мелодия моря

ночной пряный ветер несет их вдаль на позолоченных часах 4:18 и они влюблены, как море и музыка

пьянеют с каждым вдохом

Michael Giaccino - The Family That Strays Together

Невозможные пальцы, пахнущие засохшими некогда розами, нежно, слишком ребячески касаются клавиш пианино. Юнги играет закрытыми глазами, пропуская через себя реальность, как побитое зеркало. Аккуратная, тихая, похожая на лунный туман музыка льется и разглаживает морщинки престарости. Напоминает выцветшее прошлым летом лето: запах во время грозы на поле, на которое он втайне от мира сбегал; мох и мухоморы; новые книги; свежая клубника. Юнги в своей вселенной ощущает себя сказочной ведьмой, спрятавшей у гения нотную тетрадь. Почему именно ей? Недосказанность и прочее его всегда раздражало. Сейчас, да, именно сейчас, существуют только его горячо любимые музыка и пианино. Музыка выливается за пределы фантазии и нежно гладит слух. Но дверь резко распахивается, руша идеальную атмосферу, созданную мелодией. — Мин Юнги! — говорит-кричит его мать. Женщина, сохранившая молодость в каждой неровной складочке на коже, с большим декольте и с гордостью выше неба. — Матушка, — обреченно стонет Юнги, закрывая крышку пианино. Он встает с насиженного и уютного места и кланяется госпоже Мин. — Юнги, гости ждут тебя. Отец начинает гневаться. Спускайся немедленно! — она показательно фыркает, презрительно оглядывается, разворачиваясь, — через пять минут жду тебя в главном зале, — и выходит из комнаты на втором этаже, из личного камина ее сына. Юнги раздражено выдыхает, нехотя проводя по полкам стеллажа, рядом стоящего. Вдруг тишину прорезает стук, раздавшийся, предположительно, на крыше. Как будто по ней бегает гигантская серая мышь. Юнги подбегает к витражному окну, быстро распахивая его, чего-то боясь. Холодный ночной воздух ударяет по пухлым щечкам, морозя ресницы. Юнги, по правде, ничего не видит и никого не находит. Разочарованный, хотевший увидеть необыкновенное, он отворачивается от окна, окончательно выходя из комнаты. Он входит в зал с гостями и сразу робеет. Юнги не нравится люди высшего света, от них пестрит в глазах. Они радостно, а может и нет, приветствуют его, попутно говоря комплименты его идеально выглаженному костюму. Юнги садится подле родителей, зажимаясь в уголочке зеленого роскошного дивана. Он видит с десяток незнакомых людей в вычурных нарядах и чувствует, как слаженно натягивается на лице улыбка, чисто для вида. Сам парень ненавидит лакированные ботинки, рюши и бантики, душные комнаты и алкоголь. И людей посредственных и однотипных он тоже недолюбливает. Ему нравится его милая комнатка, пианино. Тут, слишком намалеванная девушка вскакивает с дивана, тут же садясь обратно. Она краснеет и выдает приторно: — Я слышала, что вы хорошо играете. Сыграйте, пожалуйста, сыграйте. — и скрывает свое розовое лицо за розовым веером. О нет. Юнги кричит внутрь себя, не желая вставать и играть на любимом инструменте. Но он получает укоризненный взгляд отца, с которым хорошо никогда и не общался. — О, да, Юнги! Прошу вас, сыграйте нам, — говорит какая-то женщина в ярко-синем платье. Юнги с надутыми губами, с видом вечного каторжника проходит к еще одному инструменту в его доме — это тоже пианино, но более старое, принадлежавшее еще дедушке. Он садится на стул, открывает крышку, трогает клавиши и сосредотачивается. Он снова впадает в свой мир, мир никогда не умирающих нот. Первый звук разбивается о воздух, трогает души и так до бесконечности. Юнги играет самую обычную и стандартную музыку, но вдыхает в нее жизнь, и она звучит как вечность. Все определенно очарованы, но Юнги, почему-то, ощущает внутри себя отголоски чего-то странного, как будто сейчас это произойдет. И это происходит.

Vierre Cloud - moment

Врезается в душу, не спрашивая. Вместе с этим большие окна распахиваются, ветер, воздух заходят вовнутрь комнаты, вороша шторы, перебирая и разнося листки нот. На подоконник приземляется человек. Пианино стоит как раз возле окон, поэтому Юнги все отлично видит. А видит он пирата, а может и не пирата, но по крайней мере, одетого в него. Пират совершено нахально ставит свою правую ногу на верхнюю крышку пианино, и Юнги представляет, как схватилась бы за сердце мать, музыку не любившая, но любившая антиквариат. Пират корпусом наклоняется вперед, трогая белоснежные волнистые волосы Юнги, отчего тот вздрагивает, но руку не одергивает. Рука спускается ниже, к лицу, трогая молочную щеку. Юнги заворожено смотрит в шоколадные глаза похитителя спокойствия и уделяет внимание аккуратному шраму на переносице. Пират шепчет на ухо: — Я украду тебя сегодня в полночь. Дальше он сбегает, отец вскакивает с места, зовя и ругая охрану, женщины начинают кричать что-то, а Юнги, как статуя, сидит и вспоминает нежные руки и ласковый флер моря.

