Недотрах

Блять. Либо Риндо трусил, либо относился к нему как к чёртовой фарфоровой кукле. Ладно, возможно Соя гиперболизировал, но тот вел себя очень нежно, к всеобщему величайшему удивлению. Будто кто-то щёлкнул переключателем и человек, отсидевший за убийство и с садистским наслаждением сломавший ему руку и ногу, растворился в небытие, оставив после себя лишь неловкого, не умеющего в нормальные эмоции парня. Это было даже мило. И чутка нелепо. Он свою любовь выражал действиями и прикосновениями, хотя лицо делал кирпичом, так что Сое приходилось хорошенько постараться, чтобы правильно расшифровать чужие послания — благо, с ним по соседству всю его жизнь жил другой постоянно улыбающийся эмоциональный инвалид, так что опыта набраться он успел. Но в общем-то, Риндо был заботливым. В приступах чего-то нежного он постоянно клевал его в щёки и нос, то и дело покупал какие то подарки или вкусную еду, подмечал изменения в настроении и вполне себе даже очень опасался снова причинить боль — почти прямая цитата слов Риндо, —припоминая то, что сделал в 16, хотя они по этому поводу уже не раз говорили. Иногда это чувствовалось так, будто Соя маленький ребенок. И сколько бы он не продолжал повторять, что с ним так возиться не обязательно, вообще то сам до сих пор в драки вместе с братом лезет — без толку. Риндо за полтора года немного повзрослел и переосмыслил свои хобби. Хотя и сейчас мог словить приход и кого нибудь избить, но все это было направлено исключительно не на Сою. И это на самом деле было бы действительно мило, если бы не одно "но". За полгода отношений — лучше даже не думать, сколько до этого они ещё слюни друг на друга пускали — между ними ни разу не было какой-либо сексуальной близости. Абсолютно ничего. Даже разговоров. Соя со своим чёртовым смущением честно пытался свести разговор к этой теме или намекнуть хоть как-то, но Риндо или впритык не замечал, или нарочно игнорировал, и, честно, ни один из этих вариантов Сою не устраивал от слова совсем, потому что… Ну… Он, блять, стёр себе все руки, пока дрочил. Нахоя, наблюдавший за его мучениями и понимающий суть проблемы, потому что Соя на всё жаловался именно ему, только смеялся гаденько, когда в очередной раз из ванной Злюка выходил заёбанный в край (лучше бы в прямом смысле). Постоянно говорил, что с такими людьми нужно максимально прямо — подошёл, схватил за шиворот и сказал "выеби меня так, чтобы я неделю ходить не мог". И Соя был бы рад сделать так, только вот грёбаное смущение. Он никогда не мог произнести что-то подобное вслух, тем более при объекте воздыханий. Даже когда просто думал об этом, заливался румянцем и начинал нервно хрустеть костяшками пальцев. Хорошо Хое, они с Раном потрахались ещё на этапе передружбы-недоотношений, да и "встречаться" начали быстро, а не как они. В кавычках потому что до сих пор непонятно, между ними что-то серьёзное или так, чисто выпустить пар — Улыбашка нередко сваливал к Рану на ночь, а Риндо выгоняли к нему. Только вот пока старшие там кувыркались, Соя на подобное даже не надеялся: они просто валялись и болтали, смотрели что-нибудь на ноутбуке или играли в настолки. Это, безусловно, охуенное времяпровождение и Злюке очень нравилось, вот только последовать примеру Рана с Нахоей ему хотелось куда больше. Он признавался себе, что банально завидовал — в хорошем смысле, конечно. Прекрасно понимал, что по большей части виноват сам. Правда, от этого осознания уже болезненное возбуждение никуда уходить даже не думало, оставалось чудом только то, как он мог сдерживать его при Риндо, если встать у него могло просто от чёртового голоса. Он без шуток заводился от любой фигни. Видеосообщение, где Риндо