Клубничный мохито

От: Феликс Ну, как всё прошло?

От: Минхо Ничего такого не было Но мы говорили, очень много говорили И я убеждаюсь, что он самый лучший, Феликс

От: Феликс Он увидел тебя и ничего не предпринял Сомневаюсь в Джисоне

От: Минхо Эй! Он мой парень теперь И мы спали в одной постели Просто не захотел вчера его отпускать после всего, что он сказал Он такой милый

Минхо отложил телефон на прикроватную тумбочку и, развернувшись лицом к Джисону, принялся разглядывать. Он мило приоткрыл губы во сне, иногда причмокивая ими. Брови были сведены к носу, возможно, ему снилось что-то неприятное и Ли захотелось крепко обнять его, отгоняя плохие сны. Он водил пальцами по спине, создавая затейливые узоры на голой коже. Из всей предложенной одежды для сна, Джисон принял только шорты, чем заставил Минхо внутри закатить истерику. Они же договорились, что немного подождут, а хотелось при виде полуголого тела самому лечь под него, но омега стойко сдержал свои порывы и отвернулся спиной к Джисону. Он почти не смутился своих желаний, практически так же не смутился и от того, что Хан обвил его рукой и прижался своим голым торсом к нему, который наотрез отказался спать без одежды. Черт, Джисон, ты… — Давно не спишь? — Хан гладит пальцами его щеку, заставляя резко вздрогнуть. — Не знаю, если честно, — Минхо льнет всем телом к парню, обвивая его ногами, чтобы между ними не оставалось даже малейшего расстояния. — Мне нравится просыпаться с тобой по утрам, — шепотом произносит Джисон. Входя в квартиру, альфа бросает ключи на небольшой столик и сразу же слышит голос Чанбина: — Ты где пропадал? Даже не отвечал на сообщения! Хан проходит в гостиную, где сидят старшие альфы, и одаривает их той улыбкой, с которой он шел от дома Минхо. — Что с тобой произошло? — Бинни-хён, — это прозвище, ещё и с приставкой «хён» Джисон использовал только в действительно хорошие дни, — вчера был такой хороший вечер и такое хорошее утро. Светловолосый присаживается на колени к Чанбину и обивает руками его шею. — Мы с ним спали в одной кровати, и я обнимал его всю ночь, представляешь? — Ты мне ещё расскажи все подробности твоей личной жизни. — Разве не этого ты добивался пару месяцев? — Джисон смотрит на него и видит легкую нервозность. — Что с тобой сегодня? Ты бы мог убиться за эту возможность ещё вчера. — Не обращай на него внимания, — начинает Чан, — он рад за тебя, вчера трещал без умолку об этом. Просто у нашего гуру не всё в порядке на личном, вот и дуется. — Кто же украл твоё сердечко, Бинни-хён? Чанбин сталкивает с себя Джисона и утыкается в телефон, явно намереваясь закончить на этом разговор. — Так кто, Чан? — Один первокурсник, зовут Ким Сынмин, он вроде на филологическом факультете… — На историческом, — поправляет Бин и вновь утыкается в телефон. — Мне кажется, я слышал это имя, — Хан задумывается, — это не он такой высокий, ходит в круглых очках и ещё брекеты носит. А ещё он в топ-3 по университету. Это же он? Бин просто кивает с другой стороны дивана. — Оу, чёрт, тебе с ним ничего не светит, он же умнее тебя в сто раз, — Хан уворачивается от первой подушки, которая летит в его сторону, — он ещё и староста в своей группе. Не человек, а монстр какой-то, не представляю, как он дышать успевает. — Чанбин за этим строго следит, пока только и занимается тем, что пялится на него, — отвечает Чан. Вторая подушка летит под смешки двух альф, которые даже не стараются увернуться. — Куда же делся весь твой бесценный опыт? Бин и сам задавался этим вопросом. У него никогда не было проблем с тем, чтобы подойти познакомиться с омегой, который его заинтересовал, даже если ему потом откажут — это не било по его самооценке, у всех разный вкус. С Сынмином было всё иначе, всю информацию о нем он узнавал через других людей в университете. Даже его имя он услышал практически случайно, до этого он просто мирно сталкерил его, не зная имени. Его обсуждали парни, которые стояли и курили у ворот университета. Жаловались, что он сразу стучит преподавателям, если кто-то прогуливал пары и желали ему завалить сессию, попутно вылетев из топа. Но за ценную информацию