Полгода назад

Время далеко за полночь, но Эшлин всё никак не могла уснуть. Всё казалось сном и чьей-то злой шуткой. Джеймс рядом, его мягкие волосы в её руках превращаются в кудряшки. Она не может остановиться это делать. Простое движение пальцами заставляет её не сойти с ума от диссонанса в голове. Он просто рядом. Сколько раз она прокручивала это в голове, сколько раз хотела сделать это. Джеймс молчал. Просто позволял ей делать задуманное, не торопил и не настаивал. Он пообещал себе измениться, не давить на девушку. Она улыбалась, изучая конечный результат своих усилий. Джеймс выглядел забавно, и в голове девушки проскочила мысль, что у них получился бы красивый сын с такими же темными кудряшками. Он бы точно был похож на своего отца. — О чём думаешь? — подал голос Джеймс, изучая лицо возлюбленной. — Как бы ты назвал сына, — ненавязчиво потянула она, проходясь по кудряшке у лба. — Эрик, — Джеймсу не пришлось долго думать. — Так звали моего отца. Он умер, когда мне было около двух лет, но я до сих пор помню, как он заботился о нас с мамой. Я уверен, что он был хорошим человеком и отцом. — Эрик, — из её уст это имя заиграло новыми красками. — Очень красивое имя. Думаю, это прекрасно, давать имена детям в честь дорогих нам людей. — Второе имя Илайн — Аврора, — признался Джеймс, — в честь моей сестры. Эшлин помнила эту историю. Печальную и гнетущую. — Когда у меня будет дочь, хочу дать ей имя Моники, — поделилась девушка. Эта мысли уже долгие годы жили в её голове, и Эшлин не хотела отказываться от этой идеи. — Думаю, она заслуживает этого. — Всё так и будет, — пообещал Джеймс, словно это было в его силах. — Наши дети будут самыми счастливыми, обещаю. Эшлин ничего не ответила. Она просто улыбнулась где-то в глубине души, ощущая полное спокойствие. Присутствие Джеймса будто привело девушку к тому, с чего она и должна была начать. Правильный путь не всегда оказывается первым. Девушка бы соврала, если сказала, что не хочет детей от Джеймса. Не сейчас, но через пару-тройку лет она обзаведется несколькими комочками счастья. Эшлин мечтала о большой семье, полной счастья и любви, а Джеймс разделял эту мечту с ней. Им обоим хотелось почувствовать, каково это, жить полноценно и дарить окружающим свою любовь. — Ты ещё не хочешь спать? — проходясь по лицу, Джеймс изучал каждую шероховатость этой кожи. Он выстраивал в своей голове карту её тела, настолько подробную, как это было возможно. Эшлин покачала головой. Это была ложь. Девушка так сильно хотела спать, но боялась, что как только закроет глаза, Джеймс бесследно испарится. — Если устал, ложись, — только и смогла сказать она. — Нет уж, я не оставлю тебя здесь одну, — Джеймс приобнял девушку и она мягко устроилась у него на груди. — Может, так ты уснешь быстрее, — предположил он. — Сгорю со стыда, скорее, — рассмеялась она, но так и продолжила лежать. Эти новые ощущения оказались куда приятнее, чем ей казалось. — Ты очень заботливый, Джеймс. Даже не знаю, как отблагодарить тебя за всё. — Не забивай голову глупостями. С некоторых пор твои проблемы стали моими, поэтому забудь обо всем плохом. Эти слова, как глоток свежего воздуха. Наконец-то девушка могла расслабиться рядом с мужчиной. Эшлин верила, что Джеймс не врал, он обо всём позаботится. Мужчина наклонился ко лбу девушки и нежно поцеловал. Так целуют маленьких детей или самых любимых. В этом поцелуе слишком много нежности и любви для обмана. — Скоро мы улетаем, постарайся уснуть.

