В тени песчаных дюн

Она пришла в город совсем недавно, но о ней уже начали шептаться. Она была не из местных: низкорослая, светлокожая. Носила одежду, явно неподходящую жаркому климату пустыни. Зеленый плащ, едва прикрывающий колени, всегда плотно застегнут под самое горло, капюшон накинут на глаза. Перчатки девушка не снимала даже во время еды. Черные кожаные сапоги плотно охватывали ее ноги. Девушка интересовалась пещерой Шадав; недоброе место, которое местные обходили стороной. Многие боялись даже говорить о нем. Поэтому девушку сторонились на улицах, даже уличный сброд и бродяги уже знали о ней. Но она словно не замечала этого; продолжала с невероятным упорством искать проводника. – Пока ты платишь за постель и выпивку, я не буду тебя прогонять, – сказал пожилой трактирщик, после того, как чужестранка поинтересовалась, не боится ли он ее. – Но как только начнешь приставать к моим клиентам – вылетишь отсюда. Девушка, не изменяя себе, расположилась за дальним столиком и принялась за свой скромный ужин. Сегодня ей не удалось ни с кем поговорить, день летел ко всем чертям, однако лицо ее выражало полное спокойствие. Не сегодня, так завтра повезет. Не завтра, так есть еще дни. Правда, у нее дней оставалось все меньше. Акрам уже давно наблюдал за ней, ему было известно, зачем бледнолицая пришла в их земли. Наемник с детства знал истории о страшной пещере и заброшенном храме над ней. И с детства, как и остальные, боялся этого места. Но пустеющий с каждым днем кошелек и полное отсутствие каких-либо стоящих заказов все сильнее подмывали его на отчаянный шаг – подойти к северянке и предложить свою помощь. Хоть он и не знал, какую цену она вообще может заплатить, но не могла же она прийти в Кхарап с такой необычной просьбой, не имея за душой достаточно звонких золотых монет. В этот вечер, как и в предыдущий, он сидел в таверне и сверлил взглядом чужестранку. *** За дюнами, в стороне от проторенных дорог, стоял храм солнца. Жрецы приносили в нем жертвы Ашламу – богу света. Когда небесное светило, Ай Ашлам, глаз бога, поднималось на самую вершину небосвода, в храме, под отверстием в потолке, разжигался костер. Так Огонь Земной и Огонь Небесный могли соприкоснуться друг с другом, создав Мост Света. Мост, по которому духи тысяч праведников пустыни могли подняться в мир вечного покоя Рах. Вокруг храма служители культа Ашлама вырастили цветник небывалой красоты. Он ежедневно, если не ежечасно требовал ухода за собой. Ведь пустыня – не место для столь нежных и красивых цветов, что росли в нем. Именно этот цветник и подал сигнал жрецам о приближении зла. На тот момент все уже успели забыть, что раньше на этом месте было скверное капище Заллы, богини холода и тьмы. Его разрушили много династий назад, все упоминания о нем стерли, а на месте оскверненной земли построили храм Ашламу, чтобы вернуть этому месту первородную чистоту. Так было по всей пустыне. Заллу изгнали из земель, издревле принадлежавших лишь свету и солнцу, а все упоминания о мрачных временах стерли со страниц истории. К сожалению – это было роковой ошибкой. Ведь история не прощает тех, кто не помнит ее. Храмы Заллы уходили далеко под землю, имели разветвленные системы коридоров и множество потайных входов и выходов. Долгое время служители мерзкого культа набирали силы и вот однажды, в самую долгую ночь в году, они провели жестокие ритуалы в своих храмах, чтобы вернуть Залле силу. Монахи Ашлама, ухаживающие за садом, заметили, как цветы начали увядать на глазах. Они забили тревогу, подняли спящих братьев и сестер и стали молиться Ашламу, чтобы тот защитил их. Однако ночь – не время солнечного бога. Тьма, содействующая Залле, поглотила монахов и они, впав в безумие, убили и съели друг друга. Навсегда лишив свои души возможности пройтись по Мосту Света. В святилища их проникла скверна. Так произошло в пяти из одиннадцати храмов Ашлама по всей пустыне, что стояли над нечистыми капищами. После этой ужасной ночи тревога овладела сердцами людей. Правитель Амман послал много своих солдат и жрецов в места, где произошла трагедия, чтобы разобраться в