Акутагава не из тех, кто сказал бы, — признал — что они с Ацуши стали хорошими партнёрами. До сих пор. Бесчисленное количество совместных миссий установили между ними доверие, — может, даже дружбу, — что было вероятно и невозможно одновременно. Небольшие диалоги стали напоминать целостные беседы, хоть большинство из них вёл Ацуши. Он рассказывал Акутагаве о мифах, что прочитал ещё в приюте — будучи ребёнком, впитывал знания из книг со старых полок; в частности о созвездиях и космосе. Каким-то образом Акутагава даже находил милым, как младший с увлечением рассказывал о вещах, в которых разбирался.
— Знаешь историю об
Алкионе и Кеике? Может, слышал где?
— Ещё нет. Кто это?
И Ацуши болтал без умолку, а в гетерохромных глазах разгорался самый настоящий огонь. Пересказы трагедий слетали с губ, словно собственные воспоминания. Эта яркая индивидуальная черта по непонятным причинам сильно заинтриговала Акутагаву, потому он не жаловался. И когда однажды заметно уставший Ацуши позвал его к себе, Акутагава подумал, не потрудится ли тот поспать хотя бы ради тех глупых маленьких историй, которые так любил.
Но он ошибся.
— У тебя… что?
— Фатальная семейная бессонница, Акутагава.
И Акутагава молчал, силясь вспомнить, где же мог об этом слышать, или то были просто отголоски сознания.
Тяжело вздохнув, Ацуши приоткрыл рот, чтобы продолжить, но так ничего и не сказал. Он поправил растрепавшиеся волосы и вымученно посмотрел на Акутагаву.
— Это
редкое наследственное заболевание мозга, характеризующееся в неспособности спать… Я не смыкал глаз на протяжении нескольких недель. Доктор дал мне… блокнот, чтобы отслеживать сон. Когда я пришёл на очередную консультацию, он поставил диагноз.
Акутагава ожидал больше информации от Ацуши, но её так и не поступило. Они стояли там, утешая друг друга одним своим присутствием, прежде чем кто-либо решится продолжить. Мафиози, похоже, был не в силах поверить, что такой человек, как тигр-оборотень, мог подхватить столь
абсурдную болезнь. Однако она наследственная, так что, возможно, Акутагава сможет с этим смириться.
— Я должен идти, Тигр, — поставил перед фактом Акутагава.
Ацуши выглядел
растерянно, но быстро взял себя в руки — так, чтобы другой не заметил.
— Всё в порядке. Спасибо, что зашёл, Акутагава.
Мафиози поспешно отправился домой; включил ноутбук, как только добрался до своей комнаты. Он искал больше информации о рассматриваемой болезни; пытался расширить своё понимание, внимая каждому слову и предложению в статьях. Наткнувшись на «важную информацию», он прошептал на одном дыхании:
«
В настоящее время нет лекарства или лечения, которое могло бы замедлить прогрессирование заболевания. После проявления симптомов болезнь обычно приводит к смерти в течение двенадцати–восемнадцати месяцев».
Акутагава застыл. Оторвав взгляд от экрана, он почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Как может такая
существенная информация быть настолько бесполезной?
--------------------------
С того разговора прошёл месяц. Ацуши позвонил мафиози в полночь субботы, с просьбой составить ему компанию, дабы отвлечься от навязчивых мыслей о его
тупой болезни. У Акутагавы не было претензий. Он быстро собрался, взяв с собой всё необходимое, — в том числе плащ — и вышел на улицу. Перед тем как направиться в квартиру Ацуши, он заглянул в закусочную с жареными цыплятами.
Когда Акутагава шёл по оживлённым улицам Йокогамы, его мысли полностью принадлежали Ацуши: вообще, он стал замечать, что думает о тигре-оборотне намного чаще, чем стоило бы; но, кажется, его нисколько это не раздражало — было интересно, всё ли у него хорошо; нет ли каких изменений за месяц, что они не общались.
Смог ли он хотя бы немного поспать? Может ли диагноз оказаться ложным? Это ведь возможно, да? По каким-то
непонятным причинам он, не переставая, задавал себе эти вопросы. Акутагава не знал почему… а, может, знал. Может, он просто не хотел верить в то, в каком ужасном положении находился Ацуши.
Он прибыл почти мгновенно и неохотно постучал в дверь. Прошло совсем немного времени, прежде чем на пороге появился Ацуши, широко распахнув дверь, в приглашении войти. Взгляд Акутагавы скользнул по лицу Ацуши, и он бы соврал, не сказав, что тот в лучшем случае не спал месяц: тёмные синяки под глазами, казалось, стали ещё крупнее; беспорядок на голове, гетерохромные радужки покрылись тонкой плёнкой усталости. Он выглядел в крайней мере
измотанно, и Акутагава впервые почувствовал вину перед кем-то.