***

Яркое полуденное солнце светило на обнаженное бедро девушки, согревая кожу. Легкие порывы ветра качали невесомые гардины в стороны, принося свежесть леса неподалеку. Эшлин приоткрыла глаза, её разбудил навязчивый стук в дверь. Джеймс по-прежнему спал рядом. Его густые брови то и дело сжимались от холодных пальцев девушки. Не сон. — Я не сплю, — прохрипел Джеймс, открывая глаза. — Кто там? — девушка пожала плечами, с улыбкой наблюдая, как мужчина, медленно покачиваясь, подошёл к двери, открывая её. — Да? — Ты ещё не одет? — Том прошёл внутрь. — Эшлин? Вы издеваетесь надо мной? Из-за этого чёртового самолёта мне пришлось встать в шесть, а вы спите? — Прости, я уснул и… — Давайте быстрее, голубки, — Томас слегка толкнул брата в грудь и тут же скрылся за поворотом. — Кажется, мы ужасно опаздываем, — улыбнулся Джеймс, возвращаясь к постели. — Доброе утро, — Эшлин сама потянулась к нему за поцелуем. — Беги в душ, а я пока соберу вещи. Эшлин не могла объяснить себе своё счастье. Будто бабочки внутри. Ты испытываешь головокружение, утопая в нежных объятиях, ты чувствуешь эти прикосновения, и весь мир вокруг теряет очертания и стремительно уносится прочь, в то время как остаются лишь жгучие поцелуи, вызывающие жар во всем теле. Любовь все озаряет таким светом, что глаза начинают светиться и сердце биться чуть чаще, волшебно-тревожно и трогательно, когда все вокруг освещается светом нежности, когда появляются силы свернуть горы и сделать что-то прекрасное. День приносил всё новые и новые приключения. Опоздав на самолёт, ничего не оставалось, как арендовать автомобиль, продолжив дорогу к самому краю страны. Несмотря на нелюбовь езды на переднем сидении, Эшлин села рядом с Джеймсом, то и дело дотрагиваясь до него кончиками пальцев. Мужчина с невероятным удовлетворением обхватывал ладошку Эшлин, накрывая своей. Кажется, так они и провели следующие несколько часов. Эшлин впервые не замечала ничего, кроме сосредоточенного лица Джеймса, что то и дело сменялось улыбкой, когда они встречались взглядами. Это по-прежнему было неловко для обоих, но они старались побороть стеснительность. — Без очков немного сложно вести машину, — сорвалось у него. — Ты носишь очки? — удивилась девушка, внимательно осматривая Джеймса, представляя его в очках. — Никогда не видела тебя в них. — Из-за работы зрение не к чёрту. По большей части зрение у меня хорошее, но работать лучше в них, а то могу что-то упустить. Одна мелочь может испортить весь проект. — Ты очень предан своей работе. Она, правда, тебе нравится? Или это просто детище мистера Харви, которое ты поддерживаешь? — Я много думал об этом, — начал мужчина. — Когда я только попал в семью, то старался изо всех сил наладить отношения с отцом. Приходилось много читать, чтобы доказать ему то, что я не обуза и могу принести пользу. Потом втянулся и теперь не представляю, что могу заниматься чем-то другим. Фирма — моя жизнь, что бы это не значило. Я из того сорта людей, которые любят стабильность во всем, — Эшлин улыбнулась, намекая на произошедшее за последний месяц. — Ты самая лучшая нестабильность в моей жизни, миссис Кейн. Поэтому, даже не думай отделаться от меня. Как минимум лет семьдесят ты моя и только. — Какой кошмар, я попала в плен, — усмехнулась она, дергая руками. — Это будет самый приятный плен в твоей жизни. Несмотря на приятную компанию, Эшлин довольно быстро уснула. Джеймс старался изо всех сил найти нужную дорогу, но то и дело заворачивал не туда. — Извините, не подскажите, где дом сеньоры Марии Гутиэррес? — поинтересовался Джеймс у проходящего мимо паренька. Говорить по-испански было тяжело, но мужчина пытался вспомнить всё, чему учила бабушка. — Подниметесь по этой дороге вверх, там будет тропинка прямо к её дому. — Спасибо, — машина вновь заревела, но мальчик загородил путь, чуть не попав под колеса. — Стойте! — закричал он. — На машине вы никак не протиснетесь, улицы слишком узкие. Придётся идти пешком. — Вот же… Эшли, мы приехали, просыпайся, — Джеймс несколько раз качнул девушку, и она открыла глаза. — Уже? — Дальше придётся идти пешком, — оповестил он, недовольно сжимая руль. — Сеньорита? — воскликнул мальчик, внимательно всматриваясь в девушку, которая, потягиваясь, вышла из машины. — Тио, какого чёрта? — узнав в этом пареньке старого знакомого, Эшлин тут же схватила его за ухо. — Что это за новости? Дороги нет? — Сеньорита, там, правда, узкая дорога. Всё отдали на поля, я не причём, — пищал Тио в попытках вырваться. — Как ты прикажешь нам идти столько времени с вещами? — не унималась девушка. — Что за шум? — послышалось внизу по склону. — Кто вы? Эшлин подняла взгляд вверх, на молодого парня верхом на лошади. Его блондинистые волосы, связанные в тугой хвост растрепались от работы, а темные пятна на одежде выглядели чересчур неряшливо. — Братик, — хныкая, Тио быстро вырвался из лап девушки и подбежал к лошади, прячась от гнева. — Рози, это ты? — серьёзное выражение лица обоих тут же сменилось блаженной улыбкой. Эшлин узнала его. — Франциско, — на одном дыхании произнесла девушка, делая шаг навстречу. — Сколько лет прошло? — обнимать старых друзей всегда приятно. — Кажется, целая вечность. — Ты так выросла, наша Рози, — парень обошёл девушку со всех сторон, осматривая и сравнивая с прошлым