темно.

холодный осенний вечер. с деревьев слетают и падают со страшным звуком на землю старые листья, но приятно знать, что всё равно вырастут новые; в вазе начали тухнуть цветы, отчего на кухне стоял сладко-гнилостный запах. бруно по привычке заправил за ухо прядь иссиня-чёрных волос, лизнул палец и перелистнул страницу в каком-то очередном бульварном романе. в окно с силой ударяют капли проливного дождя, бруно поднимается с кресла-качалки и завешивает шторы. ему не нужна лишняя печаль. чай на тумбочке рядом с креслом давно остыл, а наливать новый — не охота. но он все же преодолевает себя, сонно бредёт на кухню и морщится от запаха. чай перехотелось. от ужасного настроения буччеллати решает прогуляться. он надевает старый дедушкин кардиган с вышивкой динозавриков, резиновые сапоги и наощупь идёт в сторону тёмной прихожей. он включает одиноко висящую с потолка лампу на тонком проводке и жмурится от света. на улице всё ещё идёт дождь, но промокнуть, по его мнению, лучше чем оставаться дома. он надевает темно-шоколадного цвета пальто, заматывает шею клетчатым шарфом, а на голову надевает черный берет с вышивкой ромашки. на пальто почти оторвавшийся огромный значок с картиной матисса. бруно выходит, запирая на два оборота такое родное, но ненавистное место. в лицо сразу дует холодный осенний ветер. щёки мгновенно краснеют из-за холода, а в дурацком пальто, которое, вероятно, было найдено на помойке, даже карманов нет. какой плохой день. буччеллати злится на погоду и громко топает ногой прямо в лужу. капли грязной воды попадают на штанины и полы пальто, от этого становится ещё хуже. он старается выйти за пределы аккуратно уложенного деревянного крыльца, но становится так страшно. будто он у доски, а на него смотрят и чего-то ждут одноклассники и учитель. кружится голова. вокруг надвигаются огромные сосны, они будто нападают, выглядят такими злыми, чего-то ждут. дорожка к дому буччеллати чернеет, лес давит на него, верхушки деревьев строят ему страшные гримасы. он чувствует, как сердце пытается выбиться из груди, а легкие уже не в состоянии работать. в глазах мелькают звезды, не слышно шелеста оставшихся на деревьях листьев. ноги подкашиваются, а дальше темнота. ему что-то снится, но вспомнить так сложно… ох. он дома. так светло. слух постепенно возвращается, и бруно слышит как из кухни доносится звук чайника и чьего-то голоса. кто-то тихонько напевает басистым голосом какую-то детскую песенку. забавно. он переворачивается на диване с боку на бок, пытаясь прийти в себя. только через какое время он замечает у себя на лбу холодное полотенце, которое кто-то заботливо намочил холодной водичкой. он садится на диване, и замечает копошившегося на кухне человека. в какой-то момент он вдруг разворачивается и замечает проснувшегося бруно. наверное, его лицо самое прекрасное из всех, которые он когда-либо видел. уставшие грустные глаза, нос с высокой горбинкой, и… помада. это так красиво. он смотрит в глаза, пытается прочитать эмоции незнакомца. но тот лишь кратко улыбается и спешит подать буччеллати чай. он садится рядом, но соблюдая эмоциональную дистанцию. он открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать. но молчит. они просто сидят, изучая друг друга, непрерывно смотря в глаза.