Слишком идеален

— Она сейчас отключится! Неси анальгетики! Чей-то голос стал пробиваться через моё сознание. Знакомый голос. Я начала задыхаться, жуткая боль пронзила моё тело. Много голосов, какая-то суета вокруг. Свет, мигание, неприятный запах. Если я что-то чувствую, значит жива, да ведь? Я открыла глаза и подвигала зрачками. Лоб сразу отозвался ноющей болью. Я попыталась подняться, но что-то мешало. Я подвигала руками, ногами. Я связана?! Я нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть, что со мной. Так и есть. Мои запястья и щиколотки привязаны какими-то синими ремнями к кушетке. Я в больнице, здесь сомнений точно нет. В коридоре кто-то закричал. Я вздрогнула и обернулась на дверь. Появилось чувство, что я сплю, но сон слишком реалистичный. В палату зашёл мужчина. Я осознала, что это тот самый человек из моих снов, который преследует меня уже черт знает сколько времени. Я вжалась в кровать, желая проснуться. Не хотелось опять переживать кошмар. Он встал около меня, потрогал ремни и что-то написал у себя. — Что я здесь делаю? — спросила я шёпотом. — Лежишь. — Это понятно. А сколько я тут лежу? — Ну уже полгода где-то. Внутри всё резко оборвалось. Как полгода? Я же только вчера или сегодня виделась с друзьями, была в школе, видела родителей… Да какие полгода, о чем он говорит? — Как полгода?.. — Наён, — вздохнул мужчина. — Ты лежишь здесь уже полгода. Сколько можно этот вопрос задавать? — А где мои мама с папой? Они придут за мной? — я пыталась понять, что происходит. Почему мужчина мне опять снится? — Вы мне снитесь. Я сейчас опять проснусь. Меня папа разбудит. Мужчина снова громко и устало вздохнул и выглянул за дверь: — Юна, будь добра пожалуйста, принеси пациентке снова успокоительного. Боюсь, она снова разбушуется. — Хорошо, доктор Сэге. Он кивнул и вернулся ко мне. Я посмотрела на него недоумевающим взглядом. Он сейчас не шутит? — Доктор Сэге?.. — Узнала? — Нет, вас так назвали. — Ун Наён, я твой лечащий врач. Повторюсь уже в тысячный раз: ты лежишь в психиатрической больнице Канвон. У тебя синдром паталогического фантазирования. Ты попала сюда после смерти своих родителей и брата в автокатастрофе. — Как в автокатастрофе? — я начала дёргаться и плакать. Такого не может быть! Я видела их утром только. Что за бред несёт этот человек??? — Нееееет! Вы врёте! — я начала кричать. — Юна! Лекарство! Ко мне в палату забежали несколько человек. Кто-то схватил за руки, кто-то за ноги. Меня начало швырять из стороны в сторону. Врач начал ругаться, что не может попасть уколом в вену, я постоянно дёргалась и вырывалась. Я не могла контролировать себя и свои силы. Ещё и ударила кого-то случайно коленом, послышался глухой стон. — Ну всё! Да держите вы её! Меня схватили ещё сильнее и прижали к кушетке. Уже стало трудно концентрироваться — лекарства подействовали. Я услышала успокаивающие слова, кто-то шептал, что всё хорошо. Как это хорошо?! Я хочу домой… Верните меня домой… … Я резко открыла глаза и оглянулась. Я не у себя в комнате… Я снова в палате. Знакомая комната, я уже её где-то видела… Стоп! Осознание шибануло меня ни с того, ни с сего. Я поняла, где видела её: когда уснула у Юнги в комнате. Тогда мне приснилось это место. Или все-таки не приснилось… Я ужасно запуталась… Блин, ещё и жажда замучила. Я решила встать, благо ремней уже не было. Я вышла из палаты босиком и в одной рубашке. В коридоре было темно, горело несколько лампочек. Уже прекрасно знаю это место, видела во сне. — Наён! Я не стала оборачиваться. И так понятно кто там. — Иди обратно. Опять что-нибудь сделаешь себе. Иди-иди. Я всё равно обернулась и увидела доктора Сэге. — Я могу сходить проверить кое-что?.. — спросила я. — Только несколько минут. Потом в палату, я проверю. Я кивнула и побежала к той самой палате, где услышала голос. Я очень надеялась, что это было моё воображение и там никого знакомого не будет. Вот она, палата номер 233. Тишина, нет голоса или плача. Я подошла ближе и прислушалась: полнейшая тишина, даже дыхания не слышно чьего-либо, абсолютно ничего. Вернувшись, я застала доктора. Он ждал меня и спросил: — Куда ходила? — Просто так. — Чимина ищешь? Моё сердце пропустило удар. Я застыла с протянутой рукой к ручке двери. Чимин? Он тоже здесь? Сон был правдой? Дак это сон или нет??? — Завтра увидитесь. Парень совсем плох. Иди спать. Доктор Сэге похлопал меня по плечу и отправил в комнату. Когда он наконец ушёл, я попросила у медсестры снотворное. Она нехотя дала мне таблетку и сказала никому не говорить. Я