Wish You Were Here

— Катись в ад, жирдяй! Они ржали над гробом. Смотрели на мертвенно-бледное лицо и улыбались белоснежными зубами, выпуская смех из лёгких. Парни смеялись искренне и от всего сердца, ликовали и скалились, а Фрэнк лишь пародировал. Жалко и нереалистично, но ему почему-то верили. — Эй, Пэнси, ты оглох? — Кевин пнул Фрэнка куда-то в плечо. — А? — Я спрашиваю, сегодня у меня? Они собирались напиться и поиграть в монополию. Выглядит как очередное изощрённое издевательство. — Ага, — Фрэнк не слышал ничего вокруг себя. Он как будто был под водой - всё внутри стягивало, движения были вязкими и не хватало воздуха. Фрэнку хотелось крикнуть: «Пошёл ты к чёрту, Кевин, пошли вы к чёрту, Уоллис и Сэм! Хочу, чтобы вы сдохли нахуй!», но он продолжал хихикать и старательно безразлично смотреть на человека в гробу. Хотелось, чтобы всё это оказалось редким ночным кошмаром. Каждый дюйм пропах лавандой. Похоронный дом был украшен ею с головы до пят, и смерть сегодня была сладкой и невинной, как погашенная юность. Майки Уэй смотрел на Фрэнка и трёх его друзей так, будто хотел повесить их головы на кольях школьного забора. Он стоял в первых рядах в несуразном атласном чёрном костюме, который был слишком явно ему велик, и ждал начала церемонии. Он подозрительно оглядывал зал и разбрасывал чистую ярость одним только взглядом на всех одноклассников Джерарда, но особенно на компанию Фрэнка. Им здесь действительно не место. Для самоубийц не проводили отпеваний. Мать Джерарда, женщина с глубокими морщинами и в длинном чёрном платье, говорила что-то о том, каким он был человеком, как никто не ожидал от него такого поступка и как всем будет его не хватать. На этих словах Сэм заржал неприлично громко для молчаливого похоронного дома. Всё было тягучим и монотонным, а Фрэнка била дрожь и разрывал холод. Всё закончилось вот так? И риторические вопросы на подобии «за что?» здесь совсем не кстати, ведь ответ очевиден. Фрэнк, и только Фрэнк виновен в торжественно-печальных похоронах на рассвете лета. Очень, очень, чёрт возьми, холодно, как будто это он прямо сейчас лежит в ледяной ванне и подносит лезвие к предплечью. Фрэнк и компания вышли из похоронного дома одними из последних. Семья уже положила гроб в катафалк и собиралась ехать на продолжение церемонии, на которое остальных гостей, вроде одноклассников Джерарда, не позвали. Небо было кристально чистым и ослепительно ярким, и в отдалении негромко пели птицы. Фрэнк шатко стоял на крыльце, когда поймал взгляд Майки и Вентца. Айеро отвернулся к Кевину и остальным как можно быстрее, но как же презрительно и осуждающе они смотрели на него. Обычно именно Айеро смотрел так на окружающих. В висках кровью стучало «убийцаубийцаубийца», но Фрэнк скоро зальёт это водкой и смехом, так что это, наверное, было совсем не важно.

за 3 месяца до

Февраль постепенно испарялся из воздуха Бельвилла. Лучи солнца лезли в глаза и застилали собой всю кухню. Всё равно почему-то было тоскливо, и Фрэнк лениво размешивал сахар в кофе. Отец абсолютно точно просматривал новости в своём мобильнике, как и всегда по утрам, и доедал остывший омлет. Воплощение рутинных будней. — Как в школе дела? — спрашивает отец отстранённо, — меня случайно на вызовут туда опять в ближайшее время? — Нет, пап, я в порядке, — чтобы перестать быть постоянным гостем кабинета тощей и высокой директрисы, Фрэнк перестал прогуливать английский и алгебру. Но только для этого, разумеется. — Рад, что ты наконец решил взяться за ум. Фрэнк почти покатился со смеху, но сдержался. — Доставка почты! — за окном послышался громкий и звонкий крик. Они всегда оставляли окно на кухне открытым по вторникам, чтобы услышать разносчика рекламной заразы. — Забери. Фрэнк недовольно цокнул языком и закатил глаза. Пришлось надеть парку прямо на идиотскую пижаму с кактусами, а ботинки на толстые пушистые носки. Он как можно скорее выбежал во двор и распахнул ворота, чтобы покончить с этим и вернуться к кофе. Вечно улыбающийся Вентц протянул ему стопку будущей макулатуры. Фрэнку хотелось плюнуть в его светящееся оптимизмом лицо. Фрэнк оглядел Пита самым презрительным взглядом из своей коллекции презрительных взглядов, резко вырвал почту и развернулся на пятках обратно к дому. Айеро выглядел чертовски глупо с растрёпанным не уложенными волосами и синих пижамных штанах, и ему не хотелось признавать, но он чувствовал себя неловко перед Вентцом в таком дурацком виде. Он кинул стопку на тумбочку в прихожей. Отец разберётся с этим позже.