произошедшем, но и их постигла участь жрецов Ашлама. Лишь годы спустя ученые мужи смогли отыскать единственное, лишь чудом сохранившееся, упоминание о том, в каких местах были построены эти храмы. Оставшиеся шесть пришлось тоже покинуть. И хоть Залла и ее безбожные культисты не смогли вновь подчинить пустыню себе, они все равно принесли в эти земли скверну и зло. А места близь их, теперь уже подземных, капищ, быстро приобрели дурную славу. *** – Ты хоть знаешь, что происходит со всеми живыми существами, что приближаются к пещере Шадав? – Акрам поджидал чужестранку у дверей таверны. Она ничего не ответила ему, лишь бросила в сторону наемника презрительный взгляд и пошла дальше. «А я-то полагал, ты в отчаянье»: подумал про себя мужчина и быстрым шагом направился за ней. Девушка успела скрыться за зданием таверны, где была лестница, ведущая на второй этаж к комнатам. Когда Акрам завернул за угол к его горлу и животу прикоснулись лезвия заточенных клинков. – Что тебе надо? – злобно бросила девушка. – Просто хотел сказать, что всеми, кто туда приходит, овладевает безумие, – спокойно ответил наемник. Он бы мог без труда выйти из положения, получив максимум легкие царапины, для нападавшей же все закончилось бы куда трагичнее. Но он не стал этого делать. – Думаешь, без тебя не знаю, – чужестранка не убрала ножи. – Тогда зачем ты туда идешь? Хочешь превратиться в зомби? Прислужницу Заллы. – Не твое дело. А с проклятьем я справлюсь как-нибудь, – она сделала шаг назад и спрятала клинки в ножны. – Как-нибудь, – Акрам рассмеялся. – Либо ты уже безумна, либо у тебя есть беспроигрышный план. – Еще раз – что тебе от меня надо? – она посильнее натянула капюшон, хотя, нужды в этом не было вовсе. – Ты ищешь проводника, – начал мужчина. – И я готов им стать. Разве что, ты предложишь мне такое вознаграждение, на которое я соглашусь. Девушка подняла голову. Даже так Акрам не смог разглядеть ее глаз, не нравилось ему такое. Если человеку нечего скрывать, то и глаза прятать незачем. С другой стороны, он знал, что северяне грубые и нелюдимые. До него доходили слухи от странствующих торговцев, что живут они в маленьких деревушках на большом отдалении друг от друга, занимаются в основном охотой и поклоняются не богам, а духам природы. Наемнику было все равно, кому поклоняется чужестранка и поклоняется ли кому-то вообще. Ему было плевать, зачем той нужно попасть Шадав. Ежели она того хочет, то он легко проведет ее туда, лишь бы девушка заплатила. К тому же, выбирать ей особо не из чего. Вероятно, уже каждый человек в городе, умеющий слушать и соображать, был в курсе ее странных намерений и не стал бы с ней говорить. Даже пьяницы в таверне шарахались от нее. – Пятьсот золотых монет, – произнесла девушка, после короткого молчания, а потом добавила. – Местных. – Пятьсот золотых, – у Акрама жадно загорелись зрачки. – И почему еще никто не согласился провести тебя? Откуда такие деньги? Хотя, нет, не говори – неважно. – До цены разговор никогда не доходил, – призналась северянка. – Так что, отведешь меня в Шадав? – Сто золотых мне нужно прямо сейчас. Еще сто – завтра утром. Остальное отдашь, когда доберемся до места, – наемник сделал полшага в сторону девушки, та сделала два шага от него. – Нет. Ты смоешься с моими деньгами. Двести пятьдесят – завтра утром, когда выйдем из города. Остальное – после выполнения задания, – чужестранка откинула плащ и положила руку на рукоять клинка. – И не вздумай ограбить меня ночью, такие деньги я с собой не ношу. – Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – жестко произнес мужчина, сделав еще шаг к девушке, та, в этот раз, не отступила. – И откуда мне знать, что у тебя вообще имеются такие богатства. – Завтра все увидишь сам. Может, я и не в положении, где могу диктовать условия, но и ты их ставить не можешь, – Акрам увидел ее ехидную улыбку, выглядывающую из-под капюшона. – Будь ты в положении, не подошел бы ко мне. Она была права. Сейчас у наемника в карманах больше песка, чем золота, а на пятьсот монет он может долго жить, ни в чем себе не отказывая. Ни один его заказ прежде не