— Ты выглядишь, как зомби, Тигр, — сказал Акутагава.
Ацуши усмехнулся.
— Ни хрена, Акутагава. Что ты здесь забыл?
Мафиози уставился на него, ошарашенный вопросом. Он склонил голову набок, вопросительно приподняв тонкие брови. Но потом воспоминания о прошлом месяце с его поисками информации затуманили разум.
Постоянные сумбурность и забывчивость.
Он прочистил горло и нарушил витавшее в воздухе напряжение.
— Ты позвал меня, составить тебе компанию, Тигр. Я здесь, принёс еду.
Ацуши продолжал разглядывать его глазами, полными любопытства и недоумения; после его лицо просияло, когда он вспомнил о собственной просьбе.
— Точно, извини, я стал так быстро обо всём забывать. Проходи.
Они зашли внутрь, не прерывая тишину. Комната Ацуши была небольшой, подходящей для проживания одного или двух человек. Каким-то образом в ней присутствовало это ощущение «дома» и Акутагава не мог не чувствовать себя желанным гостем. Старший поставил еду на стол в углу гостиничной комнаты, попутно высвобождая её из белого бумажного пакета. Запах в ту же секунду наполнил помещение, заставив Ацуши принюхаться, словно котёнок.
— Как дела в агентстве? — начал Акутагава, инициируя небольшой разговор, чтобы устранить молчание.
Это вырвало Ацуши из транса, и он посмотрел на старшего.
— Я так часто опаздывал на работу, из-за… последствий болезни, — Ацуши прервался, нервно теребя футболку.
— Они предложили мне взять перерыв. Я правда старался уснуть, но... — он замолчал, поспешно оглядывая комнату.
Акутагава перевёл взгляд на футон на полу, весь растянутый, грязный из-за вечных метаний и переворотов.
— …но сон не приходит.
Это отдало болью в сердце Акутагавы. Он слегка прикусил внутреннюю сторону щеки, глядя на усталую фигуру Ацуши.
— Ты ел? — спросил он, переводя тему.
Ацуши мотнул головой в несогласии.
— У меня совсем нет аппетита.
Акутагава вновь на него уставился. Ему не о чем было ни спросить, ни рассказать, и тишина в помещении воцарила вновь. Он проверил время — 1:40. Если бы не звонок тигра-оборотня, сейчас бы он спал в кровати в своём люксе; но всё ещё стоял там, раздумывая, что сказать Ацуши, а незнакомые эмоции бурлили в глубине сердца. Акутагава направился в комнату младшего, поправил футон и лёг на него.
Ацуши был сбит с толку и немного шокирован.
— Что ты делаешь?
Мафиози не нравилось, насколько изнурённо и слабо звучал голос Ацуши. В любом случае он ответил:
— Ты сказал, что тебе нужна компания. Значит, ты не возразишь, если я останусь здесь, так?
Глаза тигра-оборотня расширились и смягчились в тот же момент. Он подошёл к Акутагаве, присаживаясь рядом, со смущённой улыбкой.
— Тогда ты ведь не будешь против моих разговоров?
Акутагава удивлённо усмехнулся.
— Да ты всегда болтаешь без умолку о своих глупых мифах, даже когда я не прошу.
— Потому что знаю, что ты всё равно слушаешь.
Слова лишили Акутагаву дара речи. Он моргнул раз, второй, прежде чем отвести взгляд: его щёки приобрели ярко-розовый оттенок.
— Завали, Тигр. Просто продолжай.
Ацуши от души рассмеялся, и это заставило старшего почувствовать что-то совершенно ранее незнакомое. Ему понравилось, было неплохо. Младший устроил голову на своей ладони и взглянул на Акутагаву, чьи губы украшала улыбка.
— Знаешь историю о созвездии
Персея и Андромеды? — спросил он. — Персей возвращался домой из путешествия на своём пегасе, и когда увидел Андромеду — непременно влюбился. Тогда он предложил сделку по убийству морского чудовища — Кета, в обмен на руку Андромеды.
Ацуши внимал небу, словно что-то в образе звёздного полотна пленило его.
— К сожалению, оказалось, Андромеда была обручена с другим мужчиной — однако это не остановило Персея, он боролся за неё и победил. В итоге у них была полная радостей совместная жизнь. Знаешь, что-то в стиле «долго и счастливо».
Акутагава слабо усмехнулся. Выглянув наружу, он посмотрел на небо в попытках отыскать упоминаемое тигром-оборотнем созвездие.
— На ночном небе Персей и Андромеда расположены близко друг к другу и к полярной звезде. Я думаю, это прекрасно, что даже так они остались вместе.
— Это не похоже на твои вечно трагичные мифы, Тигр. Что случилось?
Ацуши вновь засмеялся.