***

— Этот малолетний дебил и не сообразил, что я ему ненастоящую травку продаю, — Сэм растянулся в улыбке, — а когда понял, а он точно понял, мы уже смылись с деньгами. На перемене перед физкультурой было нечем заняться, только разговаривать о чепухе и смотреть на девчонок из класса. — Моника так одевается, словно после школы у неё вполне конкретная работа, — Уоллис ткнул пальцем в рыжую одноклассницу с огромными стрелками и блестящими губами. Сегодня она была в сиреневом топике и шортах. — Сколько стоит, интересно? — выплюнул Уоллис, — я б попробовал. — Хочешь СПИД подхватить? Ты теперь людные места любишь? — Да ты уже почти сдох от зависти! Тебе она даже за миллион баксов бы не дала. Фрэнк прикрыл рот руками и затянулся клубничной электронной сигаретой. Пустив дым в пол, он оглядел физкультурный зал. — А она сегодня сочинения проверяет? — Сэм внезапно обратился к Уоллису и Фрэнку. — Я ебу что ли? — Айеро слабо ухмыльнулся. — У меня два в триместре выходит, а я не хочу вылететь из этой гимназии, мне тогда отец тачку не подарит на совершеннолетие. — Мне бы твои проблемы, блять. Забей, она всегда всех вытягивает. У скамейки запасных словно из ниоткуда появился парень в школьной форме и с длинными крашенными чёрными волосами. — Жирдяй теперь гот? — Уоллис хихикнул. — Тебе не помешало бы побегать на уроке, а не картинки свои рисовать, может, будешь тогда в дверной проём помещаться! — крикнул Сэм. Джерард оглянулся на них, но ничего не сказал, просто сел на скамейку. Сэм и Уоллис удовлетворённо хмыкнули, а Айеро выпустил пар прямо им в лицо. В кабинете миссис Мицкевич было ужасно холодно и пахло дешёвыми сладкими духами. Не то чтобы Фрэнк любил школу в принципе, но английский он ненавидел сильнее всех остальных предметов. Фрэнк подошёл к парте Джерарда и, убедившись, что все взгляды сосредоточились на нём, схватил его пенал и швырнул в открытое окно. Некоторые негромко посмеялись над ничего непонимающим Уэем, вечно слишком увлечённым своим скетчбуком, чтобы замечать окружающий мир. Это произошло буквально за несколько секунд, и тот мало что успел сообразить. Теперь он мог лишь с отвращением посмотреть на Фрэнка, который самодовольно лыбился, сложив руки на груди. — Прости, чувак, — конечно, никакого сожаления в голосе. — Вам заняться больше нечем? — девушка с двумя чёрными хвостиками с агрессией поднялась из-за парты и посмотрела прямо в тёмные глаза Фрэнка — А Балатто сегодня замещает Уэя, что ли? — Кевин усмехнулся и оскалился, — или лесбухи и пидоры заодно? Все, кто был в классе, затихли и заинтересовано наблюдали за очередной сценой между компанией Айеро и признанными неудачниками. Линдси была готова накинуться на Айеро сию же секунду и стереть эту поганую ухмылку с его милого лица. — У тебя проблем мало, Фрэнк? — продолжала Линдси, — у тебя вызовов к директору больше, чем у всех в этом классе. Ещё немного - и ты вылетишь из этой гимназии к хуям. — А что же скажет приёмная комиссия университета, когда увидит в твоём личном деле пометку «разбила нос маленькому беззащитному мальчику, который совсем-совсем ничего ей не сделал»? — Фрэнк состроил милую мордашку и похлопал ресницами. — Ублюдок, — сквозь зубы проскрипела Линдси и развернулась к Джерарду. Слов Фрэнк не расслышал, и ему было уже неинтересно.

***

— Твоя голова-швабра с нами сегодня? Они шли по знакомой узкой и скользкой дороге мимо супермаркета, которая вела к дому Сэма. Айеро внезапно понизил голос: — Не смей называть Рэя так. — Ладно-ладно, мистер Зануда, — Уоллис скучающе цокнул языком и закатил глаза. — Я серьёзно. Рэй был лучшим другом Фрэнка на протяжении долгих школьных лет. Они вместе сбегали с уроков, вместе играли на гитарах и вместе говорили о высоком и не очень - взрослели, в общем. До этого года они были в одном классе, но затем Торо перешёл в обычную государственную школу, и теперь они виделись куда реже. Это была чуть ли не единственная вещь, расстраивающая Фрэнка, ведь у него не было никого ближе Рэя. — Да мы все уже поняли, что вы с ним скоро поженитесь, Фрэнки, — Сэм хихикнул. Фрэнк сначала хотел нахмуриться, но потом подумал и тоже глупо хихикнул.