про имя он однозначно благодарит, мысленно. А со всем остальным он может помочь разобраться, если наберется смелости и подойдет знакомиться. Возможно, даже сегодня. Или нет. Сынмин выходит со всеми студентами из спортзала и на нем короткие шорты, которые открывают вид на белоснежную кожу и стройные ноги с такими острыми коленками, которые, казалось, вот-вот прорвут нежную кожу. В тот день он так и не набрался смелости познакомиться, но каждый вторник в 15:00 он стоял около спортзала, будто бы случайно и старался не сожрать его взглядом. Сегодня был не вторник, а обычная суббота, в которую он не собирался видеться со своим университетским крашем, но судьба уготовила другую участь. Они с Чаном шли после очередной тренировки и оба выглядели соответственно, но если на вид старшего ему было всё равно, то когда он увидел Сынмина на другой стороне улицы и, о боже, он увидел его и посмотрел прямо в глаза. Ровно в этот момент всё настроение ушло в ноль, примерно представляя, в каком виде его увидели. В старых трениках и стремной майке с неоновым логотипом качалки. В университете он никогда не позволял себе так появиться, да даже за два квартала от места учебы он так не ходил, потому что мог встретить знакомых. Только в том районе, где они жили и только в это утро субботы, когда все нормальные люди отсыпаются в первый выходной, но явно не Ким Сынмин. Все оба выходных Чанбин провел в состоянии депрессии. То есть не приставал к Джисону, не комментировал все его глупые фразы, которые адресовались Минхо, молча делал все дела по дому и даже хотел приготовить какой-то ужин для всех, чтобы как отвлечься. Отвлекся — он почти сжег кухню, когда задумался о том, как ему появиться в понедельник в университете. Думал он об этом ещё полтора часа, пока отмывал кухню от своих кулинарных экспериментов. Бан Чан только сочувствующе похлопал его по плечу и ушел в свою комнату, понимая, что горю он никак не поможет, а завтра день будет ещё тяжелее. В университете Чанбин появился только к концу второй пары, надеясь, что Сынмин уже ушел из столовки, в которой заседали его друзья и Минхо. Он не имел ничего против него, но теперь, если он хотел видеть Джисона в университете, то с ним в комплекте шел омега. Он даже не слушает, о чем говорят за столиком, но когда Бан толкает его в плечо, приходится включиться. — Смотри, там Сынмин сидит. Один. — Он всегда сидит один, — бросает Чанбин, но все равно поворачивает голову в сторону его столика, — это мне не помогло ни разу. — Так ты бы хоть раз подошел, — добавляет Хан. Бин только качает головой и вновь смотрит в сторону дальнего столика. — Он сидит там полчаса и, кажется, ничего не ел, — Бан Чан теперь тоже смотрит в сторону дальнего столика. — Давайте, может, все вместе будем смотреть в его сторону? — с сарказмом говорит Чанбин и пинает Чана в бок, заставляя всех отвернуть головы. — Мы можем уйти, если ты стесняешься при нас подкатить. — Ты меня уже достал, Джисон, — Бин встает из-за стола и идет в сторону автомата с едой. Он покупает банановое молоко и сэндвич с тунцом и, под пристальными взглядами своих друзей, направляется к столику Сынмина. Он же альфа, он может справиться с этим, в крайнем случае, просто отдаст еду и заберет документы из университета, тем более, что он до сих пор не понимал, как на экономическом проучился целых три курса. Если бы не Бан Чан, который стал не только его соседом, но и одногруппником, Чанбин бы уже давно поменял специальность. Бин стоит перед столиком первокурсника и, откашлявшись, привлекает его внимание. Он ещё никогда не стоял так близко к нему и не смотрел никогда так долго в глаза, в полной тишине. — Вы что-то хотели? — Сынмин старался быть вежливым всегда, даже если на него так пялились. — Ты ничего не поел, — Чанбин кладет еду, которую он купил и хочет продолжить, но сказать в данной ситуации было нечего, кроме, — меня зовут Чанбин. Первокурсник поправляет очки на переносице и теперь внимательней смотрит на парня перед собой. Альфа ему показался даже привлекательным и в этой ситуации он позволил себе тоже попялиться, особенно на широкие плечи и накаченные