— Я просто…не хочу думать о чём-то грустном сейчас, тем более о трагичных историях любви из греческой мифологии. Я хочу отвлечься от мыслей о смерти.
Акутагава посмотрел на Ацуши, что не отрывал глаз от неба — его измученное лицо освещала луна со своей привычной компанией.
— Ты бы хотел быть как они? Быть друг с другом до бесконечности?
Этот вопрос привлёк внимание Ацуши, он ответил Акутагаве с той же нежной улыбкой на своих губах.
— Конечно хотел бы. Хотел бы состариться с этим человеком и быть всегда вместе, как Персей с Андромедой. Этот пункт есть в моём
списке желаний.
Акутагава хихикнул, когда последние два слова сорвались с губ Ацуши.
— У тебя есть список желаний? — спросил он с издёвкой.
С игривым взглядом Ацуши ответил в свою защиту:
— Что не так? Ты знаешь, я мог бы не тратить на это время, но мои дни сочтены!
После, смягчившись, с ноткой грусти, отобразившейся в его голосе, он невнятно добавил:
—
Мне осталось всего несколько месяцев.
Несколько месяцев. Так остро кольнуло уши, что Акутагава почувствовал едва ли не
физическую боль. Он не мог принять мысль о потере партнёра так скоро. Акутагава прикрыл глаза, а когда открыл, увидел, что Ацуши снова вышел наружу.
— Что ещё есть в твоём списке?
Ацуши притянул колени ближе к груди, зевая.
— Хочу станцевать вальс с кем-нибудь под звёздами.
Акутагава хотел засмеяться, но освещаемый луной Ацуши выглядел серьёзно, и он не имел права не соответствовать. Слегка придвинувшись, чтобы должным образом обратиться к младшему, он произнёс:
— Я могу сделать это вместе с тобой.
Услышав такое из уст мафиози, Ацуши, кажется, потерял связь с реальностью. Хотя шок, который он испытал, никогда не смог бы затмить счастья, отразившегося на его измученном лице. Щёки младшего порозовели, но он не пытался скрыть их от Акутагавы — тот почувствовал некоторую благодарность, увидев Ацуши таким. Этот образ, который он будет видеть снова и снова.
— Можешь, правда? — взволнованно спросил Ацуши.
— Мгм, я могу и я сделаю это. Пошли.
— Стой! Это не к спеху, честно. Я знаю, ты устал… — возразил Ацуши, ложась рядом с Акутагавой на небольшом расстоянии.
— Я тоже немного…
истощён. Давай в другой раз, ладно?
Акутагава расслабился и кивнул, довольно вздохнув.
— Поклянись! — издевался младший, хихикая.
По непонятным причинам Акутагава вспомнил тех Богов и Титанов, о которых рассказывал Ацуши. Он заглянул в усталые глаза тигра-оборотня и с полуулыбкой сказал:
— Клянусь, я повальсирую с тобой под звёздами Астрея. Обещаю тебе.
Нежная ласковая улыбка украсила губы Ацуши, словно он услышал что-то невероятно смущающее. Хотя, если это было сказано Акутагавой, кто вообще редко говорил глупые вещи — ничего удивительного.
Они продолжали разговаривать в окружении ночи, пока Акутагава не провалился в сон. И когда Ацуши наблюдал за восходом солнца, — в то время как мафиози находился в объятьях глубокого мирного сна — он не мог не чувствовать радости и удовлетворения, по крайней мере, в то мгновение.
--------------------------
Как и в прошлый раз, Ацуши предложил Акутагаве составить ему компанию. За окном был полдень. Они проводили много времени вместе в последние несколько месяцев — никто из них не был против. Личные проблемы и обиды были отброшены в сторону, и теперь они наслаждались тёплыми чувствами взаимной дружбы. Однако Акутагаве пришлось стать свидетелем всё более проявлявшихся симптомов болезни Ацуши:
кратковременная потеря памяти, снижение веса из-за отсутствия аппетита, мышечные спазмы или подёргивания, ухудшение когнитивных и умственных функций, галлюцинации и тому подобное.
Прямо сейчас они держали путь в книжную лавку рядом с агентством. Ацуши хотел купить почтовую бумагу и стикеры, объяснив, что это нужно для его списка желаний, так что Акутагава согласился. Когда они, прогуливаясь, ступали шаг за шагом, попутно поддерживая разговор, Ацуши неожиданно остановился, словно покрывшись корочкой льда.
Акутагава тоже застыл, глядя на младшего с видимым недоумением в серо-стальных радужках. Однако Ацуши казался намного более сбитым с толку, когда оглядывался по сторонам, как потерявшийся маленький ребёнок.
— Акутагава? — позвал он голосом на тон громче.