***

— Так Сюзи правда...? — Ага! А ты думаешь, почему её со школы отправили? Репутацию этой ебучей гимназии портит! Они курили и играли в плейстейшен Сэма. — То есть всякие размалёванные шлюхи и тупые жирные мальчики ничего не портят, а беременная тёлка - это конец света? Нам ведь весь месяц мозг ебали о том, как важно предохраняться, а Монике никто никогда не говорил, что выкладывать свою голую задницу на onlyfans нельзя ни в коем случае, — последнюю фразу Сэм произнёс пародией на голос мистера Шмидта, учителя биологии. — Ну, эти ведь форму носят, а Сюзи с животом в неё не влезала, вот её и попёрли, — Уоллис заржал так, будто эта была самая смешная шутка на свете. Запах травки заполонил комнату и стал пятым человеком на кожаном диване. — Как у тебя с Сашей? — внезапно вклинился Рэй. Он был высоким и широкоплечим, немного полным и всегда носил самую обыкновенную чёрную толстовку и потрёпанные синие найки. Единственное, что его выделяло из толпы - копна кудрявых длинных волос. Если бы Рэй не был другом Фрэнка и всё ещё учился в гимназии, ему было бы абсолютно точно несдобровать. — М? — Уоллис запихивал себе пиццу в рот, — мы с ней расстались на прошлой неделе. — Понятно, — Рэй незаинтересованно листал ленту твиттера. Он согласился на это мероприятие только потому, что Фрэнк обещал сходить с ним куда-нибудь после. — Фрэнки, ты снова мне продул, — Сэм победно посмотрел на развалившегося на диване Айеро. — Отыграюсь ещё, — Фрэнк с азартом нажал на «играть снова». — А что у тебя на личном, Пэнси? — Уоллис лениво доедал пепперони. Фрэнк слабо ухмыльнулся на старое прозвище: — Да как и всегда, Уолл. Ещё немного - и весь Бельвилл переебу. Сэм обкурено заржал: — Ну хоть мне немного девственниц оставь.

***

— Ты какой-то странный сегодня. Рэй и Фрэнк наблюдали за снегопадом. Они сидели на цепочных качелях на детской площадке около супермаркета и слушали скрип старого металла и завывание ветра. — До весны осталось две недели, а всё кругом белое, как в Рождество. Если это говно не превратится в воду через четырнадцать дней, я собственноручно буду растапливать его феном. — Фрэнк, — Рэй улыбнулся, — годы идут, а ты всё тот же. Нет, не тот же, и они оба об этом знали. — В чём странность? Это только из-за травы, клянусь, — Фрэнк выравнивал снег ногой. — В тебе что-то изменилось, — вот же проницательная сволочь, — но я не могу понять, что. — Рэй, знаешь, когда человек видит то, чего нет, ему рекомендуют к психиатру обратиться. — Ты ничего от меня не скроешь, — сказал Торо наигранно страшным голосом, и Фрэнк снова глупо хихикнул вместо того, чтобы закатить глаза. — Ты притащишь свой зад на выступление в среду, правда же? — Фрэнк теперь смотрел на индиговое небо, закрытое от полного обзора мелкими снежинками. — Ага, — он слегка раскачивался на старой качели, — я у вас типа сессионный ритм-гитарист? — Спятил? Ты теперь в группе, Торо, добро пожаловать в клуб, мужик. — Ты серьёзно сейчас? — уголки губ Рэя счастливо дёрнулись вверх. — Конечно. Они молчали какое-то время. Оба знали, что этот вопрос будет задан. — Почему ты расстался с Диланом? — Торо нахмурился, — ты ведь всех своих парней в группу тащишь, мне стоит воспринимать это как намёк? — Остальные начали подозревать, — Фрэнк широко улыбнулся — я не мог этого допустить, ты же понимаешь. — Но ты любил его, — Рэй разглядывал свои зелёные варежки, — любил же? Фрэнк замолчал, и между ними теперь был лишь февраль. — Не то чтобы. Любовь абсолютно точно ощущается по-другому. — А как тогда? — Я не знаю, Рэй. Любовь - это не страсть, а если так, значит, я и не любил никогда. — Никогда-никогда? Совсем? — Что-то вроде того. Ты так говоришь, будто сам любил. Торо крепко задумался, и внезапно ответил: — Любил. Между ними февраль и два страшных секрета.