Слишком идеален

Чимин сидел в беседке у дома. Я подкралась сзади и хотела пошутить, но потом заметила, что Чимин очень расстроен. Он сидел, низко опустив голову, и что-то читал. — Чимин?.. А что ты тут сидишь? — Дома тошно. На воздухе сижу. — А, — кивнула я, — а читаешь что? — Это мне Юнсу отдала… — И что там? — Почитай, — друг протянул лист и положил голову на руки. Я села рядом и развернула лист. «Чимин, я бы хотела ответить тебе взаимностью, но ты мне не нравишься. Мы можем дружить, не больше… Спасибо, что признался. Мне не хотелось разбить твоё сердце, но я ничего не могу поделать. Найди кого-нибудь лучше меня, ты заслужил. Чон Юнсу» Мне стало безумно жалко Чимина. Он был очень подавлен и чуть ли не плакал. Он любил её уже 2 года и только сейчас решил признаться. — Чимин… — я села поближе и крепко обняла его. Он положил голову мне на плечо. Я пыталась вложить в объятия всю любовь и поддержать друга. Пак спросил: — И как теперь?.. — Я не знаю… — Я не хочу без неё. — Надо двигаться дальше, Чимин, — сказала я, продолжая сжимать его в объятиях. Мне стало страшно, потому что Чимин в порыве чувств сможет что-нибудь с собой сделать. Тут же вспомнился сон. А что если Чимин сделает с собой что-нибудь или сойдёт с ума? Я же не прощу себе никогда! Я не хотела терять одного из самых родных мне людей. — Чим, ты главное ничего не сделай с собой, я тебя очень прошу. Ты всё можешь исправить кроме того, что ты лишишься жизни. Очень прошу тебя… — Она будет постоянно рядом. Как мне её забыть? — А ты попробуй, — прошептала я. Чимин всхлипнул и прижался ко мне. Я не знала, чем ему помочь, кроме слов и объятий. Я не представляю, как чертовски ему больно. Не представляю… — Она даже не удосужилась сказать мне это в лицо. Я нашёл записку в почтовом ящике. Перед с твоим приходом. — Ну тогда пусть она идёт на все четыре стороны! Ты заслужил лучшего. Забудь её. — Я её два года любил, Наён… — Я понимаю, но ты молодец. Молодец, что признался, сделал первый шаг. Тебе было бы хуже, если бы ты вообще не признался. Согласен? — Согласен, — вздохнул Чимин. — Сделать тебе чай? — Идём. Мы встали и пошли в дом. Всюду были разбросаны какие-то вещи, бумажки и мусор. — Ты тут в отрыв ушёл совсем. Родителей нет, ты и мусоришь, — ругалась я. — Я приберусь. Я собрала мусор и сложила вещи в кучу. Чимин сел за кухонный стол и достал письмо от Юнсу. Я подошла и взяла его. Смяла и выбросила в мусорное ведро. Не отреагировал. — Ты весь дрожишь. Я нашла у Чимина его любимую кофту и натянула на него. Он даже не заметил, а просто смотрел в столешницу. Потом я заварила успокаивающий чай, добавила в него лимона, как Чимин любит, и ещё капнула немного успокоительного. Друг выпил его залпом и отставил кружку, не отрывая глаз от стола. Он просто завис и смотрел в одну точку. Моё сердце разрывалось. В его глазах потух огонёк жизни, которым он зажигал меня на протяжении всей нашей дружбы. Он меня научил радоваться простым вещам, научил забивать на двойки в школе, подделывать оценки, запускать воздушного змея, плавать, приносил мне фрукты, когда я болела, конфеты, когда грустила, включал мои любимые песни и танцевал, чтобы поднять мне настроение, да даже научил доставать до носа языком! А теперь я не знаю, как ему помочь. Я смотрела на него, пытаясь придумать хоть что-то, но в голове было пусто. — Чимин, — прошептала я, нарушая молчание, — ты сильный… Ты справишься, потому что ты Пак Чимин, человек, который для меня пример. Мы же через столько прошли, не сдавайся. Я тебя очень прошу. — Спасибо, Наён. У меня слезы подступили к горлу. Они застилали мне глаза, размывая образ друга. Чимин зажал рот рукой и начал плакать. Я села перед ним на колени и обняла. Мы плакали оба: я от того, что не могу помочь, он — сами понимаем… Чимин не мог успокоиться минут 7. Его слезы смочили футболку, все руки и щеки были полностью сырыми. Я не могла смотреть на него спокойно. — Вставай, — сказала я и подняла Чимина на ноги. Он встал, и я повела его в комнату. Уложила на кровать и накрыла одеялом. — Скажи, если что-то нужно будет. Я рядом. Чимин кивнул и накрылся с головой одеялом. Я легла рядом и обняла его. До утра не могла сомкнуть глаз, даже забыла про родителей, папин день рождения, про Юнги. Они наверняка подняли на уши друг друга, но мне было плевать. В тот момент я думала лишь о друге. Да, знаю, странно, но я разделяла его боль и не могла бросить.