Акутагава немного побродил вокруг Ацуши из-за пришедшей в голову мысли, что это проявление очередного симптома. Но после подхватил руку младшего, немного сжав, чтобы заявить о своём присутствии. Ацуши в ту же секунду перевёл на него пару испуганных глаз, успокаиваясь при виде своего партнёра.
— Где ты был? Так внезапно исчез… — он замолчал.
— Я прямо рядом с тобой, Тигр. И никуда не исчезал.
Это, похоже, успокоило Ацуши, и он облегчённо выдохнул. Крепко ухватив Акутагаву за руку, он держался за него изо всех сил, опасаясь, что мафиози может снова исчезнуть из поля зрения.
— Можешь держать меня за руку, пока мы не вернёмся домой? — спросил он, гетерохромные глаза переполняла тревога.
— Конечно.
И они продолжили свой путь, сплетя руки тугим узлом. Ацуши действительно купил несколько канцелярских принадлежностей: конверты с рисунком тигра, наклейки и книгу. Акутагава осмотрел полки в попытке найти книгу по греческой мифологии, которую он хотел купить, чтобы полностью понять увлечение Ацуши.
После небольшого удачного шоппинга они направились к выходу, готовясь прийти домой и показать друг другу вещи, которые приобрели.
— Эй, Акутагава, — внезапно позвал Ацуши, нарушая тишину между ними.
— Мм?
— Что, если ты снова исчезнешь… и больше не вернёшься?
Акутагава помолчал минуту или две, прежде чем ответить:
— Не исчезну. Пока я держу твою руку, я не исчезну.
Ацуши мягко стиснул его ладонь.
— Будешь ли ты рядом, будешь ли держать меня за руку, когда придёт смерть?
Мафиози поджал губы и немного усилил хватку в ответ.
— Буду, Тигр. Я буду держать тебя за руку, как сейчас, и когда мы окунёмся в море ада, которым является твоя болезнь.
— Обещаешь?
— Я обещаю.
--------------------------
С течением месяца Ацуши становился все слабее. Теперь иногда он стал испытывать
атаксию с точки зрения координации речи и тела. Он стал худее, чем раньше, и у него появились приступы галлюцинаций. Акутагава постоянно оставался у Ацуши, чтобы присмотреть за ним, теперь, когда он не может самостоятельно позаботиться о себе. И видеть, как симптомы младшего проявлялись медленно, как у зверя, мучило его.
Ацуши пытался уснуть. Один раз, когда они лежали, он попросил Акутагаву обнять его. Акутагава ощущал, как Ацуши не мог успокоиться, беспрерывно дёргаясь в поисках удобного положения. Но всё было напрасно. В какой-то момент, приняв изначальную провальность затеи, Ацуши вскочил с разочарованным стоном, и Акутагава не смог удержаться, чтобы неловко его не обнять. Бывали моменты, когда они разговаривали, и тот замолкал на полуслове, забывая, что хотел сказать; или просто не мог говорить дальше. Акутагава устанет перечислять все случаи, когда симптомы проявлялись, но ради Ацуши он продолжал их игнорировать.
В этот день Акутагава заметил что-то странное. Часы показывали 7 вечера, когда Ацуши уставился на небо с сильнейшим изумлением и чуть ли не страхом. Он поспешил к Акутагаве, что был занят прочтением «
Над пропастью во ржи», сидя за столом в гостинице.
— Акутагава, Акутагава! — Ацуши окликнул его восторженным голосом.
Мафиози отложил книгу, перевёл взгляд на Ацуши и вскинул брови в немом вопросе.
— Посмотри, пошли со мной–, — Ацуши притащил Акутагаву в свою комнату, подведя к окну, и его улыбка стала шире в несколько раз.
— Небо сегодня просто невероятно, Акутагава.
Акутагава взглянул на
пустое небо. Только облака и луна, что в этом невероятного?
— Облака и луна выглядят красиво.
Ацуши уставился на него, силясь подобрать слова.
— Акутагава, ты слепой, что ли, или у тебя плохое зрение? Посмотри на небо, оно сияет! Ты разве не помнишь?
— Помню что?
Улыбка сошла с лица младшего в мгновение ока, и это не предвещало ничего хорошего. Ацуши подошёл ближе, немного резко схватив за рубашку, его усталые глаза вспыхнули гневом.
— Я думал, ты человек слова! Думал, сдержишь своё обещание!
— Сдержу.
— Тогда почему же ты не приглашаешь меня на танец, когда небо буквально переполнено звёздами?!
— Потому что прямо сейчас там нет ни единой чёртовой звезды, Тигр! — Акутагава повысил голос, заставив Ацуши немного вздрогнуть.
Казалось, это вернуло Ацуши в реальность. Взволнованность сошла с его лица, оставив только грусть. Отпустив футболку Акутагавы, Ацуши медленно осел на пол, чувствуя
раздражение и
отчаяние. Он взъерошил свои серебристые волосы, после чего Акутагава заметил слёзы. Ацуши плакал.