стоил таких денег. Да и делать толком ничего не надо: показать неразумной северянке дорогу к ее погибели и уйти обратно в Кхарап, устраивать рейды по борделям и тавернам. А даже если и нет у нее всей суммы, что с того? Двести пятьдесят он получит уже утром, а ежели на месте она не отдает ему столько же, Акрам просто убьет лгунью. Двести пятьдесят, конечно, звучит не так заманчиво, как пятьсот, но, все же весьма недурно. Наемник скривил лицо, изображая задумчивость. – Порукам, северянка, – сказал он, произнеся второе слово с явным пренебрежением. – Завтра я буду ждать тебя здесь с первыми лучами солнца, – сказав это, мужчина вернулся в таверну, а девушка стала подниматься по лестнице к комнатам. *** Наконец наступила ночь. Ингрид ушла за пределы города, с облегчением скинула плащ и подняла голову высоко к небу. Миллионы крошечных огоньков испещряли его темно-синее полотно. Эти огоньки рассказывали ей истории о прошлом, о ее предках и об их предках. Ингрид тянет к ним руки, желая хоть на толику приблизиться к сокровенному. Но огоньки далеко, а тень, постепенно затмевающая их, очень близко. Черный туман окутывает девушку, в нем она видит еще более темные сгустки – глаза той самой, которая прокляла ее. Зачем она вообще пришла в эту ненавистную пустыню, населенную страшными чудовищами и до безобразия неприятными людьми. Причина одна – жажда денег. Их никогда не бывает много. Поэтому Ингрид и стала той, кем стала – воровкой, грабительницей, мародеркой. Она прекрасно знала обычаи и правила своей земли, близлежащих земель. Но правил и обычаев пустыни она не знала; тем не менее, плата за рядовой, как казалось, заказ вскружила ей голову. Что ж, теперь она вскружит голову такому же жадному до денег дураку. Туман уже превратился в вихрь, бушующий вокруг северянки. Его глаза, темнее всего, что девушка видела ранее, смотрели на нее с неимоверным злобным торжеством. – Скоро ты станешь моей, глупая упертая девчонка, – услышала Ингрид голос у себя в голове. – Еще посмотрим, Залла, – то ли сказала, то ли подумала северянка. *** Акрам думал, что подойдет к трактиру намного раньше своей нанимательницы. Однако девушка уже стояла в назначенном месте, поедая черствый хлеб и запивая его водой. Даже в этот момент капюшон ее зеленого плаща был сдвинут почти до самого носа. «Неужели эти северяне настолько нелюдимые»: пронеслось у него в голове. Девушка не обратила на него внимания, лишь доев, она повернулась в сторону наемника и жестом позвала за собой. Мужчина пожал плечами и направился вслед за ней. На выходе из городских ворот, он напомнил, что ему сейчас полагается предоплата. – Нетерпеливый какой, – бросила из-под капюшона северянка. – Не злись, бледнолицая, это же просто бизнес, – с издевкой произнес Акрам. Издав невеселый смешок, бледнолицая направилась вдоль стены, ведя по ее шершавой поверхности ладонью. В какой-то момент она остановилась, отмерила угол, одним лишь ей понятным способом, стала отсчитывать шаги. – Копай, – приказала она, когда они оказались на месте. – Еще чего. Я тебе проводник, а не землекоп, – огрызнулся наемник. – Тогда отойди достаточно далеко, чтобы я успела среагировать, приди тебе в голову мысль напасть на меня, – Ингрид ни капельки не доверяла наемнику, боясь, что тот просто хочет ограбить ее. Акрам это понял и принял решение отойти. Песок уже начал нагреваться. Он, конечно, еще не обжигал пальцы, но все равно копаться в нем было неприятно. Ингрид вообще не любила песок; он проникал везде, а одна маленькая песчинка, забившаяся в сапог, могла принести огромные неудобства. К тому же он противно лип к рукам, образуя на них сухой неприятный налет. Это не колючий снег ее далекой родины, в который было так приятно упасть в детстве. Которым хорошо умыть лицо утром. А весной и летом снег обнажал плодородную землю, которая еще сильнее песка липла к рукам, но которая давала жизнь множеству растений. Здесь же лишь безжизненная пустошь, и неизвестно, зачем люди вообще живут на этой земле. Откопав два мешочка, Ингрид встала и подозвала к себе наемника. Она не спускала с него глаз, пока искала свое