Часть семьи Мадригаль

***

      Бруно после возвращения не то чтобы сторонился Пеппы, но был немного настороже, когда она находилась рядом, вжимая в плечи голову и пугливо следя за тройняшкой. Он думал, что она всё ещё злится на него, может, из-за случая на свадьбе, не приняв извинений, и не хотел попасть под горячую руку. Хотя, может быть, он и заслужил это.       Бруно в гостиную попал в общем-то случайно, искал одну из сбежавших крыс. Она была совсем маленькая и очень активная, норовя всё время скрыться и не появляться, пока он себе волосы не рвёт на голове от беспокойства.       В гостиной на диване, поджав коленки, как в детстве, сидела Пеппа и читала. Бруно замер. На плече сестры, насколько он мог судить с такого приличного расстояния, сидела золотисто-серая малышка и заинтересованно следила, как Пеппа водит пальцем по страницам. Тоже детская привычка. Бруно не смог сдержать улыбки, но быстро спрятал её, когда маленькая беглянка заметила его и помчалась на всех парах приветствовать.       Пеппа вздрогнула, подняла голову и они с Бруно уставились друг на друга одинаково удивлёнными глазами. Пеппа прикусила губу, над её головой мелькнула — и тут же исчезла — тень тучи.       Бруно сделал шаг назад, на всякий случай. Крыса-беглянка уже добежала до него и забралась в кармашек на руано. Подарок Мирабель по случаю возвращения, тёмно-зелёная и с карманами повсюду, куда забирались крысы. На прошлой они цеплялись, карабкаясь по руано, с каждым разом оставляя новые дыры, которые ему приходилось зашивать. — Hola hermanito, — первой нарушила тишину Пеппа, приложив палец к тому месту, где остановилась. И улыбнулась, чуть стеснительно, с такой улыбкой она преподносила только что сплетённый венок из одуванчиков. Бруно почему-то вспомнил, как Феликс заплетал ей в волосы цветы. — Hola, — он поднял раскрытую ладонь. Крыса в кармане пискнула и Пеппа опустила взгляд на неё. — Совершенно очаровательная особа. Не думала, что крысы бывают такими яркими, только серых видела. Как её зовут?       Пеппа говорит быстро, быстрее, чем растерянный и немного смущённый Бруно может воспринять, но вопрос насчёт имени улавливает и смущается ещё больше. — На самом деле, в честь тебя, hermana, — Бруно запустил руку в волосы, теперь расчёсанные и аккуратно подстриженные стараниями Изабеллы. — Ой, — только и сказала Пеппа. Бруно забеспокоился, вдруг, он обидел её? Наверное, не всем приятно, когда в твою честь называют крысу. — Она яркая, как ты, отличается от остальных. И шустрая очень, как ты в детстве, — попытался оправдаться он, уже начиная чувствовать подступающую за спиной панику. Дурацкий Бруно Мадригаль, когда ты наконец начнёшь говорить нормально, а не лопотать оправдания под нос? — Она хорошая, — к его огромному облегчению, Пеппа улыбнулась.       Бруно мысленно перекрестился и спрятал руки за спину. Чуть пальцы не скрестил.       Пеппа посмотрела на открытую книгу, снова на него, опять прикусила губу. Её явно что-то тревожило, Бруно хорошо улавливал малейшие изменения в воздухе рядом с сестрой. Подумал, что из-за него, что лучше убраться, пока Пеппа не разнервничалась ещё больше, вызвав ливень. Он понимал её настроение, но почти никогда не мог приободрить, смущаясь и теряясь. У Джульетты получалось хорошо, а у Феликса так вообще отлично (Бруно им искренне восхищался).       Мелькнула туча. Пеппа заметила её, страдальческим застонала и начала бормотать, прикрыв глаза: «солнечно, солнечно, ясная хорошая погода, лёгкий ветерок, никакого дождя и туч, только солнце». Бруно подумал, что сестра успокаивает себя также, как он бормочет заговоры от сглаза. Он не мог сказать, кто первый начал бубнить под нос, зато отлично помнил, каким непонимающим взглядом их наградила мама, когда они случайно синхронизировались в своём бормотании. — Может, присядешь? Не век стоять, места хватит нам обоим, — предложила Пеппа, успокоившись. Бруно хотел поправить её, напомнив про Пеппу-крысу, но сестра опередила его, задумчиво добавив: — Троих, если Пеппа-младшая останется с нами. Ты останешься? — обратилась она к тёзке, по-прежнему сидящей в кармашке на руано хозяина. Крыса вроде бы утвердительно пискнула. Пеппа довольно улыбнулась и Бруно, успокоившись почти окончательно, сел напротив неё в плетёное кресло. Оно добродушно скрипнуло, Касита откликнулась в ответ перестуком ступеней. Бруно с трудом сдерживал улыбку. Он, оказывается, скучал по этому всему гораздо больше, чем думал.       Пеппа вернулась к чтению, Бруно молчал и разглядывал серьги-солнышки у неё в ушах. Красивые. Кажется, подарок Феликса. Его любовь к Пеппе восхищала Бруно ещё больше, чем способность успокоить в любом настроении. Сам бы Бруно до такого не додумался.       