случайно светил голым торсом, обычный звонок, фото, тем более поцелуи и в принципе воспоминания о каких-либо щекочущих нервы моментах, и Нахоя, даже не скрываясь, шутил, что у Сои либо либидо больше, чем у них с Раном вместе взятых, либо жёсткий недотрах, либо и то, и то сразу. А Соя думал, что это, походу, ни разу не шутки. Ему как-то даже пришлось сквозь пиздейшее смущение просить брата сходить с ним в сексшоп за смазкой и какой-нибудь игрушкой, потому что пальцы просто напросто уже не помогали, а дотянуться до простаты ими и вовсе задачка не из лёгких — и с тех пор у Сои в личном пользовании появился небольшой, активно используемый вибратор. Активно используемый предпочтительно, когда Нахои дома нет, потому что жужжание от него неслабое, а выслушивать потом чужие шутеечки — просто ужас какой-то. Но если приспичит, он мог просто не включать вибрацию. Просто трахал себя чёртовым резиновым членом, представляя на этом месте Риндо и глуша стоны ладонью, пока в соседней комнате сидел брат. Вот уж веселуха. И сейчас, видя от Риндо в чате голосовое сообщение длиной в пару минут, Соя с отчаянным смирением заранее понимал, что произойдёт. Ничего необычного, тот просто рассказывал, как прошёл его день, не желая писать весь этот объем в обычном сообщении, вот только Соя, блять, реагировал на это абсолютно не как положено — этот голос впивался на подкорку сознания, хотя в нём и не было чего-то особенного. Не слишком низкий, без всяких сексуальных интонаций, просто приглушённый и приятный. Наверняка так действовало простое осознание, кому он принадлежит, но суть не в этом. Суть в том, что он мурашками проходил по всему телу и с потоком крови опускался к паху. Ощущая тяжесть в животе, Соя в очередной раз понимал, что завёлся на раз два, завелся от обычного, блять, голоса. Ему хотелось плакать — он чувствовал себя невероятным извращенцем, — но только со вздохом сжимал вставший член сквозь ткань белья под продолжающий рассказывать что-то голос в телефоне. Это попросту нечестно. Чёртов пубертат и чёртов Риндо. Нахоя сегодня снова ночует у Рана, но раз младшего Хайтани не погнали к нему, значит заниматься сексом они там не собираются. И Злюка сейчас может прекрасно воспользоваться своим одиночеством. Он тянется к прикроватной тумбочке, вслушиваясь в чужой голос, и достаёт полюбившуюся вещицу вместе с тюбиком смазки. Хотелось просто сбросить напряжение и не думать вообще ни о чём — ни о том, что он только вылез из душа, а после этого с вероятностью 99% снова придется туда идти, ни о том, что он может запачкать постельное бельё, ни о том, что Риндо наверняка ждёт от него ответа, ни, тем более, о том, что именно он опять, сука, делает. Он стягивает домашние шорты вместе с трусами и со вздохом тянется к почти закончившейся смазке. Растягивать себя долго под игрушку нет надобности, но он чуть задерживается, по несколько раз переслушивая чужое сообщение и попросту залипая на голос. Упирается коленями в матрас, зарывается носом в подушку и заводит за спину руку с вибратором — вводит медленно, чувствуя, как мышцы туго принимают его в себя, и дойдя до упора шумно выдыхает. Заново включает голосовое и пару мгновений пытается понять, о чём там вообще говорится, но сдавшись, закусывает губу и включает вибрацию сразу на среднюю мощность. Это приятно чертовски и хотя бы как-то заменяет отсутствие человеческого тепла, пусть и очень херово. Соя тихо стонет по-блядски прогибаясь в пояснице. Игнорирует своё колом стоящее возбуждение, вцепляется обеими руками в подушку и судорожно сжимается на искусственном члене. Каждый раз за подобное стыдно невероятно, но он не может удержаться — всхлипывает, пытаясь унять дрожь в бёдрах и желание свести ноги, и специально раздвигает их сильнее. Тянется к телефону и снова включает чужое голосовое. Мутным взглядом видит добавившиеся сообщения. 