запрятанное сокровище, а он, не спускал глаз с нее, чем только больше укоренил мнение девушки, что просто желает ограбить ее. Когда Акрам приблизился, Ингрид уже убрала в свою сумку один из мешочков, второй она протянула мужчине. – Пересчитывать времени нет, пошли, – сказала она, заметив, что тот начал развязывать его. «Что ж, могу и позже»: решил наемник. В конечном счете, если ей так не терпится добраться до Шадава, он проведет ее. В любом случае, ему нужно будет пересчитать деньги, перед тем как разойтись с ней, – «она же не думает, что я отпущу ее, не удостоверившись в том, что мне заплатили по договоренности»: решил Акрам, – «а если думает, я объясню ей, как у нас тут дела делаются. Не здесь, так у храма посчитаю». Ашлам просыпался, осматривая свои бескрайние владения. Его палящий глаз, кажется, сводил северянку с ума; она тяжело дышала и постоянно утирала пот со лба, придерживая свободной рукой капюшон. То ли она так боялась солнца, то ли просто не хотела показывать своего лица. Наемник шел впереди, внимательно прислушиваясь к шепоту пустыни, вглядываясь в бескрайнюю гладь ее. Здесь таилось множество опасностей: скорпионы, племена шакалоголовых разбойников, многочисленные змеи и даже слуги Заллы – все они жили или прятались в песках. Ашлам замер и вынул из ножен меч, его спутница тоже напряглась, заметив настороженность наемника. Девушка не задавала вопросов, только ждала, что сделает мужчина дальше. Впрочем, она не сбрасывала со счетов вариант, что тот просто хочет напасть на нее. Ингрид сжала рукояти легких кинжалов. Поначалу она ничего не замечала; их окружала все та же чертова пустыня, как и тысячу шагов назад. Но проследив, куда смотрит ее проводник, и, вглядевшись туда же, северянка поняла, что к ним кто-то приближается. Приближается под песком. Акрам услышал, как спутница за его спиной обнажила клинки. Он бросил короткий взгляд на девушку, вновь перевел его в сторону надвигающейся угрозы. Над гладью песка появился хвост гигантского скорпиона, членистоногое готовилось к атаке своим ядовитым жалом. Наемник присел, готовясь увернуться, но в последний момент скорпион выскочил из песка полностью, и хотел было переломить мужчину пополам клешнями. Акрам откатился и нанес противнику удар изогнутым мечом. Первоначально он хотел отрубить членистоногому хвост, лишив его главного и самого опасного оружия, но удар пришелся по боку скорпиона, даже не задев его лапы. Ингрид уже подбежала к ним и одним точным ударом срубила противнику одну из клешней, едва успев увернуться от удара хвостом. Мгновения хватило, чтобы мужчина подскочил ближе и срубил жало. Скорпион издал тревожный визг и хотел спрятаться обратно в песок, но наемник воткнул в него меч, а северянка стала рубить тело клинками. Огромное членистоногое продолжало верещать, пока мужчина держал его, а девушка кромсала. Издав предсмертный писк, противник обмяк и затих, бледнолицая вытерла лезвия о плащ и спрятала оружия в ножны. Акрам вытащил меч из тела поверженного и, обтерев кровь о панцирь, тоже убрал его. – Закон пустыни, – покровительственно сказал он. – Либо ты, либо тебя. Ингрид лишь ухмыльнулась, в ее землях был ровно такой же закон. Как все-таки одинаково мыслят люди, даже со столь отличающимися менталитетами. К тому времени, как в оставшихся храмах Ашлама начали разжигать костры, путники уже забрались на вершину дюны, с которой виднелись руины, скрывающие пещеру Шадав. Они, в полном молчании и на некотором отдалении друг от друга, сели перекусить. Теперь наемник еще больше переживал за свою жизнь, ведь до руин северянка могла дойти и без проводника. Он держал ухо востро и не отводил взгляда от спутницы. Та же, казалось, вовсе не следила за ним. Однако она тоже была настороже, готовая в любой момент отразить атаку. Черствый хлеб, немного овощей и горячая вода – вот и весь обед. Не испытав никакого удовольствия от трапезы, спутники направились вниз дюны. Руины лишь казались близко, на самом деле до них путники добрались лишь к вечеру. Хотя солнце все еще нещадно жарило, небо со стороны востока покрывала тьма. Ингрид залезла в сумку и