руки, которые было хорошо видно из-под черной футболки. Тот нервно поправлял свои темные кудрявые волосы, явно думая о том, чтобы сбежать, поэтому омега проговаривает. — Я Ким Сынмин, — будто теряя весь интерес, парень смотрит на еду, которую ему принесли, — тунец я не ем, а вот с банановым молоком угадал, спасибо. Парень поспешно встает, забирая напиток и учебник, который лежал чуть поодаль. — Я опаздываю на собрание старост, извини. Ещё увидимся, Чанбин. Первокурсник уходит, на прощание, окутывая его ярким запахом апельсина. К своему столику он подходит в полнейшей прострации: это не полный крах, жить можно, но и не феерический успех. — Разве есть люди, которые не едят тунец? — Да, — хором отвечают все за столиком. Отсидев ещё целую пару по финансовому менеджменту, что в свете последних событий казалось подвигом, Чанбин гордой походкой собрался покинуть университет, но на одном из поворотов столкнулся с человеком, чье лицо полностью скрывалось за огромной коробкой. — Осторожней. Человек резко остановился и чуть не выронил из рук свою ношу, но Бин резко выставил руки, подхватывая коробку. — Сынмин? — парень чувствует запах цитрусовых и выглядывает из-за коробки, сталкиваясь взглядом с парнем, его очки съехали на самый кончик носа и чтобы рассмотреть лицо перед ним, потребовалось бы их поправить, но он узнает его запах. — Оу, Чанбин. Не ожидал кого-то ещё увидеть в это время. Альфа и сам не ожидал себя увидеть на финансовом менеджменте, но зная, что на паре будет несколько студентов, он прикинул свои шансы воспользоваться этой картой на экзамене, который у него есть все шансы завалить. — Тебе тяжело, — Со даже не спрашивает, просто забирает коробку и продолжает, — показывай, куда нести. Сынмин быстро поправляет очки и ведет в сторону южного крыла, в которое вообще, наверное, никто не заходит. — Разве собрания старост заканчиваются так поздно? — Собрание закончилось ещё час назад, просто я обсуждал кое-что с преподавателем и у меня дополнительное занятие скоро, так что нет смысла уходить. — Так вот почему ты нес это, — Чанбин поднимает коробку чуть выше, слегка потряхивая ею, — один. Сынмин не был никогда спортсменом, он это прекрасно знал, также как и то, что от его физической формы любой человек мог бы просто расплакаться на месте, и он видел сильных людей, но то, как спокойно нес эту коробку Чанбин — заставляло его мысли возвращаться вновь к его накаченным рукам. — Я просто хотел помочь преподавателю. — Разве у тебя не хорошие отметки? Сынмин удивленно вскидывает бровь. — Отметки тут ни при чем, просто я хотел помочь. Они оба неловко замолкают, но омега решает продолжить. — Мне правда нравится учиться, я это делаю не для кого-то. И мне хочется участвовать в каждом процессе, что хоть как-то с этим связан, поэтому я решил стать старостой, — Ким открывает двери для Чанбина, чтобы он внес коробку в небольшое помещение, — и с коробкой такая же история. Альфа ставит коробку в дальний угол и, оттряхивая руки от пыли, выходит к Сынмину. — Приятно знать, что есть люди, которые так относятся к учебе. И вновь неловкое молчание. — Мне, наверное, стоит угостить тебя чем-то за помощь. — Не стоит. Просто…напиши, если тебе опять нужна помощь с коробками, или вообще помощь. Или просто напиши. Первокурсник кивает и, быстро записав номер в контакты, уходит на дополнительные занятия. Первые несколько дней Чанбин буквально не отрывает глаз от телефона, надеясь получить хоть какое-то сообщение от Сынмина, но чем дольше он ждал, тем меньше было уверенности, что ему вообще когда-то напишут. В университете при встрече они здоровались кивками и сразу же расходились в разные стороны. Жизнь за эти недели снова стала серой и единственное, что могло её вернуть в обыденное русло — издевки над Джисоном, который снова ходил дома на взводе из-за Минхо. Вытащить информацию из младшего можно было только под пытками, но если станет особенно скучно, можно было и прибегнуть к этому.

От: Сынмин Привет, помнишь, ты говорил написать, если понадобится помощь? Скоро в университете пройдет благотворительная ярмарка И там, возможно, будут коробки.