Романтическая.

Четыре часа утра — самое романтичное время по мнению Казуичи. Рассвет, переход с ночи на утро, розовое небо и тёплые разливы света. Иногда юноше ужасно сильно хотелось вставать в пол четвёртого утра, хотя бы просто для того, чтобы встретить рассвет. Ему неважно, выспится он или нет, главное встретить это чудное явление природы. Так он и сделал. Только вот… Сода даже не ложился. Розоволосый опять всю ночь провёл за разработкой какого-то чертежа. Парень бы так и сидел за работой, если бы не отключили свет во всём доме. Ага, самое время. Разочарованно вздыхая, юноша встал из-за стола, разминая свои кости и мышцы. М-да, он точно засиделся. Разминая свою ногу, Казуичи ударился мизинцем об край тумбочки. Болезненно застонав, Сода одной рукой схватился за больную ногу, а другой — заткнул себе рот, стараясь не издавать лишних звуков. Почему же он так делает? Да всё просто. В соседней комнате спит его парень — Гандам Танака, который нереально сильно вымотался на работе. Он работает ветеринаром, и в эту смену у него было невероятно много приёмов и операций. Неужели все животные решили помереть именно в этот день? Не успел розоволосый что-либо сделать, как в проходе показалась усталая и напряжённая фигура заводчика. Ну всё, ему точно пипец. Механик лишь вздрогнул, осознавая, что этот силуэт лишь приближается, явно с не особо хорошими намерениями. Не прошло и минуты, как Соду… обняли со спины, утыкаясь тому в шею. — Мой Тёмный Возлюбленный, могу я знать причину твоих ночных похождений в Мире Смертных? Разве ты не должен быть у Морфея? — руки у Танаки были, на удивление, тёплыми, что было очень непривычно для него. Обычно его ладони были холоднее льда, словно на них были вечные оковы мороза, сдерживающие его силу, но в этот раз… Интересно, а не заболел ли он? — М-м-м… Я работал. Зато-о-о, я почти выполнил тот чертёж, на который мне дали месяц! — искренняя улыбка нежно и быстро всплыла на лице механика, а звёздочки так и заблестели у него в глазах. — За несколько суток? — положив свою щеку на плечо Соды, Гандам неосознанно начал любоваться и тонуть во взгляде своего парня. Ему очень идёт карий цвет глаз — это единственный вывод, который смог сделать Танака. — Агась! — розоволосый окончательно расслабился в руках своего возлюбленного, полностью доверяя ему и его хватке. — Я горжусь тобой, Казуичи. — голос темноволосого на миг стал необыкновенно нежным и заботливым, напрочь ломая маску Тёмного Повелителя Льда. — Но разве это стоит твоего сна? — Э-э-э… наверное? — Сода аккуратно отцепил от себя чернокнижника, вздыхая. — Я, пожалуй, пойду покурю. — Могу я составить тебе компанию? — Гандам не был заядлым курильщиком (в отличии от Соды), но иногда «подымить» он мог. Чаще всего, он это делал, конечно же, чтобы составить компанию своему парню, да и только. — А? Ну… Давай, почему бы и нет. — Казуичи лишь пожал плечами, подходя к своему рюкзаку и доставая оттуда зажигалку вместе с пачкой сигарет. Хватая свою куртку со стойки, Сода накинул её, а после открыл дверь на балкон. Вздрогнув от холода, юноша быстро застегнулся, подрагивая. Следом за ним зашёл Танака. Смотря на животновода, механик вздрогнул уже во второй раз. Гандам был одет в одну лёгкую футболку и спортивные штаны. Как ему не холодно…? Открыв эту несчастную пачку сигарет, розоволосый достал оттуда две сигареты, одну отдавая чернокнижнику, а вторую просовывая к себе в рот, зажимая фильтр губами. Пока Танака заинтересованно крутил злодейку с фильтром у себя в руке, Казуичи уже подносил зажигалку к сигарете, поджигая табак и делая первую затяжку, прокусывая капсулу с фруктовым ароматизатором, наполняя табак приятным вкусом экзотических фруктов. — Я уже отвык от этих ядов… — задумчиво уставившись на сигарету, Гандам зажал её губами. — Как ты не устаёшь от дряни? — Я? Ха-ха, не знаю! Может быть, зависимость уже выработалась, хрен знает. — выдыхая очередной клубок дыма, механик посмотрел на своего возлюбленного, а после перевёл взгляд на рассвет, наклоняясь и ставя локти на балюстраду их балкона. — Ты же знаешь, я курю с 16 лет! — Только и делаешь, что портишь свой хрупкий организм… — хмыкая, заводчик поджёг сигарету, а после поспешно затянулся. — Ты — не я. Ты не сможешь выбрать себе новое тело и переродиться в нём, ты будешь либо гнить в Аду, либо путешествовать по этому жестокому и гнусному миру призраком. Почему ты так не бережёшь себя? — Ай, забей. Мы все сдохнем, смысл беречь себя? — глянув на Танаку, Казуичи неловко отвёл взгляд в сторону, уже зная, о чём будет сегодняшняя лекция. — В том-то и смысл, что вы все умрёте. Твоя смерть должна наступить в своё время своим чередом, без твоего или людского вмешательства. А до этого, нужно дорожить каждой прожитой секундой. Твоя жизнь уникальна, и совершенно такой же никогда не будет. Все события, которые ты пережил — опыт, благодаря которому ты стал тем, кем являешься сейчас. Совершенно все моменты твоих дней сводятся к этой секунде, и именно этой секундой нужно дорожить. — подходя к розоволосому, Гандам аккуратно и нежно погладил своей рукой щёку юноши, а после заправил его неловко выбившуюся из быстро собранного хвоста прядь за ухо. — В конце концов, рядом с тобой также есть люди, которые, в отличие от тебя, ценят и дорожат тобою. И я в их числе. Казуичи лишь промолчал в ответ, медленно делая затяжку. Выдыхая клубки дыма, механик вздохнул, а после положил свою ладонь на руку возлюбленного, расслабляясь и закрывая глаза. Танака, в свою очередь, перехватил ладонь Соды, соединяя их руки в замок. — Хей, давай не будем говорить об унылом, окей? Это так нагнетает… Похуже твоих речей будет, ха-ха! — механик посмеялся, после чего затушил свою почти докуренную сигарету об перила, а окурок кинул в пепельницу. Прильнув к Гандаму, юноша обнял его одной рукой за торс, а вторую продолжал держать в замке. — Помнишь, как мы ночью из общаги «Пика Надежды» убежали? — Ох, ту ночь я вряд-ли забуду. Сколько нам было… 17? — хрипло посмеявшись, Танака продолжил курить. — Это было воистину эпохальное событие. — Чел, не делай вид, будто мы старики какие-то! Это было всего 4 года назад! — смех механика становился всё громче. — Да-а-а… Я скучаю по этому времени. И по ребятам из «Пика Надежды» скучаю…