вытащила из нее стальной обод со странным камнем. – Надень, – не глядя в сторону наемника произнесла она и с улыбкой добавила. – Поможет не впасть в безумие. – Слушай, бледнолицая, ты же не думаешь, что я пойду с тобой в храм, верно? – Акрам взялся за свой меч. – А ты думал, я тебе такие богатства за просто так отдаю? – в ответ спросила его девушка. – Оставшееся золото у меня, так что догоняй, – она бросила наемнику обод и стремглав помчалась к проклятому месту. «Залла тебя забери»: подумал наемник, – «в игры играть вздумала? Ну, ничего, половина денег у меня уже есть. И обод твой продать можно. Не пойду я дальше». Такие мысли были у него в голове, когда он надевал на голову магическую вещицу и шел к руинам храма Ашлама. К входу в Шадав. «Какого черта я делаю?». Бледнолицая стояла внутри, прямо под отверстием в потолке. Лишь на едва освещенной солнцем стене, виднелась ее тень. Сколько времени прошло, пока Акрам собирался с силами переступить порог проклятого храма? Он не знал. – Вход в пещеру прямо под алтарем, верно? – спросила Ингрид, когда наемник приблизился к ней. – Верно… – едва вымолвил он, еще не оправившись от потрясения. Ведь ему действительно было страшно, что шагни он за порог храма, как тут же потеряет рассудок и станет до конца земной жизни прислуживать Залле, а оставшуюся вечность мерзнуть во льдах Альбарда. Девушка обошла то место, где должен был разжигаться костер. С одной из сторон плита была раздроблена, и северянка ухватилась за край обломка, потянула вверх, но, едва подняв, уронила его. Недовольно шикнув, она посмотрела на Акрама и он впервые увидел, лишь на мгновение, ее глаза. Холод пробежал по его спине, пальцы занемели, а в голове в такт бешено бьющемуся сердцу, пульсировало одно лишь слово – беги! Но наваждение прошло, а потому наемник подавил в себе трусость и продолжил неподвижно стоять, наблюдая за потугами нанимательницы. – Может, поможешь? – недовольно спросила она, в очередной раз, уронив обломок каменной плиты. – Тогда отойди, – ответил наемник. – Достаточно далеко, чтобы… – Поняла, – бросила девушка и направилась в сторону выхода из храма. Акрам подошел к алтарю, ухватился за край обломка и с силой потянул его вверх. Если бы хоть кто-нибудь из его земляков видел, чем он сейчас занимается, его бы изгнали из всех городов, с ним бы запретили разговаривать, на него бы запретили даже смотреть. Ему бы, возможно, пришлось уйти на север. Туда, где потоки воды прокладывают себе пути меж густых зарослей деревьев, и полей, на которых выращивают пшеницу. Может, еще дальше. Туда, где лежат белые пустыни, такие же, как на его родине, только холодные, и покрывает их не песок, а снег. Но, благо, никто не видел его сейчас, кроме этой неприветливой северянки, которая точно никому и ничего не расскажет. Обломок плиты с грохотом упал на пол и перед Акрамом открылся тайный ход в темное подземелье. В ноздри тут же проник терпкий запах нечистых благовоний вперемешку с замогильной сыростью. Наемник ощутил на себе пристальный взгляд тьмы, что заполняла собой мрачный туннель. Ингрид неспешно приблизилась; она посмотрела вниз, обнажила клинки и первой шагнула на ступени, ведущие в Шадав. Акрам лишь на мгновение задержался, в последний раз подумав о том, чтобы оставить эту безумную девушку. Винтовая лестница казалось не кончится никогда, все глубже и глубже затягивая спутников в недра капища. На стенах отсутствовали даже крепления для факелов. Если бы не магические камни в стальных венцах, что сияли тусклым белым светом, разглядеть даже свои руки было бы решительно невозможно. Звуки пропали. Вместо них в ушах стояла густая тишина, обволакивающая разум. «Тут и без магии сойти с ума не сложно», – подумал Акрам, осторожно переступая со ступени на ступень. Холод впивался своими острыми зубами в плоть и пронзал до костей. Может, пленники Альбарда так и проводят свои нескончаемые вечности, в темноте и холоде. Ингрид ускорилась. Несмотря на то, что двигалась она довольно быстро, шаги ее не разносились гулом по туннелю. Походка ее была легка и бесшумна, словно у призрака, а движения плавны и