Римляне, Этруски, и Галлы

      Как и предполагала народная молва, Его Величество устроил тожественную церемонию, где перед всем войском провозгласил своего старшего сына руководителем нового похода.       Марон, видя перед собой одну из площадей Рима, заполненную воинами, без сомнений принявших его предводительство, преисполнился гордости. Мрачные думы на время покинули его, в тот момент казалось, что такое войско из шести сотен славных мужей, и сотни не столь славных, но тоже кое-чем вооружённых мужей, вряд ли что-то способно остановить.       Почти всю подготовку к походу взял на себя сам Царь, и потому новому командующему оставалось только организовать торжественный выход войска со всеми обозами из города.       Обоз оказался более чем обширным, за армией должны были следовать две тысячи женщин и несколько сотен повозок. Благо заметная часть этого находилась за городской чертой.       Вечером того дня, когда он принял командование, первый сын распорядился, чтобы за ночь всех обозных женщин и остававшиеся в Риме повозки также вывели за черту города. Командующий хотел чтобы народ Рима тожественно провожал на войну лишь тех, кто действительно будет проливать кровь.       В принципе, Марон раздумывал о том, чтобы сократить число прислуживающих женщин до половины от имеющегося количества, но в таком случае, и он в этом не сомневался, значительная часть всадников сочтёт это укором для своей чести и покинет армию. Да и в общем столь непопулярное решение плохо скажется на его авторитете.       Вообще, в начале похода первый сын Туллия слабо чувствовал на своих плечах больший груз ответственности, чем тот, к которому привык. Во время прошлых походов он не редко занимался обозными делами, да и опыт организации выступления крупного войска у него также уже был.       Для развлечения командующий взял с собой двух наиболее здоровых своих наложниц и одну служанку. Он был с лёгкостью мог бы обойтись и без них, но ранг обязывал демонстрировать роскошь.

***

      Первые дни похода, когда войско находилось ещё на римской территории, не запомнились Марону чем-то особенным. Это был стандартный марш, при том, на его взгляд, двигающийся довольно черепашьими темпами.       Неприятный случай произошёл, когда войско проходило мимо одной из загородных усадеб. Один из рабов-пельтастов, заметив на поле красивую рабыню, схватил её, притащил в лагерь, и там с другими пельтастами пустил её по кругу.       За происходящим с интересом наблюдали собравшиеся вокруг всадники. Сын Туллия быстро восстановил порядок, распорядившись, чтобы воины, которым принадлежали рабы, деньгами возместили хозяину поместья порчу его имущества. А самих насильников командующий предложил выпороть, однако, сделал поправку на то, что их владельцы сами в праве решать, как поступать со своим имуществом.       Изнасилованную рабыню должны были вернуть хозяину, но один из всадников решил выкупить её и снова отдал пельтастам. На этом конфликт был исчерпан.       Дальнейший путь до границ владений Римского полиса был пройден, относительно, без происшествий. Когда же войско вошло на земли Вейи, командующий строго-настрого запретил трогать даже рабынь местных жителей. Иронично заметив, что воины и так таскают с собой много женщин, чтобы ещё и развлекаться на стороне.       Всадники в общем, были всем довольны, а вот пельтасты не особо, у них-то личных служанок не было, а прикасаться к женщинам своих господ было запрещено под страхом суровых телесных наказаний.       Оказавшись на землях чужого полиса, Марон всё же решил слегка форсировать марш. Ибо тот факт, что путь от Рима до Вейи занял у них больше двух дней, сильно его не удовлетворял.       Движение колонны удалось несколько ускорить, но, по сравнению с обычной маршевой скоростью личного отряда командующего, Римская Армия плелась невероятно медленно. Создавалось ощущение, что большинство всадников совершенно никуда не спешили и отправлялись не на войну, а на увеселительную прогулку.       При этом, проходя едва по дюжине вёрст в день, они ещё умудрялись жаловаться на то, что командующий слишком сильно гонит их вперёд. Отряд Марона спокойно мог идти и по двадцать вёрст в день при этом без малейших жалоб. Из-за этого, чтобы колонна слишком сильно не растягивалась, командующий решил поставить свой отряд замыкающим, чтобы его всадники чуть ли не подталкивали остальную колонну вперёд.       Это несколько улучшило ситуацию, но, всё равно, первый сын имел полное право опасаться того что на предстоящую войну его армия может попросту опоздать. Его друг язвительно заметил: "Если мы продолжим двигаться в таком же темпе, для нас не останется и капли славы."       На удивление, подобный расклад Марон считал далеко не худшим из возможных. Он не боялся опоздать за славой, но боялся, что лишённая поддержки Рима союзная армия может оказаться не достаточно сильной, чтобы одержать победу над Галлами. Если же, что было наиболее вероятно, за этим поражением последует подчинение варварами очередного Этрусского полиса, это не сулило Риму нечего хорошего.       В голову командующего даже закрадывалась мысль о том, чтобы назначить кого-нибудь своим заместителем, передать под управление заместителя основную часть армии. А самому с личным отрядом и добровольцами, желающими не опоздать на битву, форсированным маршем двинуться впереди войска.       Но такой поступок мог быть воспринят основной частью всадников очень превратно, и пока что молодой командующий, не смотря на весь свой авторитет, не мог позволить себе чего-то подобного.       Он рассматривал и вариант, при котором его отряд без него во главе отправиться вперёд, но среди всадников первого сына не было человека, достаточно авторитетного, чтобы командовать личным отрядом вместо него самого. Да и, если бы такой человек появился, это, скорее, привело бы к большему числу раздоров, а на войне единоначалие один из залогов победы. В последней истине Марон убедился на собственном опыте.