пока никто не видит

-все ребят, вырубаю с этими словами Сережа быстро завершил стрим. в комнате была почти кромешная темнота, потому что за окном уже незаметно (но по зимнему обыденно) стемнело, а любые другие источники освещения, помимо лампы, горящей голубым, были выключены. Ваня сидел до этих пор на диване, опустив взгляд в телефон, но уже через несколько секунд после завершения стрима наступила его реакция, так как жожо уже направлялся к нему. у дипинса горели уши, и он старательно пытался скрыть какую то улыбку, возможно истерическую, наползающую на его губы, и чем больше он старался не подавать виду, тем заметнее она становилась. жожо прикусывал нижнюю губу, глаза его горели: на середине стрима обычные подкаты Серёжи получили необычную ответную реакцию от Вани, он внезапно начал сам проявлять инициативу, и это очень завело его друга. чат активно летел на таких моментах, девочки из тиктока, делающие эдиты, наверное, визжали и были безгранично счастливы улавливать такое своим намётанным взглядом. раньше Ваня думал, что все это рофл. он и сам если и подкатывал, то несерьёзно. но в один момент это стало настолько привычно, что иногда он совсем забывал, шутка ли это всё. Серёжа навис над другом. тот поднял на него глаза, хлопая ресницами: было видно как же он до неприличия смущен. хочется даже закричать от горячих эмоций в груди, в попытках скрыть улыбку он начал закусывать нижнюю губу. жожо разглядывал его: растрепанные мягкие русые волосы, в которые хочется закрыться и дышать ими до потери пульса (Серёжа обожал их запах, и при любой возможности старался нюхать) милые щёчки, на которых сейчас проступили ямочки, и которые на глазах покрывал румянец. было видно, как Ваня горячеет. а его глаза... жожо мог прочитать в них все, хоть дипинс и старательно пытался скрыть эмоции. но одно оставалось неясным: среди членораздельных показателей в глазах оставалась какая то искра, которую сложно было разгадать. это мог быть и страх, мог быть и вовсе смех. но что если это - маленькая шалость, которую дипинс так боялся выпустить? что если он боялся признаться себе, что начал что то испытывать к Серёже, и до последнего убеждал себя в том, что это все лишь один большой рофл? такой глубокий и обширный, что становилось все непонятнее где его границы, мысли и чувства при этом сильнее спутывались, а иногда Ваня и вовсе забывал думать, что он делает. до конца стрима дипинс отвечал жожо на его прикосновения: несколько раз положил ему руку на коленку, ближе к завершению трансляции они сидели на диване в одеяле, и взглядам тысяч зрителей оставались недоступны те кроткие прикосновения, которые то и дело мелькали под плотной тканью, в то время как взгляды друзей пересекались. в один момент, смеясь, жожо попытался запустить руку другу под футболку. Ваня раззадоривался с каждой минутой, ему начинало все больше нравиться. он не думал о том, врет ли он себе, рофлит ли он, признает ли он то, что ему начинает это нравиться. на первом плане стояли эмоции, и он был под их контролем. он входил во вкус, и сейчас, когда Серёжа нависал над ним, он начинал слегка сомневаться. но смотрел в глаза друга, не отводя взгляда. будь что будет. жожо нагнулся чуть ниже, лицо его расплылось в улыбке, и по его уверенным движениям было понятно, что он на это был настроен серьёзно. слишком долго он подводил друга к этому, и сегодня он наконец получил ответную реакцию. резкий прилив чувств от прикосновений Вани отключил мозг Серёжи. это было словно дозой наркотика: сердце начинало биться с бешеной скоростью, дыхание перехватывало, но это было так невероятно, что думать становилось просто невозможно. да и сдерживать себя более уже не было сил. он упер руку в грудь дипинса, тот отбросил телефон и опустил взгляд. жожо опрокинул его на кровать и принялся за пуговицы на своём пиджаке, который купил специально для свидания с Ваней, состоявшееся всего неделю назад. оставив на себе только рубашку, верхние пуговицы которой уже были расстегнуты, он не смог более терпеть и залез на друга, попутно стараясь стянуть и с него лишнюю одежду. руки Вани пустились снимать свитшот, и парень тут же остался голым: под толстовкой ничего не было. сразу же дипинс перешёл на рубашку друга: начал расстегивать пуговицы ниже, и от периодических еле уловимых прикосновений Вани до живота через ткань Серёжа заводился. он потянулся к шее дипинса и жадно поцеловал его горячими влажными губами, оставив красный и довольно немаленький след. после этой ночи к Ване у любого возникнет уйму вопросов, потому что жожо не особо думал, где же он оставляет засосы, и оставлял следы на всей его шее. он был до того жаден, что, казалось, готов прокусить нежную кожу на шее друга. Ваня же покончил с пуговицами, и Серёжа скинул с себя рубашку: под ней уже был голый торс, поэтому тратить время на то, чтобы снять еще футболку, не пришлось. тонкие пальцы дипинса легли на горячий живот жожо: тот вздрогнул и не смог сдержать по-девичьи милый стон. казалось, что он сейчас растает. глаза Вани начали бегать, и он просто закрыл их, робко подаваясь вперёд