выверены. При этом девушка явно напряжена. Дыхание ее хоть и было ровным, все же чувствовалось, что ей стоит больших усилий сохранять видимое спокойствие. Шагнув с последней ступени на пол подземного храма, она остановилась и к чему-то внимательно прислушалась. Акрам остался на два шага позади нее. – Мы не одни, – прошептала она, обернувшись к спутнику. – Здесь должно быть много культистов, – ответил ей наемник. – Нет. Они покинули это место. Тут что-то другое, – сказав это, Ингрид зашагала дальше, держась подальше от стен и в любой момент готовая принять бой. Каменные стены, казалось, наблюдали за ними. Где-то в глубине храма что-то тяжело дышало, и дыхание его источало запах порочных благовоний. Потусторонние звуки подкрадывались к пришельцам, предостерегая их об опасностях, скрытых в чреве Шадава. Слух едва улавливал их, но все естество чувствовало и трепетало. «Что должно было произойти в этом месте, что даже культисты Заллы покинули его?», – думал Акрам, осторожно ступая по вымощенному крупной каменной кладкой полу: «и откуда эта северянка вообще знает, что место заброшено?». В него начали закрадываться сомнения насчет правдивости всего, что говорила эта таинственная девушка, хоть говорила она и немного. Пройдя длинный коридор, они вышли в большой зал, уставленный толстыми круглыми колоннами, на которых красовались изображения злодеяний темной владычицы. Зал имел форму пятиугольника, каждая из сторон которого открывала путь в темный туннель. На полу был выложен круг из алого камня, именно по его окружности и были установлены колонны. Так жрецы Заллы отображали символическую смерть Ашлама, запечатывая его символ в темницу пяти углов и ставя на нем памятники деяний королевы ночи. По центру располагался алтарь. На таких алтарях жрецы проводили ритуальные убийства, отрывая жертве конечности и унося их в темные коридоры, каждый из которых предназначался для определенной части человеческого тела. Туловище же оставляли на алтаре и сжигали, тем самым оскверняя священный огонь Ашлама и запечатывая его под землей, не давая уйти к небу в виде столпа дыма. В отличие от туннелей, это место было освещено приглушенным желтым светом, однако источники света Акраму увидеть не удалось. Ингрид вынула из потайного кармана своего плаща аккуратно сложенный листок, развернула его и уверенно зашагала к коридору правой руки, нырнув в его абсолютную темноту. Наемник, подавив приступ отвращения, направился за ней. По мере их продвижения, жуткий гул, что ранее едва доносился до их ушей, все нарастал. Спустя непродолжительное время у Акрама не осталось сомнений, что за ними следует страшное нечто. Ингрид тоже слышала этот гул, она еще сильнее ускорилась и почти побежала. Ее камень практически не давал света, так как был скрыт под тканью капюшона, который она не сняла даже в подземелье. «Чего же ты боишься? Почему скрываешься?», – думал наемник, едва поспевая за своей нанимательницей и, то и дело, оборачиваясь назад. Теперь слышался не только гул, но и чавкающий топот. Спутники оказались у развилки; множество проходов, уводящих то глубже вниз, то наоборот, ведущих выше. Прямо перед ними был проем в стене, сразу за которым открывалась узкая шахта. В шахте той висел канат, а рядом было закреплено колесо. Ингрид, сверившись с картой, стала вращать его; в шахте что-то заскрежетало. Тем временем нечто все приближалось и приближалось, уже не оставалось сомнений, что оно следовало за ними и должно вот-вот появиться из коридора, ведущего к пятиугольному залу. Акрам удобнее перехватил меч и приготовился к бою, но когда из темноты к ним вылезло огромное, бесформенное чудовище, он не смог побороть охватившее его оцепенение. Десяток лиц, лишь отдаленно напоминающих человеческие, переливались серебром, меняли формы и извергали из своих ртов стройный трубный гул. Их глаза синхронно двигались из стороны в сторону, зрачки сверкали алыми угольками. Та часть тела монстра, что показалась из прохода, полностью состояла из плотного переплетения длинных рук, находящихся в постоянном движении. С них стекала черная слизь, оттого звуки его шагов