поблагодарила её и сразу заглотнула пилюлю. Вырубилась через несколько минут. Надеялась, что проснусь у себя дома, а не в этом ужасном месте… … Но проснулась я опять в этой палате. Я уже не знала, как реагировать. Я что, переживаю день Сурка и у меня бесконечное дежавю, как в фильме? Или я и правда сумасшедшая? Я встала с кровати и вышла из палаты. Сама не знала куда иду, но шла. — Наён. Доктор Сэге стоял в конце коридора и манил меня пальцем. Я без вопросов пошла за ним. Нужно уже узнать наконец, что происходит. В комнате, куда меня привёл врач, стоял стол и несколько стульев в несколько рядов. Меня посадили в середине и приказали сидеть. Я подчинялась, совсем не хотелось сопротивляться. Доктор Сэге даже удивился и сказал, что привык к моим постоянным «сюрпризам», а тут даже не приходится звать санитаров. Через минуту пришёл какой-то старый мужчина и сел недалеко от меня. Я смотрела на него, не дыша. Стало почему-то ужасно страшно. — Итак, Ун Наён, — начал он, — как ты себя чувствуешь? — Я хочу домой… — Наён, но ты же понимаешь, что его нет? — Не думаю, доктор Лим, — сказал мой лечащий врач. Он прошел ко мне и сел рядом. — Первый раз встречаю таких пациентов. Просто самый необычный случай в моей практике! — пожилой врач потёр в ладоши и засветился, как начищенное золото. Я посмотрела на него непонимающим взглядом. — Почему я здесь? Доктор Сэге вздохнул рядом и помотал головой. — Потому что ты больна, Наён, — сказал он. — Мы хотим тебе помочь. — Позвольте зачитать девушке заключение психиатра, — произнёс доктор Лим и достал тонкую папку. Я увидела мельком свою фотографию и какие-то бумаги. — «Пациентка Ун Наён, дело №456. Девушка страдает редкой патологией: синдромом паталогического фантазирования. Она способна придумывать необычные вещи и с её слов — «свои миры». Пациентка поступила к нам 5 сентября 2015 года в тяжелом психологическом состоянии после того, как её родители, Ун Лин и Ун Бом, и брат, Ун Минхо, погибли в автокатастрофе. Она кричала, кидалась на людей, пыталась сбежать. В последующее время пребывания здесь пациентка неоднократно сбегала по ночам, находила самые разные способы навредить себе: наносила увечья, царапала себя, пугала санитаров — из-за этого приходилось часто её усыплять для её же блага. Вот что говорит ее лечащий врач Сэге Ёнбом: «Наён действительно способна придумывать свои миры и, самое плохое в этом, то, что она убегает туда, так и стоит сказать. В первый раз наблюдаю такое, и, честно говоря, страшно. У девушки есть фотографии своих родных, она часто разговаривает с ними, рассказывает, как прошёл день, где она гуляла, с кем познакомилась и так далее. В такие дни она не реагирует на людей, ничего не ест и всё время находится в прострации.» Я слушала это, и у меня начали трястись руки. Что со мной происходит? Я ничего не помню… Всё выглядит слишком реально. Я и правда сумасшедшая?.. — Наён! — я вздрогнула и обернулась на врачей. Они смотрели на меня сожалеюще. — Мы хотим помочь, но ты не даёшь, — сказал мне доктор Сэге, приобнимая меня за плечи. — А Юнги? Он существует? Где он? — Наён… Я не знаю кто это. Я начала плакать. — А Чимин? — спросила я, вытирая подступившие слезы. — Он существует. Очень скучает по тебе. И каждый день ждёт. — Почему он здесь? Он мой друг? — Да, — кивнул врач. — Вы дружили. Он попал сюда раньше тебя после попытки самоубийства. — Я хочу к нему! — воскликнула я и встала с места. — Идём. Он сегодня лучше себя чувствует. Я шла за доктором Сэге, иногда переходила на бег. Мы быстро шли прямо по коридору, к знакомой палате номер 233… — Подожди, я проверю как он, — сказал мужчина и зашёл в палату. Послышался тихий разговор. Я попыталась заглянуть в окошечко, но ничего толком не увидела. — Наён, заходи! Я провела рукой по лицу, успокаивая себя. Мои коленки начали дрожать, но я смело открыла дверь. Увидела своего друга. Он весь засиял, увидев меня. Вымученно улыбнулся и подбежал ко мне. Крепко обнял меня, как будто ужасно боялся, что уйду, как маленький и беспомощный мальчик. — Ты здесь… Я так скучал по тебе… — Я тоже скучала, — прошептала я. Доктор Сэге улыбнулся нам и показал на дверь. Я кивнула, и он вышел, тихонько прикрывая за собой дверь. — Чимин… Ты не знаешь Юнги? — Он учился в другом классе. Ты была влюблена в него, а что? — А Хана? — Одноклассница наша… была, — сказал Чимин, всё ещё обнимая меня. Я осознала, что всё было на самом деле. Школа, мои родители, враги и ещё Юнги… Только я не встречалась с ним, а придумала наши отношения. Господи, как