образом, который хранил в душе все эти годы. — А ты нисколько не изменился, — хихикнула она, убирая прядь его волос за ухо. Она всегда так делала, сколько бы лет ни прошло. — Всё так же работаешь в конюшне? — Кхм! — откашлялся Джеймс, обращая на себя всеобщее внимание. — Я прошу прощения, но… — Оу! — опомнилась девушка, так и не отпуская грязные ладони друга. — Франциско, говорят, дорога до бабушки слишком узкая, чтобы ехать на машине. Это правда? — Да, уже пару лет так, — подтвердил он слова братишки. — Тогда, что же нам делать? — расстроилась девушка, понимая, что идти придётся несколько часов. Эшлин взглянула на часы, семь вечера. У них просто не было этих нескольких часов на дорогу. — Есть одна идея, но… — протянул Франциско, подмигивая Эшлин. — Не думаю, что твои гости будут рады этому. Парень намекал на Джеймса, который, в отличие от Эшлин, выглядел слишком чисто и наглажено в своей поло и брюках со стрелкой. — Я уже готов ко всему, — недовольно процедил Джеймс, соглашаясь. — Тогда, подождите меня здесь немного, — парень вновь запрыгнул на лошадь и мигом помчался вперёд, когда же Тио уже давно скрылся в деревне, дабы не попасться вновь. — Я запрягу лошадей и вернусь. — Лошадей? — эта мысль совершенно не радовала Джеймса. Он не хотел признавать, но немного побаивался этих животных. — Ч-что? — Не делай вид, что поездка на телеге тебя удивляет, — рассмеялась Эшлин, качая головой. — Даже не смотря на то, что ты генеральный директор многомиллионной компании, единственное, что тебя пугает — парочка лошадей и старая телега? — Всё не так! — воскликнул он, возмущаясь. — Кто-то сказал телега? Помнится, лет пять назад мы прокатились на чем-то похожем, — мечтательно протянул Том, помогая Ясмин выйти. — И угодили в ручей, полный грязи, — добавила Каррингтон, протирая глаза. — Это было отвратительно. — Ты же хотел приключений, Джеймс, — вспомнила Эшлин о его обещании не жаловаться. — Мы ещё не доехали, а ты уже недоволен. — В моих планах не значился пункт «поездка на телеге», — скорчил он недовольную моську, отворачиваясь в сторону. — Забудь про планы, — Эшлин нежно обняла его со спины. — Ты на земле, где единственный план — план этих мест на тебя. Эшлин выглядела такой счастливой, оказавшись в месте, где так хотел оказаться Джеймс. Но, он так и не успел проникнуться всей атмосферой солнечной фермы, где навеки поселилось сердце его любимой. Мужчина держался в надежде на то, что первый негативный опыт — тоже опыт и дальше будет лучше. Дорога до дома сеньоры выдалась тяжелой и чересчур медленной, по мнению Джеймса. Он то и дело нервно вздыхал, показывая всем своим видом недовольство. Но, больше дороги его раздражал старый знакомый Эшлин — Франциско. Он не был хорошо одет, да и не отличался манерами, но почему-то с ним Эшлин была самой собой. Это раздражало. — Мы так и не представились друг другу, — как по команде подал он голос. — Меня зовут Франциско Руис, а этот мальчишка, — он указал на Тио, — мой брат Теодор. — Джеймс Кейн — муж Эшлин, — гордо представился он, подчеркивая, кто здесь хозяин. — Мой брат Томас и его жена Ясмин. — Очень приятно вас всех здесь видеть, — Руис даже не поддался на откровенную провокацию Джеймса. — Вы приехали к сеньоре в гости? — Да, очень хочется отдохнуть от этого всего, — Эшлин ехала рука об руку с Франциско, наблюдая за знакомыми пейзажами. Многое с тех времен изменилось, но общие черты всё такие же. — Где же ещё, как не здесь? — У нас прекрасная местность, поэтому прогуляйтесь, Джеймс, — Руис всё так же продолжал поддерживать разговор с Джеймсом, что ужасно раздражало второго. — Уверен, Эшлин покажет много красивых мест. — Джеймс! — неожиданно вскрикнула девушка, поднимаясь с места. — Джеймс! Смотри! Вот там дом бабушки. — Сядь! — крикнул Джеймс, хватая девушку за лодыжку, отчего оба чуть не свалились вниз. — Я конкуристка, привыкла падать с лошадей, — усмехнулась Эшлин, однако этот ответ нисколько не устроил окружающих. — Джеймс прав, — поддержал его Франциско. — Погоди немного, скоро будем на месте. Девушка надулась, и оставшееся время не проронила и слова. Её задела эта мнимая забота. — Эшлин, дорогая, — на пороге дома стояла женщина, ожидавшая гостей. До неё уже успели дойти слухи о том, что племянница в городе. — Тётушка, — взвизгнула девушка, соскакивая вниз. — Наконец-то! — Мы вас заждались, — спокойно ответила женщина, поглаживая племянницу по голове, как маленькую. — Спасибо, что присмотрел за ними, Франциско. — Всегда пожалуйста, сеньора, — парень качнул головой, помогая новым знакомым спустить чемоданы. — Эшлин, ещё увидимся. — Удачи тебе! — Вечером будет ужин по случаю вашего приезда, — оповестила всех Габриэль. — Скоро вернётся Саманта и Николас, тогда и начнём. — Как она? Мы давно не виделись, — как-то грустно поинтересовалась девушка. — Надеюсь, она не в обиде на меня за Франциско? — тихо проговорила она, чтобы никто, кроме них двоих не услышал. — Не бери в голову, — отмахнулась женщина. — Саманта постоянно увлекается какими-то парнями. Если бы эти чувства были искренними, она бы так легко не сдалась, — Эшлин внутренне вздохнула. — Единственное, что меня смущает — Сэмми снова не довольна тем, что я заставила её уйти в медицину. Ей осталось пару лет, а затем… Габриэль не успела договорить. На крыльцо уверенным