были столь мерзкими. Лишь когда монстр потянулся к наемнику длинной склизкой рукой, тот смог прийти в себя. Резким движением он отсек огромную ладонь. Меч на удивление легко прошел сквозь руку, не встретив на своем пути никакого сопротивления, будто она состояла из тумана и не имела ни плоти, ни костей. Однако чудовище взвыло и одернуло обрубок, разбрызгивая повсюду дурно пахнущую вязкую кровь. Северянка с остервенением крутила колесо подъемника, пока наемник сражался с кошмарной тварью. Он срубил ей уже достаточно много рук, но тварь, пряча в темноте туннеля обрубки, доставала новые, продолжая попытки ухватить своего противника. Одно из лиц чудовища подалось вперед, оно вылезло из общей массы на толстом отростке. Оно широко распахнуло пасть, показав несколько рядов тупых толстых зубов. Акрам сделал шаг в сторону и одним движением срубил ему нижнюю челюсть. Упав на каменный пол, она взорвалась фонтаном вязкой жижи, а тяжелые зубы разлетелись во все стороны. Лицо завыло, нарушая единый гул, монстр подался назад, но через мгновение он уцепился за отросток, на котором зиждилась изуродованная морда и оторвал ее от себя. Пораженный таким исходом, Акрам не заметил, как мерзкая огромная рука схватила его, а другое лицо потянулось своей зубастой пастью к нему. Мужчина бросил полный ужаса взгляд в глотку чудовища и издал нечеловеческий крик. «Вот так и суждено умереть, в проклятом храме, съеденным этой тварью», – пронеслось у него в голове, прежде чем Ингрид успела перерубить конечность монстра и схватить наемника за шиворот. Вместе они влетели в шахту с подъемником, девушка потянула рычаг и платформа начала опускаться. Сверху к ним тянулась длинная рука, однако достать людей она уже не могла. – Что это было? – спросил Акрам, когда они спустились и вылезли из шахты в маленькую комнату, уставленную стеллажами со свитками. – Гекатонхейр. Совсем маленький еще, – северянка посильнее натянула капюшон и поправила плащ. – Побочный продукт магии Заллы, сгустки самой темной ее энергии. – Откуда ты так много знаешь? – он поднял меч и приставил его к горлу девушки, та едва успела взяться за свои клинки. – Уж не одна ли ты из тех жриц? Может, ты служила в этом храме, пока здесь не появилась это чудовище? – Не говори чуши, – Ингрид отпустила рукояти клинков и те с легким шорохом упали обратно в ножны. – Я просто воровка, вот и все. Мне дали заказ, достать книгу из этого храма, сейчас мы идем за ней. Просто перед тем, как отправляться в такое опасное место, я решила раскопать на него сведений, вот и все. Наемник убрал меч. История звучала весьма правдоподобно, подозрения слегка отступили, но не пропали совсем. Он жестом показал Ингрид, что они могут продолжать путь. Девушка тут же достала карту и повела их узкими и низкими проходами. Передвигаться порой приходилось боком, порой – пригнувшись. Но, все же, это лучше чем идти по широким коридорам и гадать, когда на тебя вылезет та жуткая тварь, догнавшая их у подъемника. Стены в этой части храма были неровные, словно не люди их строили, а сама природа. То и дело попадались занавешенные плотной тканью проходы; за некоторыми из них скрывались тесные комнаты с грубо сколоченными стеллажами со свитками, за некоторыми просто пустые помещения, за некоторыми коридоры, ведущие в другие помещения храма. За одним из пологов спутники обнаружили узкий веревочный мост, натянутый над зияющей бездной. На другой стороне виднелся каменный алтарь. Ингрид и Акрам осторожно ступили на хлипкие доски и неспеша двинулись вперед. Но на середине пути они вновь услышали монотонный гул и чавкающие шаги. Одновременно они обернулись и подняли глаза вверх. По склону пещеры к ним полз тот самый гекатонхейр, от которого они только недавно спаслись, прыгнув в шахту. Люди сорвались с места и помчались на другую сторону моста. Доски скрипели под их ногами, одна из них сломалась под северянкой и та провалилась вниз, едва успев ухватиться за веревку. Акрам перепрыгнул через нее, обернулся и схватил за руку, вытащил девушку, и они вновь побежали прочь от чудовища. Оно уже ползло за ними по мосту. Оказавшись