красные полосы. Сердце стучало где-то в горле, ладони вспотели, а ноги и вовсе онемели, не желая двигаться. За его спиной слышались топот и крики. Где-то над головой просвистела стрела. Лютик чудом успел пригнуться, и его не задело. Едва удержавшись на ногах, он снова бросился бежать. «Вот же зараза! Чёрт! Геральт, всё-таки ты был прав, я ужасно глупый! Ну надо мне было идти ночью в лес?! Бошка я баранья!» — выругался в голове Лютик. Бард принялся петлять из стороны в сторону, пытаясь увеличить шанс на своё спасение. Преследователи всё не отставали, а Юлиан с ужасом понял, что силы его постепенно покидают, бежать становилось всё сложнее. Но сдаваться разбойникам он не собирался. Пробежав ещё метров тридцать, Лютик почувствовал, что нога неожиданно и очень не вовремя подвернулась. Он ощутил острую боль в лодыжке, а после упал и стремительно скатился вниз по крутому склону оврага. Дальше была лишь темнота… Яркий луч солнца скользнул по глазам, а затем спустился на шею. Лютик медленно открыл глаза и сразу зажмурился от яркого света. Почувствовав тупую боль в затылке и ноге, он протяжно застонал, пытаясь повернуться на бок. Все тело ужасно болело и не слушалось. Спустя несколько минут ему удалось сесть и осмотреться. Бард находился в огромном овраге с крутыми, покрытыми растительностью склонами, который уходил ещё дальше, в самую чащу. «Значит я провалялся здесь до утра? Хорошо, что разбойники меня не нашли. Удача на моей стороне…ну почти» — подумал Лютик, осторожно поднимаясь на ноги. Он отряхнулся от земли и пыли и с досадой заметил, что рубашка на боку порвана. Но это было не самой большой проблемой. Ещё раз внимательно осмотрев местность, он понял, что заблудился. Ночью Юлиан в панике убегал в обратном направлении от нужной дороги, постоянно петлял и как итог — потерялся. Зато остался жив. Хромая на правую ногу, Лютик побрёл вдоль оврага, надеясь, что немного подальше склон станет более пологим и он сможет выбраться. Пройдя пару метров, он заметил в кустах сломанную лютню, но даже не стал её поднимать, лишь грустно вздохнул и пошёл дальше. Он шёл весь день, часто делая остановки, чтобы дать травмированной ноге отдохнуть. Только к вечеру бард смог выбраться из оврага, держась за деревья, которые росли на склоне. Он находился в самой чаще леса. Снова начинало темнеть. Лютик с ужасом понимал, что не знает, в какую сторону ему нужно идти. У него не было еды и воды, а пить и есть хотелось ужасно. Вскоре появилась еще одна проблема. Собирался дождь. Резко похолодало; ветер усилился, стал ледяным, пробирающим до костей. Лютик медленно шёл, обнимая себя руками в попытке согреться. Но это не помогало. Ливень начался мгновенно. Послышался раскат грома. Юлиан залез в первые попавшиеся кусты, закрылся ветками. Сел на землю, прижал к себе колени и уткнулся в них лицом. Так, промокшим до нитки, он просидел всю ночь, пока гроза не стихла. До утра он не сомкнул глаз. Как только рассвело, Лютик выбрался из своего укрытия, как смог выжал рубашку со штанами и побрёл дальше. Теперь оставалось надеяться только на чудо. Спустя час пути он вдруг замер и прислушался. Где-то рядом в кустах послышался шорох. Сделав несколько тихих шагов, Лютик посмотрел по сторонам, как сзади неожиданно раздался звонкий голос: — Привет, ты заблудился? Бард, едва не подпрыгнув от испуга, резко обернулся. Перед ним стояла девчушка лет двенадцати, в сером сарафане и с плетёной корзинкой в руках. На голове у неё был повязан хлопковый платок, украшенный синей вышивкой, из-под которого были видны выбившиеся светлые пряди. Она с интересом рассматривала незнакомца своими большими глазами. На её лице не было и тени страха. — Здравствуй. Да, всё верно… Так вышло, что я заблудился и абсолютно не знаю, как мне выбраться из леса. Не подскажешь мне дорогу? Вероятно, мы находимся рядом с какой-то деревней, раз ты пришла сюда по ягоды? — Лютик кивнул на корзинку, в которой была малина, и слегка улыбнулся. — Ближайшая деревня не меньше, чем в пятнадцати верстах отсюда. — О