Ты меня бесишь!

Весь следующий день после неудачного «путешествия» Мирабель провела в постели. На вопросы родных отвечала, что плохо себя чувствует. Девушка хотела успокоиться, побыть наедине со своими мыслями. Та незнакомка не выходила из ее головы. Мирабель испытывала к ней только одно чувство — страх. Даже страшилки Камило из детства не так сильно ее пугали как образ, который она увидела. Такой животный страх она никогда не испытывала и теперь, познав это чувство, навряд ли когда-нибудь его забудет. Девушка лежала на кровати, завернувшись в одеяло. Неожиданно послышался звук открывающейся двери, а после — детский голос: — Мирабель? Мирабель вытащила голову из-под одеяла. На нее смотрела пара карих глазенок, в которых читалось беспокойство. Антонио залез под одеяло к кузине. Она сразу же начала тискать и щекотать младшего братишку, на что тот отзывался беспрерывным смехом и просьбами прекратить. Спустя пару минут оба успокоились и просто лежали в обнимку, попутно болтая о разном: — Что, серьезно? Пико* пытался подбодрить ослика? У него это получилось? — Да! Потом ослик сразу же начал подниматься на ноги. Лицо семилетнего мальчика озаряла полная радости улыбка, однако эта улыбка начинала постепенно угасать и вскоре он совсем поник. Мирабель начала тревожиться. — Ээй, кавальеро. Что такое? По началу Антонио молчал, но потом придвинулся ближе и проговорил шепотом: — Мне кажется, что мой дар пропадает. — С чего ты это взял? — Ну… — продолжая говорить шепотом, — Сегодня в полдень мой ягуар был чем-то напуган. Он сказал, что видел каких-то чужаков у реки. Я пошел с ним наведаться на то место и увидел на берегу черного кота и гиену, которые, судя по виду, разговаривали между собой… Мирабель негодовала: — Г-Гиену? Но ведь гиены здесь не водятся. — Я знаю, но дело не в этом. Я не слышал их. — Что?! Как так? — Не знаю. Я даже подходил ближе к ним, думал, вдруг ошибся. Но ягуар меня останавливал и говорил, что не стоит подходить к ним. Говорил, что они страх наводят… Хотя на вид милашками казались. Мирабель была встревожена даже не из-за того, что Антонио увидел гиену, а то, что он упомянул черного кота. Ведь теперь хищники из семейства кошачьих, обладающие при этом черным окрасом, всегда будут ассоциироваться с той незнакомкой. И ведь если еще представить, что этот «хищник» пришел по душу Мирабель, то становилось безумно страшно. А вдруг это и есть… Внезапно на первом этаже послышалось громкое мяуканье ягуара Антонио. Мальчик тут же подскочил с места и направился на первый этаж. Этот кошак всех на уши поднял. Альму это крайне раздражало: — Тонито. Успокой своего ягуара. Антонио подбежал к ягуару и стал его успокаивать. Тот, в свою очередь, настороженно мяукал. Выражение лица Антонио менялось по ходу их разговора… Когда Мирабель наконец решила покинуть свою комнату, то фраза, которую проговорил Антонио, привела ее в ужас: — Тот черный кот бродит у Каситы? Юная Мадригаль встала как вкопанная. «Ну вот, пришла по мою душу», — подумала девушка, однако, не смея так легко сдаваться, она направилась к главному входу в виллу. Через открытые нараспашку двери Мирабель заметила черного как смоль кота, который «караулил» главный вход и озирался по сторонам, будто искал кого-то. И вот их взгляды встретились… Мирабель ощущала при виде этих ярко-оранжевых глаз гнетущее чувство. Эти глаза будто видели ее насквозь… Однако в эту атмосферу резко ворвалась Пепа, которая метала гром и молнии (конечно же в прямом смысле слова): — Ой боже ж мой. Это же просто кошка и ничего более! Чего же твой ягуар так ее испугался?! — тут Пепа направилась в сторону кошки и начала размахивать руками, — А ну-ка кыш! Брысь отсюда! Кошка сначала сопротивлялась, упорно оставаясь на прежнем месте, но когда пара капель от тучки Пеппы упала на ее черную