20:48 - Рин: Соя? 20:50 - Рин: Ты уснул что ли, авхах? Ох, конечно, если бы. Сжимая телефон в одной руке, резким движением заталкивает обратно постепенно выходящую игрушку и несдержанно стонет. Пытаясь прогнать из головы одну навязчивую мысль, звучащую всё громче, повторяет движение, уже специально вытягивая её из задницы. И повторяет снова, и снова, и снова. Представив рядом Риндо, вбивает в себя член и, желая быстрее дойти до конца, переключает мощность на более высокую. Двигает рукой, мычит, пропадая где-то в фантазиях, почти что наяву ощущает чужой взгляд и касания к спине, бёдрам, волосам, чувствует дыхание на загривке. Действительно благодарит свое богатое воображение за возможность так обманывать мозг — оргазм подступает постепенно. Но навязчивая мысль почему-то, наоборот, звучит только сильнее. В какой-то момент в принципе остаётся единственной мыслью в голове, и Соя замедляется. Останавливается. Сдаётся — решает, почему бы, блять, нет, раз Риндо не хочет делать первый шаг. Он толкается в последний раз и, так и не доведя себя, вовсе выключает вибратор, сдавленно всхлипывая из-за неудовлетворённости. Невероятно хотелось закончить всё парой движений ладонью по члену, и он даже тянется дрожащей рукой, но лишь опускает ее ниже и сжимает простынь, с тихим скулежом в подушку пережидая фантомную волну удовольствия и дрожи из-за неслучившегося оргазма. Пока его смущение отступило и у него есть силы, чтобы сделать что-то подобное… Надо хотя бы попробовать. Снова сжимается, чувствуя, как игрушка всё ещё давит на простату, но оставляет её на месте и включает на телефоне камеру. Отставляет руку с мобильником так, чтобы на фото было видно и торчащий вибратор, и истекающий смазкой член, и лицо, и пытается щёлкнуть по кнопке. Подносит обратно, осматривая итог. Только сейчас в полной мере замечает, насколько его лицо красное. Это всегда с ним так что ли? Обычно он лишь чувствует, как теплеют щёки и уши, но чтобы настолько? Быстро возвращается от внезапных раздумий обратно за Землю и снова ставит руку на прежнее место, недовольный результатом. Раздвигает ноги сильнее, на что игрушка внутри чуть сдвигается. Нетерпеливо закусывает губу, но продолжает устраиваться в кадре красивее — чуть поворачивает голову, зачёсывая волосы наверх, сильнее прогибается в пояснице и вдобавок отставляет локоть, чтобы лопатка на спине выпирала эстетично. Перфекционизм никогда его не отпускал. Ждёт, пока камера сфокусируется лучше и снова делает несколько фото. Всматривается. Эта попытка получается в разы лучше. Боясь передумать, он выбирает одну наиболее чёткую и, зажмуриваясь, отправляет Риндо, отвечая на вопрос о сне. И только когда он открывает глаза и видит, что сообщение доставлено и уже прочитано, он понимает, что, блять, сделал. Что именно он только что отправил. Это пиздец. С подступающей паникой хватается за мобильник и дрожащими пальцами пытается удалить, надеясь, что Риндо ещё не успел ничего увидеть, но в спешке промахивается мимо галочки "удалить для всех" и тупо смотрит на место, где только что была фотография. Блять. Полный пиздец. Какой же это стыд, боже, это не должно было произойти, о чём он думал? Почему он такой идиот? Ещё и буквально перекрыл все пути к отступлению, что за блядство. Блокируя телефон, судорожно отбрасывает его на кровать и мычит в подушку, потихоньку сползая коленями по простыням. Просто ложится на живот и, хоть быстро понимает, что это было ошибкой, не успевает ничего сделать — зажимает возбуждённый член между своим животом и простынями