Мелитэле! Дела плохи… — Я живу с отцом в доме. Здесь недалеко. Он лесник, поэтому наше жилище находится в такой чаще. — Девочка ещё раз окинула его взглядом и улыбнулась. — Идём со мной, переночуешь у нас. Ногу твою вылечу. — Как ты узнала про ногу? Незнакомка хихикнула. — Не составило труда заметить, что ты всем весом опираешься на левую ногу. Значит правая болит. Я права, да? — Всё подметила, удивительно. Я правда подвернул правую ногу, ужасно больно ходить. — Тогда иди за мной, — девочка направилась вперёд, обернувшись на Лютика через плечо. Тот поспешил за ней. Они свернули на узкую, почти заросшую травой и кустарниками тропинку. Самостоятельно бард никогда бы её не заметил. Им приходилось раздвигать ветки руками, чтобы расчистить себе путь. Наконец тропинка оборвалась, и они оказались около небольшого деревянного дома. Его крыша поросла мхом, но в целом дом не выглядел ветхим или непригодным для жизни. Рядом с жилищем находился маленький сарай с покосившейся серой дверью. Девочка уверенным шагом направилась сразу в дом, а Лютик замялся. — Послушай, а твой отец не будет против незнакомца в доме? — Будет. Но не бойся, он не откажет в помощи, а тебе она как раз нужна. Сейчас его нет дома, можешь не волноваться. — А когда же он придёт? Незнакомка неопределённо пожала плечами и загадочно улыбнулась. Они вошли в дом, как вдруг Лютик резко встрепенулся: — Ох, покорно прошу прощения, милая леди! Я даже не узнал твоего имени и сам не представился. Меня зовут Юлиан, но ты можешь звать меня просто Лютиком, — он слегка поклонился и очаровательно улыбнулся. Какой бы ни была ситуация, Лютик не терял своего обаяния. Девочка хитро прищурила глаза, а потом рассмеялась. — Лютик? Звучит забавно. Ведь есть такие цветы? — она улыбалась искренне, без издёвки. — Верно, есть. А как же тебя зовут? — Лея. — Очень красивое имя, Лея. Приятно познакомиться. Никогда не забуду имени своей спасительницы! Я посвящу тебе балладу, как только…куплю себе новую лютню. — Ты бард? Он утвердительно кивнул. — Что же, Лютик, присаживайся на лавку, а я пока сделаю мазь, чтобы твою ногу вылечить. — Благодарю. — Ох, ты же голодный! Лея начала торопливо возиться около печи и вскоре поставила на стол миску щей. — Вот, поешь пока, — девочка кивнула в сторону стола, а сама отошла в дальний угол комнаты, где на стене были развешаны пучки разных трав. Лютик, будучи зверски голодным, мгновенно управился с едой, после чего отодвинул от себя тарелку и принялся разглядывать интерьер дома. В главной комнате, где они находились, было просторно. В самом тёмном углу стояла большая печь, рядом с ней — столик, на котором, видимо, готовили еду. Около окна был обеденный стол из тёмного дерева с двумя длинными лавками, чуть поодаль от стола располагался шкаф, достающий до потолка. В нём была посуда и всякая другая утварь. На полу лежали несколько пёстрых половиков. Так же Лютик приметил ещё одну дверь, вероятно ведущую в спальню. Рассмотрев комнату, Юлиан принялся наблюдать за Леей. Она набрала разных трав, сложила в небольшую глиняную миску и стала растирать, готовя мазь. Её действия были уверенными и быстрыми, она точно знала, что делает. Лютику стало интересно, откуда у неё эти умения. Научил отец? Или мать? Кто-то ведь передал ей знания. Он решился спросить: — Лея, кто тебя научил этому делу? Ты так ловко со всем управляешься. И как давно ты этим занимаешься? Я восхищён, мне очень любопытно узнать. — Одна дальняя родственница, пока гостила у нас год назад. Когда я захворала, она приготовила мне отвар. Жар прошёл на следующий же день, представляешь? Ну вот я и захотела уметь так же, попросила меня научить. Лютик одобрительно кивнул и похвалил её любознательность. Вскоре барду наскучило наблюдать за девочкой. Он снял сапог с больной ноги и замер от ужаса: она сильно распухла и приобрела сине-фиолетовый оттенок в месте растяжения. Пошевелить ей было практически невозможно. Закусив губу, он терпеливо ждал, пока мазь будет готова. Прошло около часа. Лея, устало вытерев лоб