Боль Ольги Арефьевой

*** Ольгу тошнило абсолютно от всего, особенно, от Арефьева. Но более никаких причин для беспокойства у неё не было. Она представляла себе будущего малыша, их совместные прогулки, игры, и думала о том, что ждёт не дождётся шестнадцатой недели, чтобы узнать пол. Но её планам не суждено было сбыться. *** В один из дней, Оля встала с рабочего кресла и увидела кровь на белом сидении. Она будто наблюдала за ситуацией со стороны: она вышла из тела и видела смятённую себя, с ужасом состоящую на пятно. – Оля, это всё – сказала она себе в мыслях и незамедлительно села в автомобиль. Пока она ехала до больницы, слёзы неустанно катились по щекам. В кабинет врача она зашла уже автоматически. – Катя, всё плохо? – спросила Ольга, зная ответ, потому что вишнёвая струйка крови уже разливалась по ногам. – Разворачивайте операционную, у нас выкидыш. Туман. И тишина, от которой разрывается голова, и тело предательски становится ватным и неповоротливым. Ольге сделали анастезию, и о том, что было дальше она могла лишь догадываться, опираясь на опыт учёбы в институте. Очнулась она вечером от подступающей тошноты. На одну секунду ей показалось, что всё произошедшее ей приснилось, и сейчас, когда она встанет, всё будет как раньше: она будет ждать такого желанного малыша. Но увы — реальность оказалась суровой. Она пуста. Абсолютно пуста. И жизнь её более не имеет смысла. Она смотрела в потолок, и ничего больше не хотела — детей у неё больше не будет. Рома в одночасье стал ещё противнее, чем прежде, и Оля в попытках забыться, начала с головой нырять в работу, а вечерами заливала горе коньяком. *** – Оля, с тобой жить невозможно! Страсных ночей ноль, утром и днём ты работаешь, а вечерами хлещешь алкоголь. Литрами, Оля, литрами. А мне ласка нужна, ты же понимаешь, о чём я. – Уходи. У меня горе, если не заметил. – Оль, ну нет у нас детей, ну значит, не время. – Спасибо, Арефьев, поддержал. – Оля осушила рюмку коньяка и вглядываясь в пустоту. Пустота теперь её второе имя.