В его ранах уже никогда не засияют звёзды

Почему я нарисовал тебя на бумажке А потом ночами не спал…?

      На улице шёл сильный ливень. Он нещадно колотил по крышам домов, по окнам и железным водостокам. Питер рассматривал один из своих рисунков на смятой бумаге и никак не мог понять, зачем он это сделал.       Зачем нарисовал её?

Почему я хочу обнять тебя

А потом прижаться скорее?

      Питер лежал на полу среди кучи рисунков, которые сам же и нарисовал. На них была всё одна и та же женщина. Единственная, которая заботилась о нём и любила его как родного.

Я уже плачу, позволь мне быть твоею основою,

Ведь я — это ты

      Питер всё перенял у этой женщины: вкусы в еде, жизненные взгляды и моральные ценности… Именно из-за этого она и умерла. Потому что он не имел собственного мнения.

Я всё уже слышал: твой голос

Но ответь мне, блять, пожалуйста

Что это не напрасно

      Каждую ночь, лёжа среди рисунков, Питеру снились сны с ней, её голос, который раз за разом успокаивал его. Правда, возвращаясь в реальную жизнь, легче от этого не становилось.

Это так глупо, но ведь никак

Я, блять, пытаюсь просто дотронуться до тебя

И падаю на пол, на холодный пол

Как посадили на кол

      Всякий раз, как её образ появляется в реальности, Питер со всех ног бежит к ней, надеясь, что в этот раз это точно не иллюзия его сбрендившего мозга. Но каждый раз он с крахом падает на холодный пол, разбивая колени в кровь и царапая ладони.

У меня ничего нет

У меня ничего нет, кроме тебя, честно

      У Питера больше никого не осталось в этом мире после череды его решений. Которые всё-таки оказались неверными. Он давно забыл про Человека-Паука, не желая с ним больше связываться, ведь Паук забрал у него слишком много… слишком…

И это пишет какой-то бездарь

Это пишет какой-то бездарь

      Он вновь и вновь пытается вести дневник, чтобы хоть как-то вернуться к себе старому, но каждый раз безнадёжен, и Питер снова забрасывает свои записи, забываясь в рисунках.

Я уже сжёг все рисунки с тобой

И оборвал интернет...

      В какой-то момент в Питере проснулось желание навредить себе. В бреду он постарался заполнить желудок таблетками, но чёртова регенерация и иммунитет буквально ко всему спасли его. После Питер решил утонуть, однако «чуйка» не позволила этому случиться, и тело буквально само выпрыгнуло из-под воды.

...но никак не смог

Блять, это моя нужда

Блять, та ещё

      Питер лежал среди полусожённых рисунков, вокруг головы беспорядочно колтунами валялись кудрявые волосы, рядом разбросаны таблетки. Он попытался вновь. И вновь это оказалось провальной идеей. Почему он не может покончить с собой так же легко, как и все остальные?! Почему не может уйти, когда так сильно этого желает?! Ведь… здесь он больше никому не нужен…       Ему вновь показался образ женщины. Она уставилась на него с понимающей заботой. Однако как только Питер нашёл в себе силы подняться, она вновь растворилась в темноте.       — ПОЧЕМУ ТЫ БЛЯТЬ НЕ НАСТОЯЩАЯ?!       В тяжёлый ливень агрессивно рыжими языками пламени полыхало здание. Огонь уже был всюду, дым заполнял собою всё пространство, включая и лёгкие Питера. В слепой надежде он устроил поджог, полностью уверенный в том, что не сможет выбраться от сюда, и никто ему больше не помешает умереть.       Однако настырные пожарные сумели пробраться сквозь горящую пелену и вытащили безрассудного мальчонку из пламени.       Он кричал, кричал во всё горло, чтобы его отпустили к его тёте, но мужчины крепко держали его под руки.       Когда Питера вывели из горящего здания, он утонул в беспамятстве, надышавшись угарного дыма. В своём беспокойном сне он вновь встретился с тётей, однако эта встреча длилась всего мгновение. После он открыл глаза и увидел белый потолок. Затем стали доноситься какое-то пиликанье, и только через некоторое время он догадался, что лежит в больнице.       Нет, он не должен находиться здесь. Он должен быть в горящем доме!       Питер быстро встал с койки, отцепил все провода и поплёлся к выходу из палаты, как вдруг к нему сбежались медбратья, сразу же хватая под руки.       — Отпустите меня! — во всё горло кричал мальчишка, яро брыкаясь. — Вы ничего не понимаете!

И я упаду на пол, и меня скрутят врачи

И я закрою свои глаза

      Его скрутили за буйство, пока он рьяно продолжал борьбу и кричал. И когда он устал сражаться в отчаянии, закрыл глаза.

Ты посмотришь на меня и скажешь: "ещё покричи"

...тогда я увижу тебя.