Переписать историю после смерти

— Какой же я идиот! — говорил Паша сам себе. Придя домой, он кинул рюкзак на пол, а сам запрыгнул на кровать, не раздеваясь. — Оставил его одного… А ведь он даже не до конца от наркоза не отошёл! А вдруг что? Какой я имбецил! Самобичевание прервала Колесо. Крыса запрыгнула на кровать, зацепившись за свисающее одеяло. Она словно пыталась успокоить хозяина, проводя маленьким язычком по рукам. — Колесо, ты чего? — проводя пальцами по шёрстке, спросил парень. — Я в норме. Не меня жалеть нужно. Не меня… — мысли, улетучившиеся на мгновение, нахлынули с новой силой. — Зачем?! Ну вот зачем я так поступил? Паша взял крысу на руки и свернулся, подобно эмбриону. Волосы лезли в глаза, но ему было плевать. — Я должен извиниться! — сказал он то ли себе, то ли Колесу. — Но не сейчас. Я просто в глаза ему смотреть не смогу. Лежа в обнимку с крысой, Паша не мог успокоиться. В голове то и дело прокручивался момент поцелуя. Кто бы мог подумать, что губы Лёши настолько приятные и мягкие, словно бархат. Взгляд зелёных глаз не давал покоя. В них читались страх, смущение и что-то ещё. Что это — Паша понять так и не смог. Похоть? Удовольствие? Он пытался отогнать бредовые размышления, но получалось так же хорошо, как у Лёши подняться с постели. Чуткий сон, раздражающий звон будильника, долгое прощание с Колесом и объяснения, что уходишь не навсегда. Тряска в метро, пары и вот Паша вновь у больницы. Парень забежал в продуктовый и встал перед выбором, что ему взять. Лёша постоянно говорит, если, конечно, не вырубается от усталости, однако вычленить из его монолога что-то о нём самом сложно. «А раньше ты ночевал где попало. Без подушки и без одеяла, и будил тебя мент на скамейке. И на лестничной клетке жилец», — играла песня в наушниках. Раньше Паша даже не подумал бы это включить, однако после общения с Лёшой его плейлист заметно увеличился. «Умка и броневечёк», «Тёпла трасса», но больше всего его зацепил «Наутилус». — Здравствуйте, — донеслось из-под капюшона. — Вы к кому? — Королёв Алексей Семёнович. Женщина в регистратуре подняла голову. — Он в другой палате, — узнав парня, сказала она. Сложно не запомнить Пашу, хотя он стремится к обратному. Однако его забитый внешний вид, сутулая спина, виной чему возможный сколиоз, и капюшон, который он не снимал даже в помещении, заставляли отложить этот образ в памяти. Получив номер палаты парень отправился в путешествие по коридорам. Дойдя до нужной двери он замер. Сердце начало биться быстрее. Руки задрожали, а костяшки пальцев побелели от напряжения. «Нет. Не могу я», — подумал он и вновь сбежал. Возле больницы стояли лавочки. Закоулок для курящих — там Паша и остановился. Разглядывая купленные мандарины, он не мог поверить в свою трусость. «То есть прыгнуть под поезд тебе не слабо, а зайти в палату к Лёше — слишком сложно? Ну ты и слабак!». Самобичевание прервал низкий голос: — Парниша, ты чего тут сидишь? Не рано ли тебе?  — Не твоё дело, — буркнул Паша, сразу же пожалев о сказанном. «А вдруг меня вновь изобьют? Хотя… Что мне будет? Пара синяков? Херня. А если и нет, то откачают. Всё же, мы на территории больницы». — Раз не куришь, уходи. Пассивное курение до добра ещё никого не довело. — Что же это Вы обо мне заботитесь? Лучше бы сами перестали лёгкие портить, а я сам разберусь. — У меня дочь в реанимации. Как тут не закурить? Какой-то идиот сбил её. Паша проникся короткой историей. Всё же этот сюжет ему знаком. Он начал разглядывать незнакомца: спортивная куртка, небритое лицо. В нём он узнал того самого гопника среднего возраста, который летом критиковал их с Лёшей. Чувства перемешались. Жалеть его или послать… А может просто сбежать? «Опять бежать? Я настолько жалок?» — думал он. — А ты чего тут сидишь? — Да так. Любимого только в обычную палату перевезли. — Тогда чего расселся? Иди к ней! Мандаринки-то явно не для себя купил, — Клубы дыма полетели в сторону Паши. — Страшно. Я такого наговорил и наделал. — Обосрался — разгребай. Ты мужик или кто? — мужчина уже было хотел положить руку на плечо парня, но тот быстро встал с места. — Да. Я, пожалуй, и правда пойду, — Паша пошёл к дверям, кинув на последок. — Спасибо. Холл, лестница, коридор, палата. Мандарины легли на прикроватную тумбочку. — Это мне? — удивился Лёша. — Думал, ты вообще не придёшь. — Я сам так думал. Ты ешь, тебе полезно будет. Это тебе не водку соком запивать, а чистые витамины. — Слушай, прости меня. Я хотел тебя в щёку, но ты повернулся и… — Ничего. Это я извиняться должен за то, что убежал. Веду себя как ребёнок. — Ты и есть ребёнок, — улыбнулся Лёша. — Ладно-ладно, не обижайся. Просто для меня ты… — не успел закончить он, как его перебили. — Люди, смотрите! Тут старпёр с ребёнком сосётся, — сказал он чуть громче, чем обычным тоном. Особо любопытный сосед по палате метнул взгляд на кровать Королёва. Он явно слушал весь их разговор и просто не мог не посмотреть на сие действие. — Паша, — неодобрительно протянул Лёша. В ответ парень лишь улыбнулся. Видеть его не с выражением лица, подобно тому, что бывает у съевшего лимон — редкое явление.