шагом вышла главная звезда этого дома — Мария. — Мой цветочек, наконец-то ты здесь, — женщина мигом принялась обнимать внучку. Марии было всё равно, что они виделись совсем недавно, и в тот раз она не показывала такой радости при встрече. — Эти стены ничего без тебя, взгляни. Старенький домик выглядел с каждым годом всё хуже и хуже: краска на стенах трескалась и опадала, крыша прохудилась и местами протекала, не говоря уже о прогнивших досках на лестнице. Но, несмотря на всё это, Эшлин до безумия любила этот дом со всеми его недостатками. — Я тоже рада тебя видеть, бабушка. Как бы ни старалась Мария скрыть всю любовь к внучке, это выходило плохо. Женщина любила Эшлин больше всех остальных внуков и не могла объяснить причину даже себе. Эшлин была таким же светлым и чистым человеком, каким был и Виктор всю свою жизнь. Девочка с самых юных лет не упускала ни единой возможности провести с дедушкой время в море, посмотреть на рыбок и бескрайние воды. Девушка любила Виктора больше всех на свете. Ни родители, ни бабушка не были для неё такими же ценными. Только один он баловал внучку, как однажды баловал и единственную свою любовь на всю жизнь. — Спасибо за приглашение, сеньора, — издалека Томас казался ещё меньше, но бабушка не упускала возможности дать замечание. — Томас, ты поправился? — цокнула старушка, хватая его за бок. — Ничего, дорогая, — обратилась она к Эшлин, — на моих овощах вы вмиг придёте в форму. Здесь совершенно другая кухня и овощи всегда свежайшие, только с грядок. — Добрый вечер, — Джеймс лишь немного кивнул головой в качестве приветствия. — А вот и ты, — женщина не улыбалась, это выражение лица скорее можно было описать, как превосходство и жалость. — Как дорога? — Сложно, но… — Ясмин! — не обращая внимания на Джеймса, завидев девушку, Мария бросила своего гостя. Мария не испытывала ненависти к Джеймсу, скорее настороженность и недоверие. Женщина провела множество часов за гаданиями и все как одно говорили, что в этом браке нет любви и уважения. Мария верила всему, что говорили карты. — Дорогая, тебе не следовало ехать вместе с ними, это жутко опасно. Как твой ребенок? Ясмин была одной из любимиц сеньоры. Такая девушка годилась бы в качестве невестки. — Благодарю, всё в порядке, — девушка не привыкла жаловаться, и в этот раз промолчала, как сильно у неё тянуло поясницу и живот. Ясмин боялась, что может родить раньше срока. — Мы хорошо перенесли полёт и поездку. — Так не пойдёт, — цокнула Мария, хватая Ясмин за руку. — Габриэль, приготовь, пожалуйста, комнату для Ясмин. Ей нужно отдохнуть и набраться сил. — Да, мама, — притворная улыбка Габи не осталась не замеченной. Эшлин прекрасно знала все темные стороны собственной семьи. — Пойдём, я провожу тебя. — Эшлин, а ты… — Мария указала на внучку. Девушка не горела желанием продолжать разговор с бабушкой, во всяком случае, пока не отдохнёт. — Я покажу мальчикам их комнаты, — блаженная улыбка и быстрые движения в сторону дома. — Моя умница, — женщина искренне хвалила лишь Эшлин, помимо неё такой чести удостаивались лишь единицы за всю жизнь. — Я пока проверю, как там ужин. Мария не была святой, отнюдь. Женщина прожила достаточно долгую жизнь для того, чтобы знать, как следует вести себя в обществе. Для каждого у неё находилась собственная маска добродушия. — Мне кажется, на свадьбе она была более молчаливой, — поднимаясь по лестнице, Джеймс несколько раз обернулся. — Эта женщина, на самом деле, ещё тот метеор, видимо, была не в настроении, — предположил Том, за два счёта оказавшись наверху. Эта дорога была для него обыденной. Сколько времени он провёл здесь с друзьями, сколько воспоминаний он оставил здесь. — У неё больные ноги, сколько я себя помню, но она старается храбриться и не вешает нос, — пояснила Эшлин. Ей было неловко говорить об этом. — Несмотря на боль, она старается ходить без трости, хотя бы при нас и персонале. — Не знал, прости, — Джеймс нисколько не злился из-за предвзятого к себе отношения. Это всё было так неважно, если причиняло Эшлин боль. Мужчина мог отбросить свои принципы ради неё, затолкать подальше гонор, лишь бы она не переставала улыбаться. — Вот и ваши комнаты, — девушка указала на несколько дверей. — Том, тебе налево, а нам с тобой сюда. Эшлин медлила. Взявшись за ручку, она долго держала её, боясь приоткрыть. — За этой дверью вся моя жизнь, — невзначай обронила она. — Так странно пускать в своё прошлое человека, которого любишь. Очень непривычное чувство. — Ты не обязана. — Нет, я хочу! Хочу, чтобы ты знал обо мне больше. Не хочу прятаться за улыбкой. Джеймс мягко опустил ладонь поверх тонких пальцев девушки. Они открыли дверь вместе, и яркий закатный луч солнца осветил просторную комнату. Она была совершенно обычной, даже излишне, но каждая деталь говорила об Эшлин немного больше, раскрывая девушку со всех сторон. Над кроватью висела уже знакомая глазу Джеймса картина. На ней Эшлин обнимает Хлою и держит в руках заветный кубок, который мужчина заметил стоящим на полке, усыпанный такими же золотыми медалями. Кейн прошёлся по стеклу фотографии пальцами, будто вспоминая все эти события. Будто сам был там. — Она жива? — его интересовала судьба этой статной кобылы, которой так искусно руководила девушка. — Она ведь твоя любимица? — Хлоя, — в голосе