***

— К чёрту пусть идут эти смертные! — злобно шагая по грязи, животновод чуть ли не волочил за собой шокированного и унылого механика. — «Ваше поведение недопустимо для жильцов общежития!». Дьявол давно стёр понятие «поведение»! Мы просто целовались в подсобке, что не так?! — Т-Танака, успокойся, пожалуйста! Эта тёлка просто, э-э-э… Гомофобка! Мы просто скажем директору о её нелепой придирке и всё! — тихо хныча, розоволосый пытался успеть за Гандамом, пока тот быстрым и широким шагом переходил дорогу, планируя уйти в парк. — Ну уж нет, я не собираюсь ночевать в этом проклятом Царстве! Ты слышал слова этой дамы?! «Чтобы я вас тут больше не видела, пидерасты проклятые!». Раз она так хочет увидеть наш уход — мы уйдём! Уйдём и больше не вернёмся! — передразнивая комендантку, чернокнижник продолжал ступать по этой нелепой грязи, доходя до нормальной асфальтированной дорожки и идя уже по ней. — Подожди, ты предлагаешь сбежать?! Вот прямо без вещей?! Чувак, я так даже от бати не сбегал! — на лице Казуичи всплыло недоумение. — М-может просто погуляем тут ночку? Побег это…ну… слишком серьёзно… —…Знаешь, ты прав. Да, давай просто прогуляемся. Мы обдумаем ситуацию, а потом уже сделаем вывод. — шаг Гандама замедлился, а после и вовсе остановился. — Я зря повёлся на эмоции… О. Я знаю этот парк, тут есть чудное место. — А? Так ты, типа… Не знал это место? — шокированно хлопая глазками, механик встал в ступор, глупо глядя куда-то вдаль. —…ПОДОЖДИ, ТЫ НЕ ЗНАЛ ЭТО МЕСТО? А ВДРУГ М-МЫ ПОТЕРЯЕМСЯ? ЧТО Т-ТЕПЕРЬ БУДЕТ?! — Мой Тёмный Принц, пожалуйста, приди в себя. Я же сказал, я знаю этот парк. — посмеиваясь, заводчик обнял своего возлюбленного, поглаживая того по спине. — А ещё, к слову, не «тёлка», а девушка, дама, женщина… Синонимов уйма. — Ой, п-прекрати душнить! — шмыгая носом, Сода вытер глаза, что начинали потихоньку краснеть. — Ну… Ла-адно, женщина. Эта женщина. Теперь доволен? — Более чем. — улыбнувшись, Танака бегло чмокнул юношу в нос, положив свои ладони тому на щёки и вытирая только-только выступившие слёзки большими пальцами. Взявшись за руки, пара медленными шагами направилась вперёд. Деревья медленно колыхались, роняя свои золотые листья на мокрую землю. Некоторые из них проводили свои предсмертные деньки всё так-же на дереве, ловя последние и мимолётные потоки ветра. На улицах ни души. Пожалуй, ночь — самое комфортное время. Можно спокойно бродить по округе и наслаждаться друг-другом, даже не думая об осуждающих людях. Становится тише. Все ложатся спать, разрешая полуночникам и совам спокойно существовать. Ночь не только самое комфортное время, но и романтичное. Поцелуи под Луной, созвездия, освещающие парам путь, звёзды, что глядят на их романтику… Чудеса, не иначе. Обычно, это время для страсти и познания друг-друга. Разговоры становятся всё интимнее и ближе, располагая каждого к себе. Кому-то они не нравятся, а кто-то так и ждёт ночи, дабы поговорить о всём, что существует в мире. Асфальтированные и ровные дороги сменялись тропинками и кустами, окружёнными огромными деревьями и остатками зеленой травы, что уже покрыты янтарными и медовыми листьями. Кажется, юноши уже вышли из парка, но это не мешало им улыбаться и идти вместе, держась за руки. Парни изредка о чём-то болтали, но