горячим губам друга. тот же настойчиво спускался вниз, не собираясь сбавлять обороты: с той же периодичностью он оставлял на теле стримера алые засосы. добравшись до ключицы он не отказал себе в удовольствии укусить ее, конечно же, он не хотел сделать другу больно, и из этих соображений он лишь слегка прикусил её. тот прогнулся в спине от неожиданного ощущения чужих зубов на косточке. чем больше парень старался сдерживать стоны, тем меньше это удавалось, и тем откровеннее они в итоге вырывались. руки Серёжи изучали поясницу дипинса, придерживая его довольно аккуратную талию. одна рука оказалась сверху на прессе парня, и жожо закатил глаза. он спустился ниже, и уже двумя руками расстегнул ремень, а затем ширинку. взгляд Вани тут же устремился вниз, голову накрыл приступ холодной неожиданности, но останавливаться они уже не могли. "боже, неужели это правда происходит?" проносилось у Вани в голове, пока он сопровождал глазами каждое движение рук жожо. сердце колотилось в ребра, грудная клетка вздымалась, пока парень пытался дышать. чем больше Серёжа раздевал своего друга, тем больше ему хотелось назвать его своим мальчиком. он становился таким беспомощным, начинал действительно выглядеть именно мальчиком. наконец то Серёжа видит его именно таким, он мечтал об этом. -мой мальчик. - выдал он дрожащим голосом, прикасаясь губами к низу живота Вани. тот невольно вздрогнул. телефон, лежащий рядом, завибрировал. внезапное раздражение пронеслось в груди у жожо от этой надоедливой вибрации, хоть она и продлилась только несколько секунд. на экране телефона высветилось имя их общего друга Коли. Ваня сбросил и тут же вспомнил, что запланировал с ним встречу после стрима в ресторане. глаза его остановились и на миг будто стали стеклянными. нет, нужно это прекращать. в груди застряло накопившиеся напряжение, но только сладость от него пропала. жожо быстро уловил изменения и поднял глаза на Ваню -что то не так? Ваня ещё тяжело дышал, но в глазах его резко возникло новое чувство, похожее на страх. переживания от того, что он пропустил звонок Коли, были бы намного менее ощутимыми (даже можно сказать вообще неощутимыми) в обычной обстановке, но сейчас было множество факторов, которые заставляли эмоции и мысли спутываться. в глазах его стоял не страх, а некое непонимание и осознание одновременно. что же он творит? ему нужно сделать вид, что ничего этого сейчас не было. жожо начал волноваться. -Серёж... прости... это Коля только что позвонил, и я вспомнил, что... он начал заикаться и говорил тихо. волосы закрывали его лицо, он старался отводить взгляд. лицо Серёжи переменилось. какого черта, ему снова ничего не удалось. сейчас он даже не думал о том, чтО ему уже удалось сделать. он думал о том, что он упустил. его мальчик запланировал встречу с Колей, о которой Серёжа даже не знал. и он тоже отреагировал бы на это в обычной остановке не так, как сейчас: эмоции были сейчас как чувствительная тонкая кожа, которую легко задеть и ранить. под бурей происходящего эмоции обострялись. намёка на улыбку не осталось. жожо проводил Ваню: помог ему собрать вещи, напомнил о телефоне, который остался на кровати, и о котором Ваня забыл, пока одевался. Серёже было обидно, да настолько, что даже захотелось плакать. дверь закрылась, жожо стоял в коридоре. ноги стали тяжёлыми и хотели подкоситься, голова была пуста. он стоял не в силах отойти от двери. ему было до жути обидно. он слышит стук в дверь и поспешно открывает. Ваня показывает на тумбочку, где лежит его телефон, о котором он опять забыл. Серёжа берет его и протягивает другу. они не поднимали взгляда. что испытывал Ваня в этот момент? Серёже захотелось что то сказать напоследок, и он обратился к другу. в унисон с его голосом он услышал свое имя. одновременно они подняли друг на друга глаза. оба не могли вытянуть из себя слов. -прости. - глаза Серёжи уже не светились, в них плавало что то неопределённое. -это, ну.. это я хотел сказать тебе. прости... - Ваня замолчал, но было видно, что он хочет добавить что то ещё. - и спасибо тебе. ты.. чу... чудесный. "мне показалось? или он действительно мне это сейчас сказал?" жожо даже не заметил, что его глаза выдали его эмоцию, и Ваня тут же все понял. -да. ты чудесный. если честно, я сомневался. но потом я понял. Серёж... это уже действительно не шутки. -хочешь, встретимся на выходных... у меня... - в этот момент Серёжа будто выпал из мира, и мысли его подхватило течение, а речевой аппарат сам знал что говорить, в то время как мозг был в тумане. -да. я приду. спасибо сказав это Ваня развернулся, понимая, что время идёт, и не говоря ни слова больше, ушёл. Серёжа вернулся в комнату, где 5 минут назад он горел и чувствовал, как был близок с дипинсом. здесь было душно, в воздухе ещё чувствовался запах человека, какого нет ни у кого больше. и этот запах ему нравился. он осмотрел комнату: перед компьютером лежат наушники, не погашен монитор; постель смята. мысли начали пробираться в голову, но они были тягучими и неразборчивыми. стример рухнул на кровать и понял, как его вымотал этот день.