14х4 (Борода)

– О, вау, – все, что может выдавить из себя Дин, смотря на только что вошедшего в его комнату брата, один вид которого заставляет его забыть о самом святом и прекрасном в этом мире – куске пиццы в его руке, да что там пицца, он даже о любимой части фильма забывает мгновенно. – Что? – спрашивает Сэм, делая вид, что не понимает о чем идет речь. Конечно же он понимает. Боже, да он специально побрился всего пару минут назад и буквально сразу пошел в комнату брата, зная, что это не останется без внимания. Дин тем временем, все также не отводя удивленный взгляд от лица Сэма (он просто не может), указывает пальцем на свою щеку. – А, это, да. Я побрился, – говорит Сэм. Он изо всех сил пытался произнести это спокойным и ровным голосом, даже, может быть, с легкой интонацией безразличия. Потому что Дину не обязательно знать, что перед этим он еще час крутился у зеркала, раздумывая стоит ли вообще бриться? Сэму нравится то, как он выглядит с бородой. Практически вся его команда в бункере одобрила его новый имидж, даже мама и Бобби сказали, что ему идет. – Такой гладенький, прям как... – Дин внезапно вырывает Сэма из потока мыслей совершенно нелепой и глупой фразой, как делает это всегда, затем сглатывает образовавшийся в горле ком, – пузо дельфина, – добавляет он. Дин отворачивается в ту же секунду, и, тупо уставившись в экран, делает вид, что безумно увлечен фильмом, который пересматривает, Сэм практически уверен, в тысячный раз. Если бы это не был его старший брат – великий и ужасный охотник на монстров Дин Винчестер, то Сэм бы подумал, что он смутился от своей же, видимо, необдуманно брошенной, фразы. – Да, да, – Сэм быстро переводит тему, – слушай, я решил тебя проведать. У тебя все хорошо? Ты почти неделю не выходишь из комнаты. Вообще-то Сэм действительно хотел его отвлечь, сам бывал в таком состоянии не раз, и прекрасно понимал, что нужно Дину: рандомная, отвлеченная от событий минувших дней, охота и младший брат без бороды. Сэм знает, что Дин корит себя за случившееся, а ещё знает, что Дину страшно, пусть тот и никогда ему об этом не скажет. Он вообще знает Дина всего, может даже лучше, чем себя, знает каждую неозвученную мысль в его голове, и Сэму страшно тоже. Нет, не столько вселенских баталий с Михаилом, хотя куда без этого, сколько снова потерять близких людей, потерять Дина. Поэтому, все, что им остается, это наслаждаться, в перерывах между сражениями, где каждых из них может погибнуть в любую секунду, вот такими мелочами, сторонними делами, друг другом. Поэтому-то Сэм и уверен, что Дин оценит, обязательно оценит его поступок, ведь он сбрил злосчастную бороду только ради него, всех остальных, да и его, она вполне устраивала, даже нравилась. А Дин только и делал, что упрекал его всю неделю, вставлял невпопад свои шуточки, и последней каплей стало то, что два дня назад, когда Сэм принес брату очередную порцию еды прямо в комнату, тот, аккуратно прикасаясь своими губами к его словно на пробу, сказал: "больше целовать тебя не буду, пока на твоем лице это, она же колючая как чертов кактус". Сэм эту угрозу всерьез не воспринял, но на исходе второго дня "без поцелуев" сдался и поплелся в ванную. – Когда в нашем деле было хорошо? И Сэм даже не сразу понимает, что Дин ответил на его же вопрос, настолько он сливается со своими мыслями. Хотя ответ на него он знал с самого начала, просто надо было с чего-то зайти, прежде чем рассказывать ему о потенциальном новом деле, которое точно заинтересует этого любителя мультиков и ужастиков. Да, Сэм даже специально просидел за ноутбуком весь день, ища что-то подходящее и интересное. И, показывая брату видео о нападении игрушечной фигурки, внимательно следил за его реакцией. – Но у тебя есть пицца и еще штук восемь фильмов, так что поручу это кому-нибудь другому, – говорит Сэм демонстрационно разворачиваясь, будто силясь уйти. Но Дина он знает слишком хорошо. – Нифига, нифига, – восторженно повторяет Дин, – нет, Пантро – мой. Сэм улыбается, не видя, но слыша, как Дин подскакивает с кровати за его спиной. Он, конечно, знал, что брата заинтересует дело, но не ожидал такой бурной реакции. Все же Дин такой взрослый ребенок, и Сэм, наверное, тоже ребенок, если его сердце так трепетно сжимается до боли лишь оттого, что он смог обрадовать Дина. Младший Винчестер чувствует тяжелую руку на своем плече, которая мягко, но настойчиво развораивает его, заставляя встретиться с теплым и искрящимся взглядом Дина. Сэм может поклясться, что лишь один Чак знает, как он скучал по этому взгляду весь этот бесконечно долгий месяц поисков Михаила в теле его брата, и он бы отдал все на свете, чтобы снова увидеть глаза Дина, вот так упоенно залитые блеском. Дин перемещает руку с плеча выше, скользя горячей ладонью по шее, и, зарываясь огрубевшими пальцами в мягкие волосы Сэма, притягивает его к себе. Когда их губы, наконец, встречаются, Дин ведет ладонью второй руки по скуле брата, аккуратно и заботливо поглаживая большим пальцем, словно вспоминая, какая здесь у него на ощупь кожа. У Сэма за секунду по телу пробегают тысячи мурашек, вызывая мелкую дрожь, честно говоря, он и сам забыл какая у него была чувствительная кожа до того, как он отрастил бороду. Только сейчас он понимает, что Дин был чертовски прав, заставляя его побриться. Когда Дин отстраняется, Сэм даже не в состоянии открыть глаза, настолько он теряется в новых-старых ощущениях. Он чувствует еще один короткий, целомудренный поцелуй в щеку, который вытягивает его из транса, и едва заметно улыбается, видя счастливую улыбку напротив. – Два подарка в один день? Это оказание помощи страждущим? – говорит Дин, продолжая бездумно поглаживать скулу Сэма. – Придурок, – смеется Сэм в ответ. Сэм думает, что надо было раньше сбрить эту бороду. А еще он думает, что впервые за этот месяц, его сердце до боли сжимается не от страха, а от любви.