— Тиг–.
— Я ТАК УСТАЛ! — прокричал Ацуши, дергая себя за волосы с видимым разочарованием. Акутагава опустился на колени рядом с ним, пытаясь убрать руки Ацуши от его головы, пытаясь пресечь любые попытки нанести себе вред.
— ОТПУСТИ! ОТПУСТИ МЕНЯ!
— ТИГР, ОСТАНОВИСЬ!
— Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ЭТО ТЕРПЕТЬ. Я ТАК УСТАЛ. УСТАЛ. УСТАЛ!
Ацуши продолжал кричать и отталкивать мафиози, который пытался остановить его самоповреждения. У Акутагавы уже появилось несколько царапин на руках, но его нисколько это не волновало. Что и кто сейчас имеет значение, так это Ацуши, только Ацуши.
— ОТПУСТИ, АКУТАГАВА! Я СЛИШКОМ УСТАЛ! Я ИСТОЩЁН! ОТПУСТИ!
— Тигр, прошу–.
— Я, БЛЯТЬ, НЕНАВИЖУ СЕБЯ! Я ТАК ИЗНОШЕН, ПРОСТО ХОЧУ... — Ацуши прервался, слёзы всё ещё безудержно текли по его лицу. Акутагава решил, что у него очередной приступ, поэтому крепко обнял. Притягивая слабое миниатюрное тело младшего ближе к себе, он нежно перебирал серебристые локоны, шепча на ухо сладкие глупости, надеясь, что это поможет тому успокоиться.
— Я… п-просто…хочу отдохнуть, — Ацуши сказал уже намного спокойнее.
— Акутагава...
— Да? Я здесь.
— Я… устал, — мягко прошептал Ацуши, плача, уткнувшись в грудь Акутагавы, когда тот прильнул к нему; боясь, что он может исчезнуть в любое время.
— Да, я знаю, ты устал. Я понимаю, что это тяжело, но я здесь, рядом. Я рядом с тобой, Тигр.
И Ацуши рыдал навзрыд в объятиях Акутагавы, разочарованный тем, кем он стал. Акутагава просто прижал его к себе, аккуратно поглаживая по волосам. Он не мог представить, как сложно Ацуши, и он знал, что это не самая тяжёлая часть осложнений. Дальше будет хуже. И как бы больно ни было Акутагаве видеть всё это, он не может позволить Ацуши страдать в одиночку.
Они партнёры в любом случае.
--------------------------
В течение последующих месяцев Ацуши становился всё слабее и истощённее. Он не мог двигаться так же много, как раньше; не мог разговаривать так же громко полными, связанными предложениями. В основном он лежал на футоне, глядя в небо, иногда смотрел на Акутагаву, который читал ему греческие мифы или астрологические мелочи из интернета.
Приблизительно в половину десятого вечера в очередной раз Ацуши прижимался к телу Акутагавы, слушая его биение сердца. Старший в это время читал историю о Гиацинте и Аполлоне, — как раз из той книжки, что он приобрёл в книжной лавке, — ласково выводя незамысловатые рисунки на спине младшего.
Акутагава оторвал взгляд от книги, проверяя время и обстановку снаружи. Его лицо оживилось, когда он увидел бесчисленное крещендо звёзд, рассыпанных по всему вечернему небосклону. Он быстро отложил книгу и легонько похлопал Ацуши по плечу, младший посмотрел на него с любопытством.
— Тигр, сегодня звёздное небо.
Нежная улыбка скользнула по губам Ацуши.
— П-правда?
— Мгм, пойдём. Можешь встать?
Ацуши кивнул, пытаясь приподняться. Акутагава помог ему сесть, взял аккуратно сложенный рядом плащ и накинул на худые плечи Ацуши.
— Там, наверное, холодно. Так что надень Расёмон, хорошо? Он согреет.
Младший кивнул вновь; на лице появилась обессиленная улыбка, когда он приобнял Расёмон, укутываясь сильней. С легкой улыбкой на лице Акутагава нёс Ацуши, подхватив его под колени, другой рукой придерживая спину; и он не мог не заметить, насколько легче тот стал за последние несколько месяцев, употребляя минимальное количество пищи.
Когда они вышли наружу, вечерний воздух поприветствовал обоих. Ацуши задрожал, поудобнее устраиваясь в руках старшего, стараясь быть ближе– со своей стороны Акутагава прижал к себе сильней. Мафиози со всей аккуратностью опустил его вниз, поддерживая за талию. Ацуши мягко хихикнул, живая улыбка озарила измученное лицо. Акутагава пристально осмотрел его, и за несколько месяцев многое в чертах тигра-оборотня изменилось: глаза слегка запали, мешки под глазами стали темнее; губы, некогда нежно-розовые теперь стали бледными и потрескавшимися; скулы намного ярче выражены — Акутагава притянул его ближе, положив свою голову на голову Ацуши, и обхватил руками тонкую талию.
