Заботливый

Ванюша никогда не отличался крепким иммунитетом. Мама всегда говорила, что виноваты во всём его компьютер и то, что он из дома выходит лишь по праздникам. Он вырос — ничего не поменялось, только из дома стал выходить еще реже. Каждую зиму Ваня гарантированно болел, вот и сейчас его внезапно скосила простуда. Проснулся с заложенным носом, вставать и делать что-либо не хотелось вообще. Силы появились ближе к вечеру, Дипинс даже зашел на стрим к Жожо, только вот это, видимо, было неправильным решением, потому что несмотря на ожидания прийти в норму вечером, во время трансляции ему стало только хуже. Когда сидеть стало совсем невыносимо, Ваня ушел с середины стрима. Поток закончился, и Ивану пришло обеспокоенное сообщение от Серёжи: — Ты как? Ушёл так быстро, даже не попрощался — Жожо отошел переодеваться в момент, когда Дипинс решил выйти из дискорда. — Хуёво, Серёг. Кажется, температура поднялась, сорян — Ваня опять лежал в постели, рядом стояла банка доктора Пеппера — единственное, что сегодня попало в его желудок. — Я приеду? Сообщение это было крайне неожиданным, так как парни не так уж и часто контактировали вне стримов, но по этой же причине поводов отказывать не нашлось, хуёвое самочувствие сказывалось на хуёвом настроении, и умирать в одиночестве не хотелось. Несмотря на поведение Серёжи на стримах, что-то в нём точно неиронично заинтересовало Ваню, поэтому он решил не упускать шанс узнать его вне стримерского образа. — Окей, постарайся успеть до того, как я сдохну, пж. Спустя сорок минут Серёжа уже стоит на пороге квартиры Дипинса. Не поздоровавшись, ловит холодной с улицы ладонью лоб Вани, не успевшего даже увернуться. — Ебать, ты, конечно, всегда горячий, Ванюша, но сейчас без рофлов уже, ты жаропонижающее выпил? Впервые Серёжа кажется таким серьёзным, в его глазах теплится настоящая забота и обеспокоенность, Ване аж неловко чуть. И без того красные от повышенной температуры щеки залились румянцем от смущения. — У меня нет ничего. — Больной Иван в растянутой домашней футболке выглядит так, что нельзя не пожалеть, стоит, оперевшись о комод, зажимается, плечи потирает. Котёнок, одним словом, чат не соврал. Жожо от того, чтобы наслаждаться видом, отвлекает только то, что стоит Ваня еле-еле, покачивается. — Ну ты и долбоеб. Ща я сбегаю. Ты ел сегодня? — Куча вопросов и странной обеспокоенности загрузили мозг Вани, он не знает, что ответить — Ну чё молчишь, заебал. Давай ключи, иди ложись, ща вернусь. Пиццу любишь? Дипинс успевает только промычать что-то, одновременно согласно кивая, пока друг выхватывает ключи от его квартиры и скрывается в подъезде, хлопая входной дверью. Спустя пять минут Серёжа возвращается с пачкой парацетамола и гематогенкой. Ваня стоит на том же месте, будто не двигался всё это время. — Ну и хули ты стоишь тут, пошли. — Холодные руки коснулись плеч, отчего Ваня еле заметно дёрнулся. Пицца приехала спустя ещё полчаса, Ваня осознал, насколько был голоден, только когда в нос ударил запах почти не остывшей пиццы. Пешков всё это время носится вокруг, как курочка-наседка, а Бессмертных просто молча ахуевает и глазами вертит, следит за его передвижениями. — Серёг, да сядь уже, голова от твоего мельтешения болит, я ж не при смерти, ну. — Нехуй таким болезненным быть, ребёнок ебаный. Ешь давай, потом спать. — Жожо, вдруг осознав абсурдность своих слов, усмехнулся. — Ладно, мам. Ваня саркастично закатил глаза. Сергей рядом садится, опять лезет трогать лоб, но Дипинс вовремя отворачивается, неловко слишком. Едят в тишине, переглядываются. Когда голод уходит, Ваню начинает клонить в сон, таблетка наконец действует. А рядом с Серёжей комфортно так, уютно и тепло, когда не ебланит. Дипинс молча кладёт голову ему на плечо, дышит так размеренно, глаза сами закрываются. — Ну ты чего, засыпаешь уже? Наелся? — Жожо опускает голову, его кудри щекочут нос. — Я так люблю твои волосы ебучие, кудрявый, ты бы знал. — Бессмертных заканчивает предложение уже шепотом, устало выдыхает. Пешкова такое откровение радует, но отчего-то даже не удивляет. Он прикладывается пухлыми губами ко лбу Вани, будто удостоверяясь, что он не бредит просто из-за высокой температуры. Ловит тёплую ладонь друга, переплетает пальцы. Медленно, нежно руку целует, бледные костяшки, и в глаза заглядывает, мучает, растягивает удовольствие. Горячее дыхание учащается, разум затуманивается, а воздух в комнате такой вязкий, и время течёт медленно. Первый поцелуй, чувственный и осторожный очень, будто одно лишнее движение — и всё обрушится. От Вани тепло исходит, как от печки, он мурчит что-то несвязное в чужие губы, обдавая их горячим дыханием. Севший низкий голос только заводит сильнее. Заправляет плотные кудряшки Серёжи за ушко, к шее спускается, оставляя влажные поцелуи, обжигая нежную кожу, словно кипятком. За первым следует второй, третий, да кто их считает? Ваня засыпает в объятиях стримера, спит спокойно и продолжительно впервые за долгое время, отдыхает по-настоящему. И может быть, завтра с температурой сляжет уже Серёжа, никого это не волнует, ради своего тиктокера он готов хоть сто болезней перетерпеть.