же так? — Чимин, сколько ты меня не видел? — Два месяца, я очень рад тебя видеть, — парень улыбнулся мне, но за этой улыбкой скрывались такие долгие мучения. — Это всё из-за меня, — сказала я присела на кровать. — Нет, ты больна, как и я. Это не твоя вина. Я всё равно буду ждать тебя, если ты снова уйдешь, — Чимин сел на против меня на пол. — Знал бы ты, как я хочу обратно. Там мама, папа, брат и любимый человек… — А я там есть? — Есть, ты всегда был. Я придумала мир, который для меня идеален. Ты всегда был частью его. Чимин улыбнулся. Он смотрел на меня, не отрываясь, своими светлыми и добрыми глазами. — Ко мне мама приходила, — воскликнул он и подскочил с места. Что-то поискал под кроватью и вытащил пакет. Протянул мне и похлопал в ладоши, как маленький ребенок. — Почему ты здесь, Чим?.. — Юнсу… Она сделала меня изгоем. Я не выдержал и пошёл на наш с тобой водопад, пытался… — Чимин дернулся. Посмотрел на свою руку. Я увидела шрам. — Не говори лучше. Кто тебя нашёл? — Ты. Ты не помнишь? — Нет, — вздохнула я, сжимая в руках пакет. — Потом я пытался ещё несколько раз. Попал сюда. — А почему тебя не отпускают?.. — Говорят, что я сошёл с ума и держат под контролем. — Мне жаль… — Мне тоже, — сказал Чимин и показал глазами на пакетик. Он хотел скорее перестать говорить об этом. На пакетике было моё имя. Я достала оттуда несколько вещей: резинки, браслеты, книги и ещё куча мелочей. — Моя мама тебе принесла, — сказал Чимин и улыбнулся. — Спасибо, — слабо улыбнулась я. — Ты не рада?.. — Чимин погрустнел. — Я очень рада, но ты сам понимаешь, что я не могу находиться тут. Я хочу обратно… — Я понимаю, — сказал Пак и погладил меня по руке. — Но я тебя бросать не хочу. Ты снова меня ждать будешь? — Мне здесь делать всё равно нечего, буду. И не брошу тебя. Я села напротив него и обняла. От него веяло теплом. В больничных футболке и штанах он выглядел самым несчастным человеком, но таким родным. У меня и правда не осталось никого, даже друзей. Только он. Доктор Сэге заглянул к нам и сказал: — На сегодня достаточно. Завтра увидитесь. — До завтра, Чимин, — сказала я и потрепала его по голове. — Пока, Наён… Я вышла из палаты, напоследок улыбнулась ему. Только Чимин не посмотрел на меня. Отвернулся к окну и начал заламывать пальцы. Я хотела ещё что-то сказать, но врач увёл меня, захлопнув дверь. — Оставь его. На сегодня достаточно. — Когда я смогу увидеть его? — спросила я. — Не знаю. За ним нужен постоянный контроль, он может себе что-нибудь сделать. — Вы ведь не позволите?.. — Ни в коем случае. Мы присмотрим за ним, — сказал доктор Сэге и завёл меня в палату. Я осталась одна. Моё внимание привлекли маленькие фотографии на стене. Я подошла ближе и открыла рот от удивления. Там действительно висели фото моих родных, Чимина и несколько — с одноклассниками. На одной из них был Мин Юнги — стоял с мистером Воном. Я стояла рядом. Мы держали в руках какие-то грамоты. Возможно участвовали где-то вместе. Юнги… Такой красивый, милый и до невозможности родной. Конечно, в моих мечтах. Я хочу вернуться, снова ощутить его объятия, поцелуи и услышать родное «крошка» или «кроха». Не хочу оставаться тут, но как же Чимин?.. …На следующее утро я узнала ужасную новость: Чимин вскрыл себе вены. Я не знаю, где он взял бритву и почему проглядели непутёвые санитары. Нашли его уже в обед, когда он истёк кровью на собственной кровати. Его взгляд застыл на чёрточках на стене, которые напоминали о том, что он никогда не выйдет отсюда. Половина из них была зачеркнута. Я не видела парня больше с того момента, как мы с ним разговаривали в его палате, мне не дали попрощаться. Доктор сказал, что его тело забрали родители. Я не могла осознать, что друга больше нет… Чимин, мой дорогой мальчик, не выполнил своё обещание — не бросать меня и ждать. Хотя… я его бросила. Когда он нуждался во мне, я его просто взяла и бросила. Он кричал о помощи, просил меня быть с ним рядом, ждал, скучал, отсчитывал дни, когда я наконец-то вернусь к реальности, просил не бросать его! Не бритва причина его смерти, а я… Я, его близкая подруга и единственный родной человек. Проклинаю себя… Сейчас я сижу в своей палате и смотрю на фото на стене. Знаете, я лучше я пойду обратно в свой мир, где меня ждут счастливые мама и папа, мой любимый младший братик и он — Мин Юнги, мальчик, на самом деле существовал, но не рядом со мной. Мне так легче. Хочу обратно к ним. Думаю, что тот мир — это единственное место, где меня любят, ждут, верят и прощают. Меня здесь уже ничего не держит…