— Мм? Т-ты… в… в п-проядке? — обессиленно спросил Ацуши, его руки покоились на груди старшего.
— Да, всё хорошо.
— …П-почему…т-ты…мм, — Ацуши закрыл глаза, с трудом стараясь выговорить. Акутагава выводил круги на его спине, предоставляя возможность подумать. Через несколько минут младший продолжил:
— В…выглядишь…р-расстр…оенным?
Акутагава усмехнулся.
— Я не расстроен, Тигр. С чего бы мне?
— П…потому ч-что….я….у-уми..раю.
Акутагава замаскировал наступившую тяжелую тишину дразнящим смехом.
— Почему я должен быть огорчён твоей смертью, Тигр?
Ацуши остановил свой взгляд на Акутагаве. Гетерохромные радужки встретились с серой сталью. Он изобразил милую, нежную улыбку, от которой у старшего перехватило дыхание.
— Т..ты з-заботился…об..обо…мне. Я…т-тебя..з-знаю.
Акутагава был очарован светом луны и звёздами, освещавшими Ацушины черты лица. Он всё ещё выглядел
прекрасно, и всегда являлся таковым. Хотя печально, что им скоро придётся расстаться. Забавно, как слова Акутагавы, что он будет тем, кто убьёт Ацуши остались бесплодными, потому что ситуация разительно отличалась от того, что он себе представлял.
— Да, я переживаю за тебя, Тигр.
Это заставило улыбку Ацуши расцвести ещё шире, как будто стать намного подлиннее. Акутагава поднял глаза к небу, после чего обратился к младшему вновь, чьё лицо было уткнуто в его шею. Медленно он начал покачивать их тела вместе, напевая придуманную на ходу незамысловатую мелодию. Акутагава держал его вот так, нежно, словно он хрупкое стекло; его щеки прижались к волосам Ацуши.
— А..ку.
— Да?
— С-спасибо, что…с-сдержал…с-своё…мм, — Ацуши запнулся. — О..бещание.
Акутагава аккуратно его обнял, пытаясь сдержать попытки не заплакать в плечо Ацуши. Это кажется неправильным, этот момент слишком походил на прощание, а не на чувство благодарности. Он никогда так сильно не хотел остановить время, как сейчас.
— А…ку, м-мож..ешь.. п..пооб–..бещать ..мне..пос..следнюю…в-вещь? — спросил Ацуши.
— Да? Что такое, Тигр?
Тигр-оборотень вздохнул более облегчённо.
— М-можешь…хм, — Ацуши остановился, его глаза закрылись из-за видимого дискомфорта. — Н-назвать…меня А-ацу….ши..п-прежде, ч-чем..я..ум-умру?
Акутагава вполне мог бы порассуждать над абсурдностью такой просьбы умирающего человека– но их отношения уже не были
такими, как раньше. Может, Ацуши хотел услышать от Акутагавы собственное имя, вместо нарицательного «
Тигр». Может, он хотел что-нибудь взять с собой, когда наконец получит заслуженный отдых. Мафиози целомудренно целует Ацуши в плечо, прежде чем тихо прошептал ему на ухо:
— Я так и сделаю. Обещаю.
Той ночью звёзды, ярко сиявшие где-то высоко в небе вместе с луной, стали свидетелями ещё одного обещания человека, который хотел бы и желал иметь удачу Персея и Андромеды.
--------------------------
Пришло время, когда Ацуши потерял способность говорить и совершать большинство телодвижений. Даже приём пищи являлся настоящим испытанием для него. Симптомы ухудшались, а Ацуши с каждым днём становился всё слабее. Тигр-оборотень обучился новому виду коммуникаций, выводя слова на руке или спине Акутагавы, из-за чего он всё ещё мог поддерживать связь с мафиози, даже если это требовало больших усилий.
Как бы то ни было, Акутагава старался изо всех сил быть позитивным, хотя бы рядом с Ацуши. Старался наполнить его последние дни комфортом и счастьем, насколько это только было возможно. Он пел ему каждую ночь, когда Ацуши не спал в одиночестве, рассказывал глупые истории или читал греческие мифы о каких-либо созвездиях, но большую часть времени Ацуши просто наслаждался утешением в объятиях Акутагавы, когда последний расчёсывал его волосы нежными ласковыми движениями.
Такие семейные моменты не будут длиться вечно, но Ацуши наверняка смог бы унести их с собой.
За эти мгновения, за эти месяцы совместно проведённого времени Акутагава точно понял, чего ему не хватало всю жизнь. Он никогда не думал, что совместим с такими позитивными эмоциями– особенно с эмоцией, чувством, что называется
любовью. Он никогда по-настоящему не испытывал этого, никогда не знал, как дать её другим. Но каким-то образом Ацуши проявил в Акутагаве всё лучшее, и он научился
искренне любить кого-то и заботиться о нём.