Пеппа вдруг остановилась и захлопнула книгу. Убаюканный вновь обретённым теплом семейного гнезда, Бруно дёрнулся и насторожился. Пеппа-младшая возмущённо пискнула и с гордым видом покинула карман, снова перебежав на плечо Пеппе. — Что-то случилось? — опасаясь вспышки (или взрыва. Или грома. Или ливня. Чёрт возьми, как не вовремя Феликс ушёл в город с Камило) осторожно поинтересовался Бруно. Пеппа сделала глубокий вдох, но мантру про «солнечно» бормотать не начала. Значит, быть грозе?       «Кажется дождик собирается», подумал Бруно. Параллель со свадьбой так и напрашивалась. — Я не могу это терпеть. Это невыносимо! — Пеппа вскинула руки, возмущённая и оскорблённая в лучших чувствах одновременно. Бруно только понадеялся, что она не про него. — Эти двое… Идиотов! Никак не могут определиться! Я читаю уже сороковую главу, а они всё ещё вздыхают у окна, что любовь и вот это вот всё, — Пеппа фыркнула и скрестила руки, с яростью глядя на закрытую книгу. Бруно предположил, что она читала роман. — Может, к главе шестидесятой… — заметил он, наблюдая, как туча то появляется, то растворяется над головой сестры. Ощутимо похолодало, это он мог сказать точно. — Я этого не вынесу, — Пеппа вздохнула и погладила по голове тёзку. Та довольно зажмурилась. Кажется, это утешило возмущённую сестру, туча исчезла окончательно. Бруно мысленно поблагодарил всех известных ему высших существ за факт существования в его жизни Пеппы-младшей. — Могу посмотреть за тебя, что там, — предложил Бруно, а мысленно содрогнулся. Обычно он говорил «посмотреть» имея ввиду использование дара, но сейчас заниматься «вот этим вот всем», как сказала Пеппа, не было желания. Мало ли… — Если они в конце так и не определятся, любят друг друга или нет, я отдам этот ужас на растерзание ягуару Антонио.       Бруно воспринял это как согласие и потянулся за книгой, всё ещё лежавшей на диване. Раскрыв её и пролистав в конец, он пробежал глазами по строчкам. Пеппа испытующе сверлила его, Пеппа-младшая была абсолютно довольна жизнью. — Похоже, что Данте умер и Карла ушла в монахини, — сообщил Бруно, дочитав до последнего предложения. Пеппа издала вой негодования и топнула ногой. Бруно вжался в кресло и скрестил пальцы, чтобы молния, которая уже зловеще сверкала над макушкой сестры, не задела Пеппу-младшую. Про себя он как-то не подумал.       Молния так и не ударила. Пеппа возмущённо пофыркивала, как сердитая кошка, ходила туда-сюда, ругалась на глупых Данте и Карлу и, напоминая себе, что она взрослая женщина, продолжала возмущаться. Бруно, не размыкая пальцев, пролистал в начало книги и уставился на первую главу. С одной стороны, интерес был утрачен, концовку он уже прочитал. С другой, хотелось понять, что такого здесь происходит, что сестра злилась ещё до того, как узнала конец. — Надо отдать это ягуару, — проворчала Пеппа, наконец садясь на диван и привычно поджимая ноги. Бруно читал по диагонали, так быстрее. — Или можно крысам отдать… Они любят грызть бумагу, потом гнёзда делают, как птицы. — И что они делают с этими гнёздами? — спросила сестра явно заинтересовавшись. Грозы не слышно. Устаканилось. Бруно было приятно такое внимание к его подопечным. — Складывают всё, что находят, чтобы не затерялось. Пеппа-младшая так тоже делает, но у неё гнездо всегда полупустое, а находки в щелях, — поделился Бруно, ненадолго оторвавшись от книги. Лёд совершенно точно таял и он был этому искренне рад, наконец-то он ничего не испортил и всё сделал правильно, надо же.       Пеппа обдумывала полученные сведения, а её тезка перебежала с плеча, где забавлялась с серёжками, в ладони и с комфортом устроилась там. — Я рада, что ты вернулся. Правда, — непривычно тихо произнесла сестра. Бруно непонимающе посмотрел на неё. — Прости за все гадости, что наговорила тебе, знаешь же, что я не всегда… Не всегда думаю, прежде чем сказать, и потом жалею. — Я знаю, — ещё тише, чем сестра, повторил Бруно. Продолжать чтение уже не хотелось. — Но ты же простила меня? — Конечно простила, Бруно, — в глазах Пеппы блеснули слёзы, сделав их зеленее, чем когда-либо. Бруно, набравшись смелости, встал с кресла, чуть помедлил, и обнял тройняшку. Пеппа-младшая тут же оказалась в одном из карманов на руано, а сестра обняла в ответ, прижимая к себе, как давно утерянное сокровище. — Знай, hermito, мы все очень любим тебя. И я тоже очень люблю. И дети тоже любят. И Джульетта, и мама, и Феликс, и Августин. Прости нас за всё, — всхлипывая, прошептала Пеппа ему на ухо. Бруно почувствовал тяжёлую каплю воды, упавшую на волосы. Он предчувствовал ливень, но его это не пугало. Главное, что сейчас его обнимает сестра и говорит именно то, что он хотел, но боялся услышать от неё.       Семья Мадригаль любит его. Он снова часть этой семьи.