нежность. Эту лошадь ей подарила бабушка на первый юбилей. В то время никто и подумать не мог, что однажды девушка свяжет свою судьбу с лошадьми. — Она жива, но ездить на ней уже нельзя. Мы «ушли на пенсию» вместе, хоть и очень рано. Мне было семнадцать, кажется, — вспоминала девушка. — С тех пор мне закрыта дорога в большой спорт, хотя я постоянно катаюсь на Фуего — это сын Хлои. Он ещё молодой и из-за этого непослушный. Никто, кроме меня, не может даже оседлать Фуего. — Надеюсь, ты не заставишь меня проехать на нём в качестве наказания? — Тебя не за что наказывать. Скорее, из нас двоих, я самая зловредная персона. — Брось! Если бы это было так важно… А кто это? — Джеймс не сразу обратил внимание на аккуратное черно-белое фото семьи. — Это бабушка с дедушкой, мама и тётя Габи в детстве, — показывала Эшлин родственников. — Вы с дедушкой очень похожи, — отметил Джеймс и девушка рассмеялась. — Ты ни первый, кто так говорит. Наверное, поэтому я и их любимица. Во мне многое от отца, но, пожалуй, от дедушка я взяла намного больше. Бабушка всегда была ко мне лояльна, несмотря на то, что у них с мамой натянутые отношения. Я напоминаю ей о тех временах, когда был жив дедушка, вот и всего. Мне было шестнадцать, когда он погиб в море. Я единственная, кто был рядом с бабушкой в тот день, когда нам сообщили о гибели всего экипажа корабля. — Вода отнимает у нас близких слишком часто, — Джеймс потерял трёх любимых по вине моря, но никогда не винил стихию в этом. Так бывает, и ничего с этим не поделаешь. — Я обожаю воду, но иногда становится так грустно от одного осознания, что ты можешь оказаться следующим, кого она заберёт. То, что так любил мой дедушка все свои годы, его и погубило. Кто знает, возможно, я умру так же трагично, от самого любимого. — Не говори так. У тебя впереди целая жизнь, наполненная прекрасными воспоминаниями и людьми. Не стоит думать о смерти так рано, в этом нет смысла. — Будешь ли ты со мной в этой жизни? — сколько надежды девушка вложила эти слова. — Столько, сколько потребуется, — пообещал Джеймс, крепко обнимая девушку. Он и сам страшился смерти. Какая-то тревога постоянно настигала и отступала, но раньше это было неважно. Жив он или нет, это не имело смысла. Но, с появлением Эшлин, мир обрёл краски и наполнился жизнью. И теперь, глядя в эти бездонные глаза, ему хотелось жить, безумно гнаться и бороться за каждый день, проведённый с ней. — Располагайся, а я пока пройдусь, — девушке срочно нужно было проветрить голову. Столько мыслей роилось в голове, что хотелось просто убежать от них, но от себя не убежишь. У каждой девочки непременно есть свой бездонный колодец, во тьме которого таится какой-нибудь очередной «он», который не звонит, не приходит, не понимает или еще что-нибудь «не». Если в колодце никого нет, значит, был совсем недавно и скоро, вот буквально на днях, заведется новый, это закон природы: всякая замечательная девочка должна целыми днями пялиться в этот проклятый колодец и мучительно размышлять о поведении его обитателя, забыв, что вокруг, вообще-то, огромный удивительный мир, все чудеса которого, теоретически, к ее услугам. Вернее, были бы к ее услугам, если бы она не воротила нос, бормоча: «Спасибо, не надо», лишь бы отпустили поскорее обратно к колодцу, смотреть в темноту. Такой девочкой с раннего возраста была и Эшлин. Она то и дело смотрела вглубь, ожидая своего принца, но из года в год там никто не появлялся, а затем девушка и вовсе закрыла свой колодец на замок, подальше от глаз. Стоя посреди поля, девушка ощутила, что наконец готова открыть этот злополучный колодец. Ради себя, ради людей, которых она любит. Она с опаской относилась ко всему, что было всего месяц назад, но Джеймс изо дня в день показывал ей ту жизнь, о которой девушка так грезила всё это время. Эшлин отметила про себя, что если усердно делать вид, что влюблен, однажды влюбишься по-настоящему, и всё на свете становится таким маленьким и неважным. Такая невиданная легкость охватила тело девушки, кожу ласкал легкий ветер, а вечернее солнце перебирало волосы, окрашивая их в золото. Если бы Эшлин спросили в этот момент: «В какой именно момент вы влюбились?», она бы не задумываясь, ответила: «Сейчас», когда заботливые ладони Джеймса легли на её плечи. — Здесь прохладно, — протянул он, но на душе горел огонь и прохлада ветра совершенно не ощущалась. Девушка улыбнулась. — Побудь моим пледом, пожалуйста. И он был им. Готов был стать зонтом и плащом в дождь, самым стойким льдом в её стакане летним днём, теплым шарфом в снегопад. Если бы он мог, укрыл её от всех проблем, принимая удар за ударом, лишь бы эта улыбка никогда не померкла, освещая его нелегкий путь. Эшлин развернулась и тут же обняла Джеймса. — Так будет лучше, — сказала она и прижалась ещё сильнее, впитываясь в него всеми фибрами души. А Джеймс никак не мог насмотреться. Эти растрёпанные после сна волосы, немного помятый вид и размазанная помада по щекам. Она выглядела прекрасно в его глаза, как чумазый котёнок, которого ты заметил у обочины дороги. Мужчина любил бы их обоих одинаково сильно. Одно осознание того, что Джеймс теперь её, сводило с ума. Эшлин вмиг превратилась из роковой красотки в озорного ребёнка, который изо всех сил старался вести себя как взрослый. Эшлин уже не та, что раньше