и тихо стонет от неожиданности, все ещё сжимаясь на игрушке. Чувствуя себя загнанным в угол, закусывает губу до слезящихся глаз и всхлипывает. Какой же он идиот, блять. Но несмотря на ситуацию, сильное возбуждение никуда не уходит. Тело, требуя отошедший куда-то на задний план оргазм, будто само двигается и до дрожи сжимает бёдра, толкаясь куда-то в простыни. Для чувствительного члена ткань слишком жёсткая и сухая, и Соя шипит, снова всхлипывая, но остановиться не может — продолжает унизительно потираться о постель, получая болезненное удовольствие, пока телефон рядом не вибрирует, оповещая о сообщении. И Злюка замирает, за своим занятием отвлёкшись и перестав думать о случившемся. Переводит взгляд на телефон, куда тут же приходят ещё пара уведомлений, и мысли снова одной огромной волной накрывают его с головой. Он краснеет жутко, тянется за ним и успокаивает самого себя тем, что лучше сделать и пожалеть, чем бояться сделать. 20:58 - Рин: Блять 20:59 - Рин: Соя, ты?.. 20:59 - Рин: Погоди, стой, это И тут же, на глазах, приходит ещё пара. 20:59 - Рин: Блять, ты реально? У меня резко словарный запас раз в 30 сократился, ты предупредил бы хоть 21:00 - Рин: Ты… просто пиздецки красив И Соя закусывает губу и пищит в подушку, сжимая телефон в руке. Втягивает воздух, не зная, что ответить, как вообще себя оправдать и нужно ли в принципе что-либо писать. А затем резко плюёт на всё и, раз ему буквально дали зелёный свет, сгоряча делает, наверное, самую большую ошибку в своей жизни — начинает записывать голосовое сообщение, которые и без того отправляет крайне редко. Откладывает телефон, включает вибратор почти на полную и, блять, продолжает дрочить на запись, всё ещё желая закончить дело и одновременно пытаясь высказать абсолютно всё, что думает. Не раздумывая зачем и почему, он устраивает самому себе чёртово испытание, лишь бы Риндо, прослушав это всё, помучился вместе с ним. Не очень удачно пытаясь заглушить стоны и всхлипы, заикаясь на каждом втором слове, говорит, что Риндо чёртов слепой идиот, не замечающий намеков, и, не скрываясь, обличает свою извращенскую душонку — он заебался дрочить на каждое риндовское дуновение ветерка в свою сторону. Жалуется, как тяжко держать лицо, когда у того появляется внезапное желание походить без верха, как тяжело пытаться не залипать на красивые кисти и крепкие ладони, и как кошмарно потом наблюдать довольного Нахою, вернувшегося от Рана. Всё это время вгоняет в себя вибратор, выпятив задницу и продолжает потираться о простынь, комкая в свободной руке подушку. На заднем плане наверняка отлично слышится жужжание игрушки, да и свой скулёж скрыть даже не пытается. А под конец, снова чувствуя, что скоро кончит, скатывается в несвязный бубнёж о том, как же сильно хочет, чтобы Риндо вытрахал из него все адекватные мысли, прямо как сейчас он сделал сам с собой. Дрожит с головы до пят, доведённый до предела, с громким вскриком кончает на простынь и выпадает на неопределенное время из реальности. А затем ослабшей рукой быстро выключает вибратор, вытаскивая из себя, и с тихим "блять" всё же отправляет голосовое. Не смотрит, что ещё там успел понаписать Хайтани, опять откидывает телефон куда подальше и сворачивается в комок, пытаясь отойти от оргазма и в целом всего, что только что успело произойти. Он, блять, не знает, как потом будет смотреть в его глаза. А Риндо, всё же выгнанный старшими из квартиры, стоит у него под дверью. Со стояком и глазами по пять копеек прослушивает это голосовое. Быстро сохраняет фотографию и, перекидывая всё вместе в избранное, шумно выдыхает и молится, чтобы Соя позже открыл ему двери. А в голове красным шрифтом крутится лишь "пиздец".