🌊🎶

Хосок задумчиво мутным взглядом смотрит на колыхающиеся волны моря. Оно сегодня чем-то взволновано — возможно, от передоза чего-то. Темно-синяя, почти прозрачная от черноты вода завлекает, играет, призывает. Море... оно большое и просторное, но заключенное в собственные рамки. Но море — его стихия. А его стихия пахнет свежим бризом, особенно когда диск солнца прорезает горизонт, этот запах великолепен. Пьянеешь от одного вздоха. Кому как ни ему, Хосоку, знать от чего пьянеть. Пьянеть можно от сладостного послевкусия победы, от принятых после нее рома, вина, медовухи, сидра, самогона местного изготовления... пьянеть можно от любви, чувств. Но Хосок — пират. Безбашенный, незнающий границ и дозволений, идущий напролом и не спрашивающий разрешений. Многие думают, что пираты — головорезы и беглые преступники. Но пираты свободные и независимые ни от чего. Хосок — пират с большой буквы. Он своими руками создал фантазии, тайны морских вод. Он создал одержимость золотом, создал легендарный Веллерман, внушающий страх всем обычным людям, правителям и нищим. У Семи морей только один король, и это — Хосок. И сейчас, он определенно точно влюблен в сладкую вуаль музыки, доносящуюся из окон чьего-то богатого дома. Это почти маниакальное желание — слушать, слышать, ощущать кончиками своих пальцев эти сахарные ноты. Особенно получить в свои загребущие руки, жаждущие золота, такого милого мальчика — подарок судьбы. Корабль Хосока давно должен был найти свою гавань.

🌊🎶

В каюте пахнет рыбой: противный, приевшийся запах забивается в легкие, щекочет нос и гортань. Юнги раздраженно переворачивается с одного бока на другой, смешанным движением подминая под грудь мягкую, набитую пухом подушку, пахнущую свежим морем. Юнги любит этот запах. Он успокаивает, расслабляет, дарит невозможные ощущения лета. Пальцами проводит по белоснежной простыни кровати. Он отчетливо ощущает всем своим телом ночную прохладу, правящую за окном каюты. А на улице, да, уже перевалило за полночь, и прохлада забегает под рубашку. Она морозит пальчики на ногах, заставляя их в спешке поджиматься. А за дверью все же светит луна, и веселятся разгоряченные пираты. Юнги зевает и встает с теплой кровати. Попутно надевая на себя синий потрепанный камзол и трогая золотую сережку в одном ухе, он осторожно выходит из каюты, попадая в другой мир. У этого мира есть король. У этого мира чарующая сердце и душу атмосфера. Он поглощает любого попавшего туда, как паук бабочку. Он затягивает, серебрит нервы, отдается тянущей тяжестью. В ночь этот мир стает чудом — расцветают небылицы, звезды и жизнь. Ночь вступает в царство над этим миром, но она все равно не сравниться с легендарным королем вод. А море все продолжает роптать неслышно, плескаться и шуметь в тщетной попытке перекричать людей на борту. Людей потных и грязных, необразованных и некультурных, шумных и любящих само море и свободу до смерти. У них нет девиза, у них есть страсть, и она выливается, расплескивается и теряется в бесконечных войнах и сражениях. Юнги неслышно присаживается на скамейку, сплошь обвитую старыми гнилыми веревками. Пираты кричат и смеются в безумном опьянении. Все вокруг настолько яркое и несуразное, что такому аристократу, как Юнги, хочется закрыть глаза. Но он продолжает смотреть на пиратов и улыбаться вместе с ними. Шум на борту, грохот, крики — все сливается в одну струю. А затем Юнги видит его. Непобедимого в своем совершенстве Хосока. Повелителя Семи морей, создателя великого корабля Веллермана, на котором сейчас пригрелся Юнги. Имя его — синоним легенды. И Юнги беспрепятственно отдает всего себя ему. Хосок видит Юнги и скалится, спрыгивая с мачты. Хосок — живой миф. Всего за несколько лет он покорил себе непослушные воды Семи морей, став грозой всех людей на этом континенте. Что дальше — никто не знает, но особо бесстрашные шептались, что новая цель Хосока — найти истинную жемчужину. Но пока что Хосок подходит к Юнги, останавливается на расстоянии вытянутой руки, заглядывая глаза и шершавой рукой трогая волосы Юнги. Хосок слабо дергается от их нежности, но все равно потом, пафосно и показушно, поправляет вдруг манжеты на красном кафтане, ставит ногу на скамейку и говорит громко, смотря на Юнги: — Эй, мародеры и безнадеги! А давайте покажем нашему принцу настоящую гулянку! — и начинает свистеть. Пираты одобрительно кричат и затягивают.