и девушка сама сомневалась, что сможет вновь стать той самой, которая однажды повстречалась ему на кухне. Та строгая и осмотрительная Эшлин рядом с симпатичным мужчиной терялась. — Ты сегодня любвеобильнее, чем обычно, — приобнимая девушку, мужчина убрал с её лица несколько прядей. — Даже не знаю, стоит ли мне бояться тебя ночью? — На всякий случай, будь начеку всю ночь. От этого странного разговора Джеймс залился смехом. Эшлин и не помнила, когда в прошлый раз он так заливисто смеялся. Несмотря на всё, что было «до», они оба пытались построить своё будущее, идя рука об руку. Они подстраивались друг под друга, прощали многие ошибки, но по-прежнему сильно любили. Встречаясь взглядами, Эшлин в очередной раз восхищалась глазами Джеймса. Они были всё такими же, но смысл был не только в цвете. Девушку завораживало то, с какими чувствами он смотрел на неё. Девушки всегда знают, как реагировать на тех, кто по ним сходит с ума. Так, про себя, девушки испытывают что-то вроде щекотания души, когда на них смотрят определенным взором. Раньше Эшлин бы никак не отреагировала на этот взгляд, но сейчас она посылала Джеймсу невидимые сердечки в надежде, что он поймёт. — Может, вернёмся? — Эшлин покачала головой. Совершенно не хотелось уходить, прерывать этот момент единения. — Я хочу стоять с тобой вот так целую вечность, — промямлила девушка, ещё крепче хватаясь за Джеймса. — Вечность? — эта детская непосредственность насмешила мужчину. — Боюсь, я захочу в туалет быстрее. — Какой ты не романтичный, — продолжала ворчать девушка. — Давай устроим завтра наше первое официальное свидание? — со всей серьезностью предложил он, перебирая волосы Эшлин. — В качестве пары. — Мистер Кейн приглашает меня на свидание? Пожалуй, мне следует начать, раз ты оказался на моей территории. — Что ж, я согласен.

***

Держаться с ним за руки было волнительно. Девушка то и дело перехватывала ладонь Джеймса в попытках унять внутреннюю дрожь. — Кажется, это твой дядя, — указал мужчина в сторону дома, где припарковалась машина. — И, правда. Дядя Ники! — крикнула девушка, поднимая руки вверх. — О, там Эшлин, — тихо оповестил он дочь. — Не хочешь поздороваться? — Мне глубоко плевать на неё, — прыснула Саманта, закрывая дверь автомобиля. — Вы все души в ней не чаете, а я для вас как домашняя зверушка, которой можно управлять. — Сэмми, мы уже обсуждали это, не говори так о Эшлин, — мигом пресек Николас все попытки дочери накалить обстановку. — Надеюсь, ты не скажешь ей это в лицо. Тем более, перед бабушкой. — Как жаль, что не она твоя дочь, — съязвила девушка, прежде чем зайти в дом. Саманта ненавидела Эшлин по многим причинам, но последней каплей стало то, что она забрала у неё главное — Франциско. Это было непростительно. Три года назад — Спасибо за прекрасный вечер, Франциско, — не переставала улыбаться девушка, дотрагиваясь до парня. — Мы хорошо повеселились на фестивале, даже ног не чувствую. — Рад, что ты оценила. Работа была и правда тяжелой, но оно того стоило. — Я пойду, — спустя недолгую паузу произнесла Эшлин. Возвращаться не хотелось, но накатывала усталость, и хотелось спать. — Уже поздно. — Подожди, — в последний момент Франциско схватил девушку за руку, останавливая. — Ты что-то хотел сказать? — Эшлин, я долго решался на это, — мялся парень. — Ты давно нравишься мне и одной из причин, почему я работаю на ферме — ты. Я думал, мы сблизимся за это время, но… — Ты нравишься Саманте, — эти слова, как ножом по сердцу. — А она мне нет, — начинал суетиться Руис. — Я не могу так поступить с сестрой. Она не простит меня за это. — Перестань думать о том, что подумают другие. Ты сама можешь принимать решения, не думая, что сделает Саманта или кто-то ещё. — Франциско… — Я понимаю, что не ровня тебе, но дай мне шанс. Я обещаю, что пойду учиться, стану богатым, и мы сможем купить такой же большой дом, как этот. Девушка рассмеялась. Она не верила ни одному слову Франциско. Эти фразы могли действовать на таких глупых девушках, как Саманта, но не на неё. — Прости, но я не могу принять твои чувства. Полюбить кого-то не так уж и просто, поэтому… — Я уже сказал Сэм, что люблю тебя, — последний козырь. — Мне очень жаль. Эшлин лгала. Ей был совершенно неинтересен Франциско в качестве парня, более того, она видела в этом глупом парне лишь недалёкого друга. — Можно хотя бы поцеловать тебя? Всего раз. Эшлин чувствовала себя обязанной и через сопротивление обняла Франциско. Эти нежные объятия он будет вспоминать всю свою жизнь, ощущая их на своих плечах. Губы девушки слегка шероховатые, а на вкус сладкие с нотками жгучего перца, который они оба пробовали на фестивале. Руис боялся сделать что-то не так, осторожничал, пока нетерпеливые губы девушки изучали его. Франциско никогда не признается, что в тот вечер Эшлин украла его первый поцелуй. Он хотел, чтобы это была именно она. Чтобы этот маленький пунктик в его голове исчез без следа. — Мне пора, — нежно прошептала девушка, проводя рукой по его щеке. — Бабушка будет злиться. Эшлин бы не придала значение этому инциденту, если бы не странное поведение сестры на следующий день. — Тебе постоянно достаётся самое лучшее, Эшлин, — злилась девушка, отказываясь вести с сестрой диалог. — Конечно, ведь ты идеальная. Самая лучшая во всей Вселенной, мисс Эшлин.