на другой стороне, спутники перерубили канаты и ветхая конструкция вместе с монстром полетела в черноту. – Надеюсь, он оттуда никогда не вылезет, – бросил наемник, переведя дух. – Не надейся. Но, времени нам хватит, – северянка тяжело вздохнула. – Спасибо, что спас меня. Оттого вдвойне неприятно будет это делать. Не успев до конца понять смысл ее слов, мужчина ощутил легкий укол, и тело его свело нестерпимой судорогой. Ингрид стояла над ним. Она медленно сняла капюшон и наемник увидел ее лицо, испещренное черными язвами, и глаза, горящие почти так же, как у сброшенного в пропасть монстра. – Думаю, ты имеешь право знать, зачем нужен был мне, – сказала она, поднимая обездвиженное тело и укладывая его на алтарь. – Я и правда воровка, только вот не такая умная. Около месяца назад я пролезла в Шатак, другое капище Залы, чтобы достать из него книгу для своего заказчика. Собственно венец мне достался от него. Только вот, я не собирала информацию о месте, куда собираюсь отправиться. Ограничилась лишь тем, что мне рассказал сам заказчик. Он, к сожалению, тоже не располагал ей в полной мере, – девушка подобрала с пола одну из книг и стала внимательно перелистывать ее. – В той пещере я наткнулась на культистов. Меня поймали и поместили внутрь часть воли Заллы. Им нужно было пять человек, чтобы через нас их богиня смогла прийти в этот мир из своего измерения. Я стала третьей. Пока они искали еще двоих, мне удалось бежать. Через три дня Залла должна завладеть мной полностью, и, если ее жрецы нашли четвертого и пятого проводника, то она сможет прийти в этот мир, а наши тела станут вместилищем темной королевы, – найдя нужную страницу, Ингрид достала ритуальный нож и подняла его над грудью наемника. – Для освобождения, мне нужна жертва, которая сама пришла бы со мной. Я отдам твою жизнь Залле, чтобы спасти свою. Но ты можешь считать, что твоя жертва принесена во спасение мира от пришествия темной княжны. Сказав это, девушка начала читать заклинание, все ниже опуская нож. Его острие коснулось груди наемника и медленно начало входить внутрь. Акрам бешено вращал глазами, силясь сделать хоть малейшее движение, но парализующий яд полностью лишил его каких либо шансов на спасение. К концу заклинания нож уже по рукоять вошел в него, но наемник все еще продолжал жить. Прочитав последнее слово, Ингрид сняла с головы мужчины обод и в этот же момент его глаза наполнились липкой тьмой. Он ощутил, как его разум разрывается на тысячи осколков, а потом собирается обратно, но только неправильно, иначе. Он преодолел сотни жутких измерений, прежде чем оказаться в сосредоточении мировой тьмы, хранилище Заллы. А ведь он так боялся вечных льдов Альбарда, но судьбой ему было уготовано попасть в еще более страшный мир. Ингрид упала на пол и издала звериный вопль. Черные язвы, пронизывающие все ее тело, начали испаряться и густым дымом уходить в те ужасные глубины, через которые недавно был натянут веревочный мост. Скверна, сидевшая в ней тысячью раскаленных лезвий, теперь покидала ее. Она схватилась за венец, испугавшись что тот слетит с нее, пока она корчится на холодном полу. Наконец, боль ушла, оставив после себя пустоту, которая вмиг стала заполняться жизнью, почти покинувшей девушку. Северянка с трудом поднялась на ноги и отошла к дальней от обрыва стене. По ней шла выдолбленная в камне вертикальная лестница. Ухватившись за узкую ступеньку, Ингрид подтянулась и сделала первый шаг. Она ползла по практически отвесной скале, сердце ее бешено колотилось, но стремление жить придавало сил. Наконец она выбралась на маленький выступ, встала на него, подняла руку и повернула механизм люка. Тот отворился и на нее сразу же посыпался колкий песок. Ингрид зажмурилась и отступила на полшага, чуть не свалившись в пещеру. Дождавшись, когда основная масса песка просыплется, она ухватилась за край люка и выбралась на поверхность. Вокруг лишь волны дюн. Порывистый ветер поднимает клубы песка. А над головой простирается бескрайнее звездное небо. И теперь нет того страшного черного тумана, что преследовал ее каждую ночь в этой проклятой пустыне.