Теперь они оба обнимали друг друга на футоне, а лицо Ацуши прижималось к груди Акутагавы. Дыхание медленное и прерывистое, его гетерохромные глаза были затуманены месяцами усталости, лицо худое и нездоровое. Акутагава провёл руками по сухим локонам Ацуши, напевая особую мелодию, чтобы успокоить младшего. Этим вечером облака закрыли луну, оставив в комнате мало света.
Акутагава почувствовал, как пальцы Ацуши что-то медленно выводили на его груди, он напрягся, попробовав разобрать. «
История».
Акутагава тихо усмехнулся, притягивая младшего поближе.
— Мой любимый трагический миф — история о Аполлоне и Гиацинте. Ты ведь его знаешь, да?
Ацуши медленно кивнул.
— Есть много трактовок этого мифа, странно, что я запомнил эту лучше всего, — Акутагава сделал небольшую паузу, чтобы поудобнее устроиться с Ацуши на футоне. — Аполлон не был единственным влюблённым в Гиацинта — Зефир был очарован юношей не меньше. Поэтому в порыве ревности он бросил диск на путь Гиацинта, убив того в процессе. Аполлон, конечно же, оплакивал потерю возлюбленного. Я имею в виду, кто бы не горевал, потеряв кого-то, верно?
Ацуши отпустил слабый смешок.
—
По крайней мере, у него была возможность обнять Гиацинта в последний раз, — добавил мафиози.
Затем последовало молчание, единственное, что Акутагава услышал от своего партнёра — медленное сбивчивое дыхание. Это отразилось тяжестью в груди старшего: момент ощущался настолько
нереальным, и он хотел в это верить. Акутагава почувствовал, словно задыхается: ком застрял в горле и никак не проглатывался.
Тишина тянулась всё дольше и дольше так, что Акутагава начал немного паниковать. Он сцепил свою ладонь с ладонью Ацуши, мягко сжимая.
— Тигр? — позвал мафиози.
Ацуши легонько постучал по костяшкам пальцев Акутагавы, показывая, что он всë ещё с ним.
— Ммм, — промурлыкал он.
Акутагава с облегчением выдохнул.
— Тишина оглушительна, я уже соскучился по твоему голосу, — сказал он, прижимая их головы друг к другу. Они остаются так некоторое время, наслаждаясь присутствием друг друга при слабом свете луны. Этой ночью не было звёзд, небо было чёрным и пустым. Акутагава боялся утекающего времени.
По истечению часа сон полностью поглотил Акутагаву, заставив того задремать. Ацуши
обессиленно коснулся руки старшего, вычерчивая буквы на его теле– и Акутагаву буквально поразило молнией. «
Сонно».
— Т-ты… засыпаешь?
Ацуши кивнул. «…
Я могу?», — написал младший.
Акутагава скомкано выдохнул, притягивая Ацуши ближе.
— Ты ведь так этого хотел, не так ли? — Мафиози почувствовал, как Ацуши ответил слабым кивком. Губы Акутагавы начали дрожать. — Да, конечно. Хорошенько выспись, ладно?
Ацуши слабо пошевелился в объятьях Акутагавы, пока мафиози прильнул к волосам тигра-оборотня: губы дрожали, Акутагава был на грани. Он замолчал и прижался к младшему, пользуясь теплом хрупкого тела; огладил его лицо с такой осторожностью, с такой нежностью, мягким шёпотом — в ответ на послание на своей коже — серьёзно пробормотал:
—
Спокойной ночи, Ацуши. Увидимся завтра.
Он провалился в глубокий сон вместе с младшим на руках. И когда лучи восходящего солнца озарили Йокогаму, он проснулся с бездыханным телом Ацуши, больше не источавшим тепла. Он грустно взглянул на него-
Ацуши наконец-то выглядел умиротворённо. Осознание горя захлестнуло болью сердце старшего: он не смог больше сдерживаться. Акутагава позвал Ацуши по имени, умоляя, чтобы тот проснулся, но безуспешно.
Слёзы были полны скорби, когда он держал Ацуши на своих руках, больше как Бог, Аполлон оплакивал Гиацинта. Акутагава оплакивал Ацуши так же, как Аполлон рыдал над смертью своего дорогого возлюбленного. Неудивительно, что звёзды не появились в ту ночь, они были готовы скорбеть о потере человека, который сиял ярче любой звезды, что когда-либо видел мафиози.
В тот день он потерял не только партнёра, но и своего друга.
--------------------------
Прошёл год – 1-ое Марта, 9:30 утра.