***

— Наконец-то, мы все собрались за этим столом, — Мария бы хотела, чтобы этот стол ломился от гостей и закусок. Чтобы вся семья, как раньше, заняла свои места. — Для начала я бы хотела сказать приветствие для наших гостей. Все затаили дыхание. — Я не скрываю, что безмерно люблю Эшлин и то, что она вышла замуж — одна из тех приятных новостей, которые я ждала, — девушка ловила на себе всеобщие взгляды. — И я рада, что её спутником стал внук моей давней подруги. Уверена, что, несмотря на все знаки, которые против этого брака, он будет счастливым. Джеймс, надеюсь, ты не обижаешься на меня за сухость во фразах. Иногда я бываю очень строга. — Ничуть, сеньора, — кивнул он. — Благодарю за добрые слова. — Эшлин, — встряла Саманта. — Почему мы не были приглашены на свадьбу? Ты сторонишься собственной семьи? Сидящая рядом Габриэль мигом одернула дочь, но та лишь шикнула, продолжая. — Я разве сказала что-то не так? — Ты не права, Сэмми, — ухмыльнулся Джеймс, понимая, что младшая говорит это из-за зависти. — Наша свадьба была очень спешной, поэтому на ней были только самые близкие, кого удалось пригласить за такое время. Мы планируем отпраздновать это ещё раз, уже более пышно, и с удовольствием отправим приглашения, как только согласуем дату, — Эшлин так внимательно следила за тем, с какой уверенностью Джеймс говорил об этом. — Я лично прослежу, чтобы вы присутствовали, перелет и проживание в нашем отеле тоже на мне. — Вы так быстро поженились, потому что она беременна? — хмыкнула Саманта, не обращая внимание на легкие удары по бедру от матери. — Успокойся, немедленно, — шипела Габриэль. — Джеймс, прости. Саманта просто устала и говорит глупости. — В этих вопросах нет ничего странного, — лишь ответил мужчина, переплетая свои пальцы с Эшлин. — Это я торопил события. У меня не так уж и много времени для торжеств и отдыха, а тут подвернулась неделька другая. — Джеймс, да ты романтик, — поддержал его Николас, поднимая бокал вверх. — Так выпьем же за то, чтобы ваша любовь с каждым годом становилась, как это вино. Таким же нежным и пьянящим. Мужчина держал Эшлин за руку под столом. Ни чтобы кто-то видел, а для себя, держа в тайне свою крепкую привязанность к этой девушке. Этот жест говорил: «Просто доверься мне» и Эшлин вмиг становилось спокойнее, сплетая свои пальцы с его. Это секрет. Девушка чувствовала легкий трепет в сердце. Всё как будто не взаправду, приятный сон. — А как вы познакомились? — подхватила Габриэль. — Эшлин так мало рассказывает о своей жизни. — Наши семьи знакомы и когда мы оказались во Франции по делам, Эшлин любезно приняла наше предложение прогуляться по городу. Думаю, мы сразу понравились друг другу, это видно сразу, — Джеймс не врал. Он и правда сразу понял, что не безразличен к своей будущей супруге, однако на осознание этого ушло слишком много времени. — Думаю, все понимают, о чём я говорю, — усмехнулся он, опуская взгляд, и все мигом подхватили эту шутку. — Как-то так и закрутилось и вот, Эшлин моя жена, — последнее предложение он проговорил, смотря на неё. — Всё как в сказке, — улыбка не сходила с лица Эшлин. — Это, конечно, очень хорошо, но, — подала голос Мария, — можем мы продолжить наш ужин? Женщина сказала это с какой-то долью веселого замешательства. Все мигом расслабились и молча продолжили свою трапезу. Отказавшись от рыбы, Эшлин с нескрываемым отвращением потрошила куриную тушку, дабы оторвать кусочек получше. Это выходило нелепо. — Давай я, — Джеймс мягко отобрал у девушки нож и филигранно отрезал часть мяса. — Саманта, — начал он разрезать курицу и слаживать по тарелкам. — Габриэль, будете? — Да, пожалуйста, — женщина протянула Джеймсу тарелку, на которой спустя пару мгновений оказался крупный кусочек. — У тебя так легко получается управляться с ножом. — Сеньора, позвольте мне обслужить вас, — попросил Джеймс, и Мария кивнула, принимая самый изящный кусок. Женщина следила за ним весь ужин. Каждое движение или слово она пыталась запомнить и вычленить из этого всю суть. Но, Джеймс не вел себя странно, а даже