мордочку, то с недовольным мяуканьем побежала прочь. Пепа, ощутив себя победителем, вернулась к своей работе. Что касается Мирабель, то после случившегося она начала успокаиваться, осознавая тот факт, что возможно у нее паранойя. Испустив облегченный выдох, девушка направилась обратно в свою комнату, дабы взять свою сумку и отправиться хлопотать по дому. НО! Стоило ей зайти в комнату, как тут же потеряла дар речи. Напротив ее окна находился женский силуэт с кошачьими ушами, хвостом и огромными лапищами с острыми когтями! Значит все-таки это была она… Сильвия стояла лицом к окну, погрузившись в свои мысли. И как только услышала звук открывающейся двери, то тут же развернулась. Не сдержав свои эмоции, она тут же принялась балаболить без остановки: — Ох! Так значит это все-таки твоя комната! А я уже было подумала, что пробралась в чужую. Послушай, я хочу извиниться за вчерашнее. Прости, если показалась тебе «дикаркой» или что-то в этом роде. Еще прости за испорченную юбку. Просто понимаешь, ты еще так чудно пахнешь, поэтому не смогла сдержаться. И прости, что испугала до полусмерти, я частенько пугаю незнакомых людей, но я борюсь с этой привычкой! Еще раз прости, пожалуйста! — на последней фразе она сложила лапы вместе и прижала уши к голове, предварительно зажмурив глаза. Мирабель, выслушивая всю ересь, которую сейчас ей плели, и осознавая смысл сказанных слов, не могла оторвать взгляд от образа девушки напротив. Все же непривычно видеть полу людей, полу животных. К тому же ей было до сих пор страшно при виде этих острых когтей. Сильвия, слишком долго ожидая ответа, открыла один глаз и заметила, что все тело Мирабель покрывает мелкая дрожь. Как никак, но животные могут чувствовать страх, исходящий от других существ. Быстро сообразив, она ответила: — Ой. Ты наверное боишься такого моего облика. Сейчас исправлю! Лапы, хвост и уши мгновенно пропали, будто их и вовсе не было. Теперь Сильвия ничем не отличалась от обычного человека. Голова, лицо, руки, туловище — все было нормальным. Мирабель, недолго думая, подошла к незнакомке: — Так у тебя способность принимать звериные формы? — Эм… Как бы да, но я могу превращаться исключительно в черную кошку. Это как тотемное животное! В моей семье у всех есть уникальная звериная форма. Сильвию, конечно, радовало, что ее хотя бы тут не избивают попавшимися под руку предметами, но и ощущения от пристального взгляда были так себе. «Неужели она так же себя ощущала, когда в чаще я пялилась на нее подобным образом?» — пронеслось в голове Гонзалес. Мирабель долго не могла отвести взгляд. В человеческой форме Сильвия выглядела не так уж и жутко… Внезапно с первого этажа послышался голос Альмы, зовущий всех к обеду. Перед тем, как уйти, Мирабель хотела проверить одну свою мысль, обратившись к девушке: — Я могу закрыть на все случившееся глаза и принять твои извинения, если ты честно ответишь мне на несколько вопросов. Сильвия буквально засияла от радости. — Да, конечно! Что угодно! — …Ты ешь людей? И было ли у тебя такое в мыслях? Поначалу Сильвия просто стояла на месте с удивленным выражением лица, но потом, как гром среди ясного неба, «взорвалась» и начала смеяться, обхватив живот руками. — Пхахахаха!!! Ты что?! Конечно же нет! У меня никогда подобных мыслей не было! Ахаха! Ну ты и смешная конечно. Мирабель состроила угрюмую гримасу. Как только ей надоело слушать этот смех, она просто схватила Сильвию за ворот рубашки и потащила в сторону двери. Девушка негодовала: — Эй, эй. А куда мы идем? — Ты идешь обедать вместе со мной. — строгим голосом проговорила юная Мадригаль, — И это не обсуждается. Глаза Гонзалес, и так яркого цвета, засияли еще ярче. Не отказывая себе в удовольствии побыть с Мирабель, девушка просто плелась за ней на кухню, где уже собрались все члены семьи Мадригаль.