рукавом, воскликнула: — Уф, готово! Она подскочила к Лютику с маленькой миской в руках. — Сегодня нужно помазать три раза, и на ночь обязательно. Завтра столько же. Боль как рукой снимет, обещаю, — она протянула ему ёмкость с белой мазью, у которой был специфический запах. — Ты такая умница, Лея, сердечно благодарю тебя! — Да ладно, мне не трудно, — она улыбнулась и начала прибираться на столе, где готовила мазь. Лютик намазал ногу. Кожу приятно холодило. Лея прибралась, а затем села рядом с бардом, молча глядя на него. Наконец она сказала: — Расскажи мне что-нибудь, Лютик. Ужасненько скучно, — девочка сморщила носик. — Я часто здесь одна, поговорить не с кем. Ты же наверняка бывал в разных городах, а может даже на островах! Ну расскажи что-нибудь, пожалуйста! — С удовольствием, милая Лея. У меня таких историй очень и очень много! Устроившись поудобнее, девочка внимательно слушала захватывающие истории Лютика, то и дело искренне удивляясь и задавая вопросы. Юлиан упомянул в своих рассказах и ведьмака, однако, к его удивлению, Лея не стала ничего расспрашивать о Геральте. Но это было и к лучшему. Барду было всё ещё очень больно думать о нём. За беседой они не заметили, как наступил вечер. Юлиан ещё раз помазал ногу, а после помог Лее приготовить малиновый пирог. После ужина девочка задумчиво сказала: — Папа сегодня не придёт. — Почему ты так уверена? — Я знаю. Просто знаю, Лютик. Ночь прошла спокойно, только боль в ноге поначалу не давала Лютику заснуть. Лея любезно уступила гостю свою кровать, а сама спала на кровати отца. Весь следующий день поливал дождь, прекратился только к вечеру. Юлиан вызвался помочь Лее с домашними делами, не мог просто сидеть сложа руки. Вместе они прибрались, приготовили еды, а также общими усилиями заштопали рубашку барда. При этом они постоянно о чём-то болтали, смеялись и неплохо сдружились за такой короткий промежуток времени. Вечером нога барда болела намного меньше, мазь хорошо действовала, и теперь он почти не хромал. Лея сидела на лавке, а позади неё стоял Лютик, бережно и осторожно расчёсывая длинные локоны девочки резным гребнем. По просьбе Леи, он тихо напевал одну из своих баллад. Возле дома послышались шаги. Лютик заметно напрягся, а Лея воскликнула: — Это папа! Наконец-то! Девочка бросилась к двери. В эту же секунду в дом зашёл высокий мужчина в чёрном плаще, на голове был капюшон, прикрывающий лицо. Он крепко обнял прижавшуюся к нему дочку и погладил по волосам. — Я тебя заждалась, соскучилась! Почему ты так долго? — радостно щебетала девочка. — А у нас гости, только не ругайся, пожалуйста, Лютик хороший! Лея выскользнула из объятий и указала на барда. Мужчина медленно снял капюшон и посмотрел прямо на непрошенного гостя. Сердце Лютика пропустило удар. Воздух в лёгких закончился, будто кто-то со всей силы ударил его по рёбрам. Перед ним стоял Геральт. Живой и абсолютно здоровый. — Лея, подожди, пожалуйста, в спальне. Нам нужно поговорить, — спокойно попросил Геральт. Девочка не стала возражать. Кинула странный взгляд на отца, а после скрылась в другой комнате. Они остались наедине. Как только Лея скрылась из виду, Лютик бросился Геральту на шею. Он судорожно сжимал его в объятьях, пытаясь не задохнуться от рвущихся наружу эмоций. Не выдержав, он дал волю чувствам: — Чёрт тебя дери, Геральт! Ненавижу тебя! Я ведь уже поверил! Я думал, ты мёртв! Ненавижу! Я чуть с ума не сошёл! Я…да я…! Почему ты не дал мне знак, ну почему?! Я бы не проболтался…никогда! Как ты мог так поступить со мной? — бард несколько раз ударил его в грудь, выражая всё своё негодование и обиду. Геральт лишь крепко обнимал Лютика и ждал, пока тот выплеснет накопившуюся боль. Наконец Юлиан всхлипнул и затих. Ведьмак немного отстранился и заглянул ему в глаза. Тепло улыбнулся. Какой же родной была эта улыбка для барда. — Так было нужно, Лютик. Прости меня… Для тебя же было лучше, чтобы ты не знал. Он немного помолчал, вглядываясь в любимое лицо, но затем продолжил: — Ты не представляешь как я рад тебя видеть. Я постоянно