Акутагава прогуливался по суетливым улицам Йокогамы, держа путь в Детективное Агентство по просьбе Дазая. Прошло 12 месяцев со смерти его партнёра, и он всё ещё скорбел,
всегда будет скорбеть. Каждый день он всё ещё испытывал тоску, он сожалел. У него было столько слов, столько вещей, чтобы показать– но он не мог контролировать чью-то жизнь, словно Бог, поэтому прокручивал воспоминания о том моменте каждый день наяву и каждый раз, когда наступала ночь.
Он жалел, что не воспользовался драгоценным временем и упустил так много шансов. Потому что теперь эти слова навсегда остались невысказанными, и он досадовал, что рано или поздно так и не озвучил их Ацуши.
Акутагава прибыл в агентство и поспешил в главный офис, где находился Дазай. Он постучал и увидел работника, открывающего ему дверь. «Акутагава-сан, Дазай-сан там», — его проинформировали.
Мафиози вошёл, неторопливо направляясь к Дазаю, который уставился на кусок конверта, испещрённого наклейками с тигром.
Детектив вручил ему конверт.
— От Ацуши-куна. Он хотел, чтобы я передал его тебе в день рождения.
Сердце Акутагавы упало.
— С-спасибо Вам.
— Без проблем, — вежливо ответил Дазай, чем немного удивил Акутагаву. — Он никогда ничего нам не говорил. Только ты знал о его состоянии.
Мафиози нервно крутил письмо в руках, обратив внимание на количество стикеров белых тигров внутри.
— Спасибо, что заботился о нём, Акутагава, — произнёс Дазай с грустной, уже подлинной улыбкой на лице. — Уверен, ты наделил его последние моменты счастьем.
Акутагава кивнул, вспоминая их связь, что расцвела за короткий промежуток времени.
— Что ж, тогда можешь идти. Прочти письмо. Это те вещи, что он не смог тебе сказать.
Акутагава кивнул ещё раз, выходя из агентства и переходя на бег до определенного места, в частности, бывшего дома Ацуши, его квартиры. Когда он добрался, открыв дверь и войдя внутрь, то осмотрелся, отмечая, что практически ничего не изменилось за прошедшие 12 месяцев. Он подошёл к комнате Ацуши — его футон был аккуратно сложен в одном месте, а букет гвоздик лежал на полу рядом с ним.
Мафиози сел напротив окна, где свет неба освещал хрустящую белую бумагу конверта. Медленно, со всей возможной нежностью Акутагава отклеил стикер с внешней стороны письма и вытащил бумагу с наклейками тигра и кошки.
Трясущимися руками он взял письмо и прочёл:
Акутагава,
Возможно, на момент, когда ты это читаешь, меня уже нет: я знаю, что не протяну до твоего дня рождения, поэтому написал это письмо–
ну, по крайней мере, попытался. Хотя мог бы, конечно, пожелать отпраздновать вместе с тобой. Я пишу это, пока ты спишь. Ты выглядишь так умиротворенно.
Ладно, я никогда по-настоящему не понимал концепцию выражения эмоций, но только для тебя я попробую. У нас всё начиналось не очень гладко, но прошло время, я узнал тебя получше, и ты на самом деле...довольно хороший! А если серьёзно: я рад, что мы стали партнёрами.
Правда, спасибо тебе за всё то время, что был рядом: боролся со мной, слушал мою болтовню; был здесь, пока я нуждался в ком-то больше всего, заботился обо мне; за то, что сдержал свои обещания. Спасибо за всё, Акутагава. То, что я сделал, не идёт ни в какое сравнение с тем, каким счастливым ты сделал меня в оставшиеся месяцы моей жизни. Ты слишком особенный для меня, и я надеюсь, что тоже особенный для тебя.
Как я сказал, я не силён в выражении своих чувств, так что мне нечего больше сказать. Но я хочу, чтобы ты продолжал жить. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
Ты не просто партнёр для меня, Акутагава. Ты также мой друг и дорогой моему сердцу человек.
Что ж, тогда, наверное, это всё. Скоро увидимся, Рю.
Спасибо тебе, и я люблю тебя до звёзд Астрея и обратно.
Искренне
Ацуши
Акутагава усмехнулся, в то время как слёзы стекали по его розовым пятнистым щекам. Он взглянул на сверкающее небо и почти мог видеть Ацуши со сладкой любящей улыбкой, всегда украшавшей его губы, смотрящего на него вниз.
— Ты дурак, — промямлил он, — Я тоже тебя люблю.
И звёзды Астрея сияли и рассеивались в чёрном, как смоль, небе вместе с Луной, напоминая Акутагаве о сдержанных обещаниях. На протяжении того времени, что звёзды будут блистать во всей своей могучей красе, Ацуши всегда будет жив, пусть и не физически, но, возможно, духовно.
В небе и в бьющимся сердце Акутагавы.