The Trills - Wellerman (Sea Shanty)

Мужской, грубый баритон красиво начинает. Юнги, как известному некогда музыканту, выступавшему на сценах блистательных театров, покорявшему сердца всех, имевшему замечательный музыкальный слух, слышать такую неряшливую песню... режуще, немного. Но он знает, эта песня — не менее легендарнее, чем Веллерман, Хосок и его призрачная команда. Эта песня подарила название этому гигантскому кораблю, подарила силы многим пиратам в сражениях против морских гигантов, подарила страсть к сокровищам. — Скоро приплывёт Веллерман, доставит нам сахар, чай и ром. Однажды, когда мы закончим разделывать китов, придёт наша пора и мы отчалим!* — тянут пираты, радостно припрыгивая по палубе, огибая преграды. Они танцуют, грубо и некрасиво, но при этом так по-настоящему. Чокаются деревянными треснувшими кружками, хлопают в ладоши и шумят-шумят-шумят. На корабле очень громко, смех льется отовсюду, но песня настолько живая, что у Юнги живот скручивает от восхищения. Вдруг к мужским голосам добавляется нежный женский, и песня начинает звучать по-другому. Нет, она также простая, но такая священная и драгоценная для поношенных жизнью пиратов. Хосок, глава этих пьяных головорезов, тем временем на столе танцует чечетку, хлебая глотками ром и громко припевая слова песни. Все, вторя ему, веселятся. Юнги тоже смелеет, захмеленный терпким запахом алкоголя. Он встает с места и торопливыми шагами, под одобрительные крики и мутные взгляды, направляется к Хосоку. Пират восторженно выдыхает в лицо Юнги, отчего тот морщится, прижимаясь грудью к груди Хосока. А задорная, народная и пиратская песня все также стоит в ушах голосами женщин и мужчин в ранах, ссадинах и в алкогольном опьянении. Становится очень хорошо, стоя в объятиях своего похитителя, пахнущего утренним бризом. Особенно когда Хосок прижимает его в ответ, и когда Юнги слышит его бешенное сердцебиение.

🌊🎶

Вельвет - Капитан Арктика

Юнги играет на любимом пианино, отдавая себя течению музыки. Он чувствует себя так, будто пробежал драматический марафон из тысячи грез. На ногах его роса, а на щеках — россыпь нектара. Хосок стоит подле, держа руки скрещенными. На длинных пальцах его греются многочисленные золотые перстни, а в сердце греется такое теплое и ватное чувство, заставляющее живот скручиваться и хотеть зарыться в объятия. Он слышит шум моря и самую замечательную мелодию. Юнги перестает играть, закрывает крышку, оборачивается и смотрит на Хосока. Тот ласково улыбается Юнги, берет за теплую руку, подводя к большому круглому столу, на котором раскиданы сотни желтоватых бумажек. Юнги опирается головой о плечо Хосока, прижимаясь к тому. Пират громко вдыхает запах засохших роз, отчего смешит Юнги: — Куда ведут эти карты? — Юнги смотрит в глаза пирата, а тот трогает аккуратной рукой бумагу с неизвестными символами. Хосок загадочно улыбается, целуя Юнги в белую макушку, говоря: — За очередными сокровищами, конечно. А потом дергает Юнги за талию, отчего он теряет равновесие, падая в руки Хосока, заливисто смеющегося. Становится настолько уютно, что прямо сейчас хочется снова стать ребенком и всю жизнь любить только одного человека. Да, Юнги было страшно, когда его действительно похитили. Но стоит ли вспоминать это, если сейчас он счастлив? Они выходят на палубу корабля, оказываясь в сказочном плену холодного морского ветра. Но и он подчинятся Хосоку, ему подчиняются бесчисленные души умерших людей, кривые лучи солнца, рыбы, морские монстры, забытые на дне корабли, ему подчиняется время, луна, светящая так ярко, что режет глаза, звезды, сбившиеся в созвездия. Он — делатель страстных приключений, бризов и закатов. А сам Хосок подчиняется всецело Юнги. Он за него убьет любого, ведь в нежных ручках Юнги находится сердце Покорителя Семи морей. А Хосок бережет свое сердце в своих сильных руках. — Моя единственная слабость, моя жемчужина...