напротив. Всем своим поведением он показывал, что безгранично влюблен. От него исходила аура этого чувства, которая поглощала мужчину. — Джеймс, надолго ли вы приехали? — она впервые обратилась к нему напрямую, не используя Эшлин как переговорщика. — Говорят, через пару дней начнётся жуткий ливень. Не помешает ли это вашим планам? — Нисколько, — заверил её мужчина. — Я просто обязан был присутствовать на вашем празднике. Эшлин рассказывала мне об этом дне так много, что я просто не могу пропустить подобное. — Дорогая, почему бы тебе не показать Джеймсу нашу винодельню завтра? Наша земля славиться именно винными полями, правда, за последнее время они значительно опустели. Дальнейший вечер прошёл спокойно. Джеймс не побоялся составить компанию Марии за партией в покер, а женщина в свою очередь похвалила его за смелость. Пусть он и проиграл, но чувство удовлетворения опьяняло. Мужчина и забыл, когда в последний раз так самозабвенно веселился. Эшлин так много смеялась, что в какой-то момент ей стало дурно от нехватки воздуха, и девушка вышла на крыльцо. Ночной воздух. Девушке нравилась эта прохлада, когда вокруг ничего и можно остаться со своими мыслями наедине. — Дорогая, пойдем в дом, — смеясь, Габриэль схватила девушку за руку, но быстро отпустила, понимая, что сейчас не время. — О чём думаешь? — Мне до сих пор не верится, что я здесь, — как-то загадочно прошептала она. — Здесь прошло всё моё детство, столько воспоминаний навсегда останется в стенах этого дома. Знаешь, я очень боялась, когда Джеймс сказал, что поедет со мной. Не знаю, как объяснить, но… Будто я боялась впустить его в свой мир. — И как прошло? — Чудесно, — легкая улыбка не сходила с лица девушке, когда она вспомнила об этом. — Когда он вошёл в комнату, то тут же начал расспрашивать о Хлое и дедушке. Я рассказала ему о том, что он погиб, но промолчала о том, что это… — Я понимаю, — перебила её Габриэль. — Ты имела на это полное право, дорогая. — Как думаешь, сможем ли мы быть счастливы вместе? — Что за глупые вопросы? Вы женаты. — Это ведь другое, — отвернулась Эшлин, задумчиво вглядываясь вдаль. — Мало выйти замуж для того, чтобы быть счастливым. — Так все живут. — И даже ты? Разве ты не любишь Николаса? Разве бабушка не любила дедушку? Вы для меня стали тем примером отношений, которые я хочу воплотить в жизнь. — Не все бывает гладко, это жизнь. Но, я уверена на все сто процентов, что вы с Джеймсом будете до конца. Не знаю, почему я так думаю, но это точно так. — Тётя, — вдруг взмолилась девушка. — Я хочу приехать сюда снова, но уже не одна. Когда у нас появится ребенок, я обязательно привезу его сюда. — Хорошее желание, дорогая. Мы все будем ждать этого. А теперь беги, а иначе Джеймс проиграет все деньги, — рассмеялась женщина, подталкивая девушку внутрь. Оставшись наедине, Габриэль вспомнила похожий разговор с сестрой. Они так же стояли на этом месте и Ракель, смотря на сестру, просила поддержки. — Я очень переживаю за наш брак. Вдруг, что-то пойдёт не так? — Глупости! Моррис души в тебе не чает, с чего бы вашему браку рушится? — А если он потеряет всё? Станет банкротом и всё такое? — Из-за этого ты перестанешь любить его? — Ну конечно, Габи. Я вышла замуж за Морриса только по этой причине. — Какая же ты дура, Ракель. Разве счастье в деньгах? — Я не хочу жить как ты и бабушка. Служить мужчине, ущемляться в чём-то. Я не такая. — Знаю, — протянула Габриэль. — Просто знай, что если и твоя дочь мне однажды скажет нечто подобное, я лично тресну ей. — Дочь? Не рано ли об этом думать? — рассмеялась девушка. — Как бы ты назвала её? — отстраненно протянула Габриэль. — Никогда не думала об этом, — нахмурилась Ракель, пытаясь придумать имя. — Честно, мне всё равно, как будут её звать. — Назови её Эшлин, — сходу попросила девушка, внимательно всматриваясь в лицо сестры. — Эшлин? Почему? — Слышала, что у этого имени хорошее значение. Может, хоть она будет счастлива, в отличие от нас. — Я вполне счастлива, — бросила Ракель, возвращаясь в дом. Это была ложь. Ракель никогда не станет счастливой.