в основном - они шли молча, любуясь видами золотой и яркой осени в ночном и таинственном свете. Тепло их ладоней согревало и защищало обоих от ночного холода. Мечтательно глядя на листья, Казуичи прижался к груди Танаки, пряча свои руки в карманы комбинезона. С Гандамом Соде было невероятно комфортно и уютно. Знаете, люди часто говорят, мол, твой дом там - где тебе тепло и хорошо. Судя по всему, дом механика уж точно был рядом с животноводом. Неважно где и как, главное, что с Танакой. Чернокнижнику, в свою очередь, было не менее уютно с розоволосым. Сейчас, пожалуй, было самое приятное время для них. — Слушай, а мы... где? Это уже лес какой-то, а не парк... — с сомнением глядя на своего парня, механик прижался к нему ещё сильнее, пока Гандам осторожно и нежно приобнимал Соду за талию. Механик не на шутку испугался. Вдруг они потеряются и больше не вернутся? — Не волнуйся, я помню дорогу назад. — чмокнув розоволосого в лоб, заводчик вдруг остановился, сходя с тропинки. — Здесь так... Спокойно. — Хе-хе... — вздыхая от облегчения, Казуичи избавился от паники, хитро улыбаясь, после чего немного отошёл, взяв разбег и прыгнув на Танаку, обвивая того руками и ногами. Оба парни не выдержали, рухнувшись на грязную листву. — Казуичи, чёрт возьми! — потирая ушибленную спину, животновод вздохнул, смотря на своего возлюбленного. Что бы он не творил - всё равно остаётся таким прекрасным и невообразимо красивым. Да, для кого-то он плохой, дикий и подобное, но для Гандама он навсегда останется его Тёмным и Любимым Принцем. Осторожно касаясь своими холодными губами губ Соды, чернокнижник положил свои руки к нему на спину, медленно поглаживая. Их поцелуи были простыми и нежными чмоками, в страсти они не нуждались. Казуичи, отвечая на это, сквозь смех стал расцеловывать всё лико возлюбленного, уделяя особое внимание носу и губам. Эта атмосфера грела душу получше всякого огня. Здесь не нужен костёр, тёплая одежда, алкоголь или какао с зефиром. Хватает лишь этих двоих. — Ну всё-всё, а то так мою душу высосешь. — посмеиваясь, Танака вздохнул, глядя в очи розоволосого. Невероятной красоты душа. Коснувшись щёк юноши, Гандам осторожно поцеловал того в бровь. Механик же просто покраснел, улыбаясь. Слезая с животновода, острозубый упал рядом, хватая своего парня за руку. Теперь они оба были в грязи, листьях и маленьких сучках, что успели приклеиться на эту грязь. Сода не смог сдержать смеха. Парни так и провалялись до утра, разговаривая о совершенно разных вещах и прячась от взора Луны, обнимаясь.

***

— О Боги, после этого вся моя физическая оболочка была грязной! Я не мог отстирать свою одежду несколько дней! — посмеиваясь, Танака, наконец, затушил сигарету, выкидывая окурок в пепельницу. — Хей, молчи, ты видел мой комбез после этого?! Да с ним вообще пиздец был! — хохоча, Сода осторожно коснулся руки животновода, целуя того в щёку. — Между прочим, инициатором этого падения был ты! — усмехнувшись, Гандам коснулся своих плеч, ощущая их температуру. — Нам стоит восстановить силы после эдакой ночи и подкрепиться. Пойдём завтракать? — Погнали! — открывая дверь, Казуичи залетел внутрь квартиры, убегая на кухню, пока чернокнижник медленно следовал за ним. Улыбка ещё весь день не спадала с лиц возлюбленных.