Слова

      Утреннее солнце в тонких стёклах, пустота комнаты и непривычное отсутствие бездушного голоса на входе, который убивает своей механичностью и бесцветностью. Или так было всегда? Глухота пронзает помещение, и даже редкие птицы не заглушат треск лезвия. Тишина. Слово, которое не преследовало Сяоши порядком десяти лет, пропавшее в тот момент, как маленькая девочка с длинными чёрными волосами ворвалась к нему в жизнь через толпу сочувствующих взрослых. Она с каждым новым днём доставала из короткого слова по букве, выстраивала их иначе, в совершенно другом порядке, образуя что-то своеобразное, что-то новое, но уже давно существующие, будто бы ты с нуля изобретаешь придуманный велосипед.       Хотя и сейчас тишина зачёркивается тонкими линиями.

      寂靜       jíjìng, jìjìng       1) полная тишина, спокойствие; молчание; молчаливый; спокойный, тихий, беззвучный       2) будд. отрешённость от мира, уход в нирвану

      Нет, не то слово.       День обыкновенно жаркий. Количество раз, сколько же прозвучала электронная запись можно насчитать на пальцах рук. После временной — он очень на это надеется — остановки их «мистической» услуги клиентов поубавилось, но всё-таки были те, кто приходил просто проявить фотографии или за помощью с фотоаппаратом, поэтому закрываться не очень целесообразно, правда и приходилось фактически работать одному, а часы, дни, может даже недели летели стремительно, ничем примечающим не выделяя себя. И календарь застыл на давно прошедшей дате.       — Цяо Лин винит себя, и, думаю, только ты сможешь её переубедить.       Белые волосы на белой подушке в белой комнате. Сяоши непременно влепит себе по лицу, если проведёт аналогию со стерильным моргом, потому что нельзя. Потому что неправильно. Потому что рядом всё ещё ритмично пикает прибор, подключённый многочисленными проводами, а значит всё если не хорошо, то до отметки «более-менее» дотягивает. И Сяоши каждый раз облегчённо вздыхает. Лишь бы не «плохо» и не тем более «непоправимо плохо». Смерть обмануть нельзя — в какой раз он наконец-то успел это осознать? В тот, когда тонкие очки отлетели на несколько метров, и хрупкое тело удерживало на себе груду когда-то уютного домишки? Когда наполненное счастьем сердце встретилось с клеймом красных глаз, и чужая рука так и не смогла поделиться утренним холодом с его? Или когда костлявая смерть держалась на белом волоске от его собственной жизни, а не чей-либо другой?       Однако Сяоши в какой-то степени не винит себя. Он немного понимал, что даже если то сообщение не было бы отправлено, у умерших не появился бы дар воскреснуть и тот тип всё равно бы заинтересовался ими. Только Лю Миня раньше бы поймали. И Эмма была бы жива. Даже если у Сяоши и имелась привычка винить себя во многих ситуациях, то здесь тем не менее больше дело случая.       Кого он обманывает?       Сейчас нет смысла оглядываться назад, пока на экране движется ломаная линия, но вряд ли у Сяоши получится когда-нибудь не смотреть себе за спину. Вряд ли получится не видеть красные пятна перед глазами. Тогда светила луна. Одно светило ярче другого, но оба так тусклы. Углы комнаты поглотили тьму. Или же тьма поглотила углы? От перестановки рвущееся чувство под рёбрами не исчезает, и трос крепче не становится. Режь, не режь — с ножа не перестанут срываться капли. А на диване всё чудится металлический запах.       — Возвращайся поскорей.       Окно приоткрыто — в нём высокое дерево, раскинувшее свои ветки с густой листвой. Сяоши вглядывается, как слабый ветер колышет листья, и его рука сама обхватывает бледную кисть, поднимает её на уровень лица. Тёплые пальцы переплетаются с чужими, сухие губы невесомо касаются кожи.       — Пожалуйста       Он ещё непременно придёт. И завтра, и послезавтра. Придёт с плохими прогнозами, но с не угасающей надеждой, подаренной теми людьми, которых они вместе когда-то обнадёживали, которым когда-то помогли.       Придёт, хоть горькая улыбка и расцветает на губах

      黑暗       А может быть это?