думал, как ты, где ты, всё ли у тебя в порядке, но я никак не мог это узнать. Слишком рискованно, понимаешь? Но я каждый день вспоминал тебя. А ты сам меня нашёл, это удивительно. — Может это и есть судьба? — прошептал Юлиан. — Не остаётся сомнений в этом, — ласково улыбнувшись, Геральт погладил его по щеке. Они стояли, держась за руки, и по-детски улыбались. Лютик не мог оторвать глаз от ведьмака, не мог поверить, что Геральт жив, что он рядом. И бард больше не хотел его терять. — Геральт, расскажи мне, что произошло. Тебя же видели мёртвым! И Цири тоже. Ведьмак усадил его на лавку. — Это долгая история, но я попробую тебе объяснить. Спустя месяц нашего пребывания в Каэр Морхене к нам неожиданно явилась Йеннифэр, она пришла через портал. Я сразу понял, что дело срочное. Короли четырёх королевств устроили заговор. Они хотели бросить все силы на то, чтобы нас найти, и они непременно сделали бы это. Йеннифэр предложила самим инсценировать собственную смерть, и я посчитал это разумным решением. С одной стороны были правители, каждый из которых хотел бы использовать Цири в своей игре, а с другой — Нильфгаард. И это намного страшнее. Моя задача — сохранить жизнь Цири любой ценой, поэтому я пошёл на это. Я обязан её оберегать. Йен истратила все силы на то, чтобы создать качественных двойников. Заметить подвох мог только очень могущественный чародей, под стать ей. «Наши» тела мы оставили около древнего монолита. Для всех загадка что или кто нас убил, но главное, что княжна мертва. Угрозы войны нет. Да, скрываться в глухой чаще сложно, но у нас нет другого выхода. Для меня главное, чтобы Цирилла была в безопасности. Возможно, когда-то ситуация изменится, и нам больше не придётся прятаться, но сейчас по-другому нельзя. Геральт замолчал и взглянул на Лютика. Некоторое время они оба молчали. Юлиан пытался осмыслить всё, что рассказал ведьмак, а Геральт просто наслаждался тем, что они снова рядом. — Да, вы всё правильно сделали, — тихо сказал бард. — Другого выхода правда нет. Геральт взял его за руку, немного сжал. — А Цири меня вылечила, ну, точнее мою ногу, — поделился Юлиан. — Что случилось с ногой? И как ты вообще оказался в такой глуши, Лютик? — ведьмак напряжённо смотрел на барда своими янтарными глазами. — Опять во что-то ввязался? — Ох, это тоже долгая история, — он отмахнулся, мол, ничего серьёзного. Пристальный взгляд Геральта говорил о том, что Лютику всё-таки придётся рассказать. Он тяжело вздохнул и поведал ведьмаку обо всём, начиная со встречи с разбойниками и заканчивая тем, как Цири нашла его в лесу и любезно предложила помощь. Геральт внимательно выслушал, а затем насмешливо подытожил: — Горе ты луковое, так и знал, что пропадёшь без меня. — Что?! Да я, между прочим… Возмущения Лютика потонули в резком поцелуе. Геральт, придерживая барда за затылок, прижал его всем телом к стене и коснулся обветренных губ. Горячие и влажные от поцелуя, самые нужные и особенные. Если раньше ведьмак не придавал значения этой «формальности», считая поцелуи лишь прелюдией к сексу, то сейчас он сам исступленно целовал барда. Осторожно прихватил нижнюю губу зубами, провёл по ней языком, слизывая рвущиеся из лютиковой груди вздохи. Сам бард, привстав на цыпочки, не спеша перебирал белые пряди, водил кончиком языка по кромке зубов и поглядывал расфокусированным от близости взглядом в янтарные прикрытые глаза. Отпустив Геральта на несколько секунд, оплёл ногой его икру, крепче прижимая к себе, и сцепил руки за ведьмачьей шеей. А тот, не желая терять и без того упущенное время, оцеловывал нежную кожу около губ менестреля, опалял горячим дыханием щёки и скулы, носом скользил от висков до линии челюсти. — Позволь мне остаться с вами. — Лютик запрокинул голову и устроил подбородок на ведьмачьем плече, прижимаясь грудью к груди. — Не прогоняй меня, молю, Геральт. Ведьмак, лишь сильнее прижав подрагивающего Юлиана к себе, провёл ладонью от шеи до бёдер и несмело улыбнулся. — Я сам тебя никуда не пущу. Пропадёшь ты без меня, моё горе луковое.